Глава 9
7 июля 2022 г., 22:28
Деймон не знал, сколько времени прошло с тех пор, как ушла невысокая кудрявая британская ведьма, но к его рукам и ногам наконец-то начала возвращаться чувствительность. Эта ночь стала для него откровением, особенно та часть, когда он напал на неё, — он и не подозревал, что она следила за каждым их шагом. Это было невозможно, но иначе она не могла знать, чем они занимались, пока она была в больнице с Еленой, Бонни и Дженной. А потом она заморозила его, как кусок фруктового пирога со льдом, что тоже было невозможно, но вот он, всё ещё лежит на этом чёртовом диване.
Он до сих пор не понял, кем она была, потому что некоторые её действия, например, то, что она его замораживала, барьеры и, по-видимому, ясновидение, не соответствовали ни одному сверхъестественному существу, о котором он когда-либо слышал. С другой стороны, она выглядела едва ли старше его — она даже не доставала ему до шеи, ради всего святого. А ещё эти волосы — с ними всегда была беда. Ни одна девочка-подросток, ни одна взрослая девушка, ни одна из тех, кого он когда-либо встречал, не уделяла столько внимания своим волосам. Это было очень странно, но он предположил, что она могла быть ведьмой, поскольку другая упрямая и самодовольная особа, которую он знал, тоже была не высокой.
Затем его мысли переместились на барьеры вокруг дома — она сказала, что может слышать сквозь них, но с тех пор он пытался делать то же самое и ничего не слышал снаружи. Её кот был где-то в саду на заднем дворе, вероятно, наслаждаясь его мучениями, но больше ничего. Какое-то время он сосредоточился на её движениях — она готовилась ко сну, какое-то время лежала без сна, а затем наконец погрузилась в беспокойный сон. Прошло всего несколько минут, но он уже понял, что она не сможет хорошо выспаться.
Было забавно наблюдать за тем, как она болтала, сидя рядом с ним, разговаривая с ним или в основном сама с собой, поскольку он мог общаться с ней только взглядом, что она довольно хорошо понимала. Ему не терпелось снова отправиться в путь, в основном для того, чтобы заглянуть в её бар, хотя он был почти уверен, что эта пронырливая малышка прячет хорошие напитки в кухонных шкафах.
Внезапно он почувствовал, как его позвоночник расслабился, слегка покалывая, и к нему вернулось ощущение; каждый сантиметр его тела болел. Он решил полежать на диване минутку и отдохнуть, прежде чем встать и осмотреть бар. Он неохотно пошевелился, вздыхая от удовольствия, когда его суставы с хрустом расправились. Когда он шёл к бару, то услышал звук — он доносился из её спальни.
Это была британка, она дышала неровно, как будто кто-то душил ее или что-то в этом роде. Но он не слышал, чтобы в доме кто-то ещё дышал. Может, ему стоит проверить?.. Постойте, вот опять. Похоже, ей было трудно дышать, как будто кто-то перекрыл ей дыхательные пути. Он решил заглянуть к ней, неуверенно поднимаясь по лестнице. Найти её спальню было легко, и он вошёл, отчётливо слыша её дыхание, которое стало ещё более учащённым. Её сердце билось довольно быстро, как будто она пробежала марафон.
Когда он наконец вошёл, ему потребовалась секунда, чтобы осознать размеры комнаты. Она лежала на кровати в самом дальнем углу, и он быстро подошёл к ней. Её маленькая фигурка лежала, запутавшись в простынях, и, вероятно, ей снился дурной сон; дыхание было учащённым, а сердце бешено стучало в тишине.
Он смотрел, как она дёргается и ворочается на кровати, и через минуту она издала ужасный протяжный крик. Он в ужасе и замешательстве наблюдал, как её тело содрогается, а она кричит, словно её пытают. Очень жестоко. Звук резал ему слух, но не только это — он пронзал его, как иглы, было больно смотреть. Он подошёл к ней, схватил за руки на кровати.
— Эй! Гермиона, проснись!
Её мышцы были напряжены, как доска, и она никак не показала, что услышала его. Вместо этого она свернулась калачиком и продолжала кричать. Он попытался встряхнуть её, но она продолжала кричать, не останавливаясь ни на секунду, пока её мышцы ужасно сокращались, как будто она испытывала невыносимую боль. Его мёртвое сердце громко стучало в ушах — что, чёрт возьми, происходит?
— ГЕРМИОНА! Ты должна проснуться! — он снова попытался встряхнуть ее, но это не возымело никакого эффекта. Внезапно она замолчала и на секунду обмякла в его руках, и он растерянно вздохнул, но потом она снова закричала.
— ОСТАНОВИТЕ ЭТО! — закричала она, дрожа рядом с ним, её голос охрип, и он снова попытался встряхнуть её, повторяя её имя снова и снова, отчаянно пытаясь разбудить её, чтобы она очнулась от этого ужасного сна.
— ЭТО ПОДДЕЛКА! ЭТО ПОДДЕЛКА! — закричала она, а потом снова закричала, скрючившись и выгнув спину, как будто пыталась избавиться от невыносимой боли.
Его толкнули в плечо, и он почувствовал, как его отбросило от кровати к стене. Быстрым движением он поднялся — Стефан стоял рядом с ее кроватью и растерянно смотрел на происходящее.
— Я не знаю, что происходит, секунду назад она была в порядке, а потом просто начала кричать, — он говорил быстро, путаясь в словах, пока его брат смотрел с него на Гермиону, которая всё ещё кричала во весь голос.
— Сделай что-нибудь! — отчаянно сказал он, снова перемещаясь к её кровати, — ГЕРМИОНА! ПРОСНИСЬ! — снова закричал он и попытался потрясти её, и на этот раз она резко дернулась. Он почувствовал, как Стефан схватил его за плечо, а Гермиона во сне схватилась за свою руку и безудержно зарыдала.
— Я ничего не крала! КЛЯНУСЬ! ОСТАНОВИТЕСЬ! — снова закричала она, и её голос звучал ещё хуже, чем раньше, но глаза её всё ещё были закрыты, и она плакала.
— Деймон, — он обернулся и посмотрел на брата только потому, что в его голосе прозвучало предупреждение — он смотрел на кровать и проследил за его взглядом. Рука Гермионы кровоточила. Она была покрыта бинтами, насквозь пропитанными кровью, — она всё ещё кричала.
Но ему было всё равно — он был вне себя от ярости, едва замечал запах крови, но она должна была остановиться. Он не был уверен, что сможет и дальше слышать её крики, поэтому вернулся к кровати и снова начал трясти её, повторяя её имя и бормоча «проснись».
Это было глупо с его стороны, и, вероятно, бесполезно, но он знал, что не сможет смотреть дальше, иначе сойдёт с ума. Через несколько секунд она замолчала и снова обмякла, и он схватил её за руки, пока она беззвучно рыдала.
Что, чёрт возьми, происходит? Он посмотрел на брата, который хмурился и молча наблюдал за происходящим. Тело Гермионы снова дёрнулось, но она не открыла глаза, из которых всё ещё текли слёзы.
— Может, отвезём её в больницу? — услышал он голос Стефана, но не мог отвести глаз от брюнетки, боясь, что она снова начнёт кричать. Каждые несколько секунд она вздрагивала, и он увидел, как она открыла глаза.
Несколько секунд длилась тишина, пока она смотрела на них обоих, тусклые карие глаза смотрели на них, боль, которая отражалась в них, заставила его сглотнуть. Она всё ещё плакала, но, казалось, не контролировала себя, это было неосознанно. Она дважды моргнула, и он не знал, что делать. Что, чёрт возьми, можно было на это ответить? Что, чёрт возьми, вообще произошло?
Он посмотрел на Стефана — тот должен был знать, что сказать, что сделать.
Он оглянулся на Гермиону и увидел, что она обводит взглядом комнату. Это была единственная часть её тела, которую она, казалось, контролировала. Каждые несколько секунд её тело вздрагивало, и он смутно осознавал, что это последствия кошмара — если это был кошмар. Она ошеломлённо моргнула, переводя взгляд с них на свою руку. Выражение её лица и поза не изменились, когда она с трудом сделала дрожащий вдох.
— Секунда… — начала Гермиона, а затем сильно закашлялась. Он перевёл взгляд на неё, она неудержимо кашляла; Стефан быстро сунул ей в руки стакан. Он попытался напоить её, не расплескав напиток, но она отвернула голову. Она всё ещё не сдвинулась с места, где проснулась, и он не знал, что делать, кроме как смотреть, пока кашель не утихнет.
— Второй шкаф, третья полка, — медленно прошептала она, глядя на него из-под полуопущенных век. — Фиолетовая жидкость.
Он с трудом сглотнул, осознав, что она хочет, чтобы он пошёл и принёс его, но он не был уверен, что хочет оставлять её с братом. Он посмотрел на Стефана, и тот кивнул.
Ладно, тогда так. Он быстро пробежал на кухню, на большой скорости, прислушиваясь к каждому звуку наверху. Но он не слышал ничего, кроме её лёгкого дыхания — опасно лёгкого дыхания — и кота, который, казалось, направлялся в спальню. Ему потребовалась минута, чтобы найти жидкость, о которой она говорила, — шкафы были заполнены бутылками и флаконами всех размеров и цветов, и они были открыты. Ему потребовалось ещё пять секунд, чтобы прочитать несколько этикеток, а затем он оказался рядом с ней с флаконом.
Она с любопытством посмотрела на Стефана, который всё ещё почтительно стоял в стороне и не двигался, чтобы помочь ей. Она оперлась на правую руку, пока он переглядывался со Стефаном, который хмуро смотрел на него, застыв как статуя и не отрывая глаз от её руки, скорее всего, не дыша.
Она протянула руку, чтобы взять у него бутылочку, — её рука дрожала. Кажется, она тоже это заметила и дважды глубоко вдохнула, глядя на свою руку, которая через несколько секунд успокоилась. Он протянул ей бутылочку, и она отчаянно выпила жидкость. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула — казалось, что через несколько секунд она снова уснёт.
— Спасибо за помощь. Вы можете идти, — сказала она через минуту, закрыв глаза.
Что?
Она ведь не ожидала, что он уйдёт вот так просто, не так ли? Он посмотрел на Стефана, который уже кивал головой, широко раскрыв глаза в предупреждении. Он положил руку ему на плечо и сильно сжал.
— Мы поговорим с тобой завтра, — сказал Стефан, и она едва заметно кивнула, не открывая глаз.
— Да, завтра у нас будет долгий разговор, — добавил он, глядя на Стефана, который не убирал руку. Губы Гермионы дрогнули в подобии слабой улыбки, и она снова кивнула, не открывая глаз.
В этот момент кот прыгнул на кровать, к ней на колени, и она начала сонно гладить его. Похоже, это был сигнал к тому, что им пора уходить, и он почувствовал, как Стефан быстро идёт рядом с ним, всё ещё погружённый в свои мысли. Ему тоже было трудно собраться с мыслями — крики Гермионы всё ещё звенели у него в ушах, и он не был уверен, что сможет избавиться от них в ближайшее время.
— Что именно произошло? — спросил Стефан, садясь в машину, заводя двигатель и с любопытством глядя на него. Он неопределённо пожал плечами.
— В одну секунду она спала, а в следующую уже кричала — тихо сказал он и увидел, что Стефан задумчиво кивает.
— Ты… ты думаешь, это был сон? — спросил Стефан, не отрывая взгляд от дороги.
Он и сам не был уверен — сейчас он вообще ни в чем не был уверен. Ему потребовалось некоторое время, но он всё равно ответил:
— Я не знаю, брат.
***
К тому времени, как они оказались дома, его разум немного прояснился, и он смог думать не о криках и очевидной боли, которую испытывала девушка. Стефан, казалось, тоже пришёл в себя, и вскоре они уже сплетничали, как старушки в гостиной, с напитками в руках. — Я тоже обратил внимание на кровь, — сказал Стефан, — она пахла выдрой, или… или лаской, или чем-то ещё. — Я не понимаю, почему кровь шла из её руки, да ещё через бинты? Что за рана у неё была? — И до этого всё было нормально, кровь пошла позже. Я помню, — сказал младший брат, и он кивнул, он тоже помнил. — Я думаю, она была права насчёт Кэтрин, — сказал он через некоторое время, обдумывая её слова, сказанные ранее ночью. — В первый день, когда я заговорил с ней в «Гриль», Кэтрин вышла за мной на улицу и предупредила, чтобы я держался от неё подальше. А вчера, когда мы наконец пришли к выводу, что возможно нам стоит попытаться поговорить с ней, она снова появилась. Стефан кивнул, признавая его правоту. — Кэтрин не хотела, чтобы мы доверяли ей, потому что она могла быть полезным союзником. — Что именно мы знаем о том, на что она способна? — спросил он, вспоминая всё время, которое провёл в её компании. — Ну, есть ещё замораживание людей, а ещё эти барьеры вокруг её дома, которые слишком гибкие, чтобы быть электронными силовыми полями, - сосчитал его брат, и он вспомнил, что она говорила, что всё слышит. — Снаружи тоже есть прослушка. Она знала, что мы собираемся использовать Бонни и всё такое. Ты слышал, что происходит внутри? — сказал он, и Стефан нахмурился. — Нет, не слышал. Только когда я вдруг услышал ее крик — тогда как будто разрушилось какое-то заклинание, и я смог все услышать. — И ты автоматически решил, что я что-то сделал, — заключил он, когда Стефан виновато посмотрел на него. Но ему было всё равно — ему было всё равно, что думают о нём брат или Елена. Он не мог повлиять на их мыслительные процессы. — Она мысленно контролирует эти барьеры, — внезапно сказал Стефан и нахмурился. — Вот почему я смог войти, как только ей приснился этот кошмар или что-то в этом роде. Должно быть, ей было слишком больно, чтобы удерживать их. Хм. В этом был смысл. Он медленно кивнул. — В любом случае, она, наверное, слышала, как ты сказал, что собираешься остаться и ждать меня снаружи, пока все остальные уйдут. Она подумала, что это мило, — с отвращением заключил Деймон, закатывая глаза, когда его брат усмехнулся. — О чём она хотела поговорить с тобой? — спросил он, и Деймон поймал себя на том, что с ухмылкой вспоминает этот разговор и ту часть, которая была до него, когда она краснела, как школьница, пока протирала его. — О, ни о чём. Она хотела посмотреть, как ты отреагируешь на расставание с братом, хотела понять тебя или типа того, — заметил он, смутно припоминая, что она, кажется, не особо интересовалась их отношениями с Кэтрин или чем-то в этом роде. — Как думаешь, чего она хочет от Кэтрин? — продолжил он. — Понятия не имею, — сказал Стефан, но затем нахмурился. — Но, с другой стороны, если мы дадим ей нужную информацию, может быть, мы сможем узнать от неё то, что хотим, — например, почему Кэтрин нужен лунный камень. И почему она так отчаянно хотела держать нас подальше от неё. Откуда-то из-под него раздалось лёгкое жужжание, и он нащупал свой телефон — это была Гермиона. Стефан удивлённо приподнял брови, и Деймон включил громкую связь. — Привет? — неуверенно произнесла она всё ещё немного охрипшим голосом. — Как рука? — спросил он, и Стефан закатил глаза, раздражённо проведя рукой по лбу. Он ничего не мог с собой поделать — он всегда лучше говорил прямо по существу. — Всё в порядке. Спасибо, что спросил, — мило ответила она, и он ухмыльнулся, распознав насмешку, и ответил своим лучшим медовым голосом: — Не за что, дорогая. — Теперь, когда с этим покончено, мне нужна твоя помощь, — сказала она обычным голосом, хотя он мог слышать неохотную улыбку в её голосе. — Так скоро после сегодняшнего дня? — спросил он, и Стефан скорчил ему рожицу, беззвучно произнеся: «Веди себя хорошо». — Я хочу, чтобы ты не упоминал о том, что произошло сегодня вечером, никому, даже своим друзьям. Это несколько… деликатная информация, и я бы предпочла, чтобы в этом городе об этом знало как можно меньше людей, тем лучше. Стефан прищурился, глядя на телефон, затем на него, и яростно закивал. — Да, конечно, Гермиона. Если это то, чего ты хочешь, — — сказал он, пожимая плечами. Ладно, кто они такие, чтобы рассказывать об этом кому-то, если ясновидящая этого не хочет. — Хорошо. Спасибо вам обоим за сегодняшний вечер, — возникла пауза, и Деймон со Стефаном обменялись взглядами, когда Гермиона вздохнула на другом конце. — Это значит для меня больше, чем вы думаете, ребята, но я хочу, чтобы вы, пожалуйста, держали это при себе. Считайте это моей слабостью. Вы знаете обо мне то, чего не должны знать, да? И я бы предпочла, чтобы вы не раскрывали мои слабости всем, кого знаешь. — Всё в порядке, Гермиона. Мы понимаем. Теперь ты можешь успокоиться и попытаться заснуть, почему бы и нет, а? — Деймон ответил более мягко, чем собирался. — Точно. Спокойной ночи, Деймон, Стефан, — сказала она, и Стефан пробормотал в ответ то же самое, прежде чем завершить звонок. Они молча сидели с минуту, прежде чем Стефан выпрямился на стуле и хмуро посмотрел на него. — Ранее вечером — когда ты угрожал ей, ты держал ее за левую руку, так? — спросил он, и настала очередь Деймона нахмуриться. — Да… Ты думаешь, это могло…? — Она проверила её, прежде чем снова встать. Она знает, что с ней что-то случилось, —сказал Стефан и медленно кивнул, вспомнив ещё один эпизод той ночи. — Ранее она шутила, что не стоит нападать на нее во сне, потому что последствия могут быть «опасными», и что она не отвечает за свои поступки в этом случае, — вспомнил он, и Стефан слабо кивнул, продолжая: — Секретная информация. Она никогда не спрашивала, что нам известно, и в этом эпизоде для неё нет ничего нового. Это повторение Он молча кивнул, и они погрузились в уютное молчание — каждый был занят своими мыслями. Он не мог сказать того же о своём брате, но эти крики не выходили у него из головы — за всю свою жизнь он не слышал, чтобы кто-то кричал от такой боли. И если Стефан был прав и это был не сон… От этой мысли у него засосало под ложечкой, и на долю секунды ему захотелось вернуться в дом британки и проверить, не кричит ли она снова. Скривившись от последней мысли, он допил свой напиток и отправился спать.***
На следующее утро Деймон проснулся с ощущением полного отвращения. Ему приснилось, что Гермиона кричала, потому что он слишком сильно сжал её руку, и она кровоточила, а он наблюдал за этим со стороны, бесполезный, как камень. Он внезапно проснулся в панике и понадеялся, что Стефан был слишком занят, чтобы это заметить. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы брат понял, что вчерашний эпизод так сильно на него повлиял. Он не понимал, почему именно это произошло. Конечно, маленький карлик был привлекательным, но до прошлой ночи она была простой учёной. Прошлая ночь… ну, она точно открыла ему глаза. Если что-то подобное действительно произошло с Гермионой, он готов был поспорить на свою левую руку, что всё, что она делала в Мистик Фоллс, было не просто исследованием. Тем не менее, он также начал сомневаться в своем решении довериться ей. Или попытаться. Можно ли ей вообще доверять, если она прошла через всё это — и осталась в здравом уме? Он знал, что был слишком подозрителен по отношению к этой британке, но что-то в ней его настораживало. Всякий раз, когда он видел её густую гриву и выразительные карие глаза, его сердце кричало, что, конечно же, нет ничего плохого в том, чтобы довериться ей. Но затем в дело вступала его голова, и он замечал её закалённую в боях стойку и тревожное количество шрамов, покрывающих её необычно бледную кожу. Деймон со стоном протёр глаза. Он ненавидел эти чёртовы мысли. Ему пришлось позволить Стефану самому принимать решения, потому что он явно был не в себе. Через полчаса он спустился вниз и обнаружил, что в доме никого нет. Разве они не должны были пойти и рассказать британке сегодня? Он достал свой телефон и позвонил брату, который взял трубку на пятом гудке. — Где все? Я думал, мы сегодня встречаемся с Гермионой? На мгновение воцарилась тишина, в которой Стефан, казалось, двигался среди какой-то толпы. У него была школа. Точно. — Деймон, ты проснулся. Он закатил глаза и подождал, пока брат доберётся до места, где можно поговорить. — Я позвонил Гермионе утром и сказал ей, что мы решили, что мы на одной стороне. Но я дал ей сегодняшний день, чтобы… собраться с мыслями, и она, кажется, обрадовалась и сказала, что мы можем встретиться завтра. Ха. Отлично. Значит, его брат надел свою шляпу Святого Стефана и отложил их встречу с британкой ещё на один день. — Так кто за ней присматривает? — Что ты имеешь в виду? О боже. Почему его брат был таким чертовски доверчивым? — Стефан, пожалуйста, скажи мне, что ты приставил кого-нибудь присматривать за её домом, чтобы она вдруг не решила нанести нам удар в спину или что-то типа того. — Не все здесь свободны, Деймон. Сегодня четверг — у всех нас занятия в школе. У Рика тоже занятия, и если ты всё ещё думаешь, что она побежит к Кэтрин за нашей спиной, то, конечно, иди и выследи её. — Это не преследование, если это спасёт наши шеи, когда эта стерва воткнёт в них свои деревянные каблуки. Не беспокойся, брат, я сделаю это сам. Он выключил телефон и быстро принял душ, а через пятнадцать минут уже стоял у ограды дома Гермионы. Поскольку он ничего толком не видел, он воспользовался своими вездесущими птицами, чтобы подглядывать через окно её спальни. Она сидела и что-то писала за столом до полудня, а потом исчезла на полчаса и вышла из спальни полностью одетая. Это заставило его насторожиться. Куда она собиралась? Она была в городе недавно, так что вряд ли знала много людей, как заметила Кэтрин. Он молча следовал за её чёрной машиной по лесу, но когда она приблизилась к городу, он принял решение за долю секунды и решил удивить её. Она хорошо среагировала для человека, у которого было всего две секунды на то, чтобы понять, что кто-то едет прямо на него. Чёрный внедорожник с визгом затормозил, опасно накренившись на долю секунды, прежде чем остановиться, и он быстро промелькнул мимо её окна с дерзкой ухмылкой. В её карих глазах горели паника и ярость, и она потянулась, чтобы опустить стекло, но в следующую секунду он уже сидел рядом с ней на пассажирском сиденье. Она коротко вскрикнула от удивления, повернувшись и прижав руку к сердцу, которое, как он слышал, бешено колотилось. Первое, что он заметил, — это, конечно же, волосы. Сегодня они были довольно уложенными, почти волнистыми. А потом его взгляд упал на её руку, которая была перевязана, но испачкана в чём-то красном. Он нахмурился, но прежде чем успел сформулировать вопрос, британка обругала его во весь голос. — Святая мать Годрика! Деймон Сальваторе, ты самый неисправимый придурок на свете! Он презрительно фыркнул в ответ на её оскорбление. — Неисправимый? Серьёзно? Его комментарий заставил её молча уставиться на него так, словно она собиралась снова его заморозить или сделать что-то похуже. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Убеждаюсь, что ты не сдашь нас этой стерве, — весело ответил он, наблюдая, как от его тона она ещё больше заводится. — Я думала, Стефан сказал, что ты решил, что мы на одной стороне? — она огрызнулась, приподняв бровь, не делая ни малейшего движения, чтобы завести машину. — Стефан решил. Не я. — Так ты не на стороне своего брата? Деймон многострадально вздохнул. — Чтобы избежать путаницы, скажем так: я не разделяю решение моего брата о белом флаге. Я не доверяю легкомысленным людям, поэтому не доверяю и тебе. Все заняты, но поскольку я столкнулся с бессмертием, мне больше нечем заняться, кроме как присматривать за тобой сегодня. Воцарилась тишина, и Гермиона, казалось, делала глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Деймон ухмыльнулся про себя. Ему нравилось, когда он так сильно раздражал кого-то. — Мне нужно кое-что обсудить с Бонни сегодня, и я не могу допустить, чтобы ты вмешивался. Вообще никак. Деймон закатил глаза, устраиваясь поудобнее на сиденье. — У тебя нет выбора, горячая штучка.***
Дорогой Гарри, Думаю, я скоро вернусь. Здесь дела идут не очень хорошо, но я в порядке. Надеюсь, у вас тоже всё хорошо. Джордж в своём письме писал, что у него всё хорошо, он сказал, что Чарли, кажется, нравится проводить время с Лавандой. Надеюсь, Рон не против и не психует. Луна упомянула, что Тедди немного приболел — что случилось? Надеюсь, он не доставляет вам с Энди много хлопот. Я безумно скучаю по вам, ребята, хотя здесь есть одна девушка — Кэролайн — она очень похожа на Джинни. Мы хорошо ладим, но, надеюсь, если всё пойдёт по плану, я скоро перестану им мешать, а если нет, то, наверное, буду сидеть и ждать, пока всё разрешится. У меня возникли некоторые проблемы с магией и Американским министерством – не паникуйте, я собираюсь навестить вас и разобраться с этим позже на этой неделе, я уже написала им сегодня, и Блейз поможет мне с этим справиться. Кроме того, я иногда бываю здесь свободен и даже скучаю – скажи Лаванде, чтобы она прислала мне какую-нибудь работу, если она хочет. Кстати, Падме и Парвати понадобится место, где они могли бы переночевать летом. Я уже сказала Блейзу, что это нормально, — ты же знаешь, как он ненавидит говорить с тобой об этом. Судя по всему, эти двое учились вместе все эти месяцы, и он просто забыл нам сказать. Спроси у Невилла, сколько детей из Хогвартса останутся у нас, и дай мне знать, что всё получится, чтобы я могла подтвердить это Блейзу. Я здесь завела ещё несколько друзей — например, Кэролайн, которая, кстати, очень нравится Мэтту, она иногда преследует его в ресторане (уверена, Джинни хихикает), а тётя Джереми, Дженна, случайно пырнула себя ножом — она умрёт от стыда, если её продержат в больнице ещё один день. В этом она похожа на Джинни, хотя Тео мог бы дать ей фору в кулинарных неудачах. Кстати, где он? Блейз сказал, что давно от него ничего не слышал. Надеюсь, с ним всё в порядке и он не делает ничего такого, за что мне снова придётся его арестовывать. Ты знал, что у Тео есть этот внедорожник в Америке? Я сейчас на нём езжу — кстати, рисунки выглядят фантастически, всё ещё сочетаются со всем. Как там Невилл, Джинни, Драко и Рон? Я ни от кого из них ни слова не слышал. И ты тоже — скажи мне, что твой новый босс избавился от своей трости. Я боюсь, что у Рона будет необратимое повреждение мозга, если этот парень продолжит бить его ею. Кроме того, Джордж упомянул, что Маклагген приставал к тебе по поводу моего местонахождения? Надеюсь, ты его ударил. Расскажи мне о Тедди и о том, всё ли с ним в порядке — я волнуюсь. Не пропускай работу, насколько я слышала, твой начальник был не очень доволен тобой. Кроме того, если у тебя будет время, попроси миссис Уизли прислать немного еды со следующей совой? Всё, что я привезла, закончилось, и я очень скучаю по дому без этого. И убеди Джорджа перестать использовать Эррола — мне всё равно, что он забавный, — на этот раз он разбил моё зеркало. К тому же становится всё труднее найти сов или других птиц, чтобы отправлять письма из этой части света, — даже несмотря на то, что неподалёку есть небольшой лес. Кажется, Живоглоту нравятся леса. Отдай прилагаемое письмо Луне и передавай всем от меня привет. Сожги это, когда закончишь. Я люблю вас всех и надеюсь скоро всех увидеть. — Г***
Это была катастрофа. Полнейшая катастрофа. Этот город был проклят и стал проклятием для всех, кто в него попал. Гермиона была уверена, что сойдёт с ума, если ей придётся ещё хоть немного задержаться в этом дурацком городе. Всё, чего она хотела в тот момент, — чтобы эти дураки Сальваторе рассказали ей, что произошло в 1864 году, задали несколько уточняющих вопросов о том, что задумала эта маленькая стерва Кэтрин, а затем покинули этот город в поисках безумца Клауса и завершили это задание. Сейчас всё было в полном беспорядке — особенно из-за того проклятого кошмара прошлой ночью. Она вернулась в поместье Малфоев и проснулась с полным набором последствий проклятия Круциатус, а прямо перед ней стоял напуганный до чёртиков вампир. Катастрофа. А теперь эти двое — Стефан и Деймон — вероятно, стали свидетелями её мучений и, скорее всего, согласились никому об этом не рассказывать из-за шока, который испытали. По крайней мере, это сыграло ей на руку — чем меньше людей знало об этой ситуации, тем лучше. Поскольку Стефан и Деймон были свидетелями, она была уверена, что в следующий раз, когда они заговорят, у них будет длинный список вопросов, поэтому она надеялась, что это будет их последний разговор. Она бы получила свои ответы, избежала бы их или ответила бы уклончиво, а затем с радостью покинула бы город. После кошмара ей не спалось, и она не могла пошевелиться, но присутствие Стефана означало, что она случайно сняла защиту, поэтому её ничто не охраняло. В результате она не спала всю ночь, копаясь в своих вещах в поисках старого рецепта, который мадам Помфри дала ей от последствий Круциатуса. Кроме того, она чувствовала себя не в своей тарелке — в животе была странная боль, поэтому она также достала рецепт лекарства от того, чем Долохов проклял ее во время битвы в Отделе тайн. Она провела ночь, размышляя о том, что будет делать, если шрам продолжит кровоточить во время этой миссии, принося с собой кошмары и вероятность того, что в конце концов откроется каждая рана. К утру она решила, что паниковать бесполезно, поэтому написала Гарри, чтобы собраться с мыслями, и попросила миссис Уизли прислать ещё еды — в тот день она чувствовала себя более тоскующей по дому, чем когда-либо. Она не упомянула ни о кошмарах, ни о чём-либо ещё, что могло бы её встревожить; она знала, что Гарри будет волноваться и, скорее всего, расскажет об этом всем остальным. Она надеялась, что он не придаст слишком большого значения её проблемам в Министерстве — она уже отправила письмо на адрес, который ей написал Блейз. Всё это было на следующее утро после того, как позвонил Стефан, любезно дав ей возможность собраться с мыслями, но непреднамеренно подарив ей день, чтобы она окончательно заскучала. В то время она смутно размышляла о том, что задумал Мэтт и стоит ли ей как-нибудь с ним встретиться, но он не ответил на её звонок, и она оставила это. Затем она позвонила Джереми — она была почти уверена, что он в этом замешан, и, конечно же, он сказал, что присоединится к остальным, когда они придут в гости. А потом она вспомнила, что, несмотря на то, что Стефан согласился вести себя хорошо, это не отменяло того факта, что ей нужно поговорить с Бонни и втереться к ней в доверие. Это побудило её наконец принять душ и отправиться в школу, чтобы встретиться с Бонни и, возможно, застать её одну. А потом на её пути появился Деймон Сальваторе и, как ни странно, всё стало немного проще. Как только он убедился, что никуда не собирается уходить, Гермионе пришлось выложить свой план на день, что заставило его хмуро посмотреть на нее с сиденья. — Так зачем тебе нужно поговорить с Бонни? — он нахмурился, когда она завела машину и продолжила свой путь в город. — Разве ты не встретила ее только вчера? Что такого важного, что тебе нужно поговорить сегодня? Она немного подумала над его ответом — поскольку Стефан наконец-то сделал шаг к примирению, ей было бы только на руку сказать расплывчатую правду. К тому же ей было не очень комфортно с Деймоном в машине наедине — он же вампир, чёрт возьми, и, в довершение всего, прошлой ночью она просто взяла верх над ним и вроде как оскорбила его способности. В тот момент он должен был бы разозлиться на неё до смерти, но вместо этого он был раздражающе спокоен и сочувствовал ей, бросая любопытные взгляды на её руку. Она понятия не имела, что могло бы внезапно вывести его из себя и развеять его хорошее настроение, поэтому ответила осторожно. — Бонни… особенная. И важная. Поскольку мы гипотетически на одной стороне, ты должен знать, что Бонни будет очень важна в будущем. Сейчас она любитель, у неё нет способностей, она не тренируется должным образом, и, судя по вчерашнему разговору, я предполагаю, что у неё нет надлежащего руководства? Сказав это, она повернулась к молчаливому вампиру, который медленно кивнул с задумчивым выражением на лице. — У меня есть книги, которые могут ей помочь. Целые коллекции и некоторый… скажем так, опыт. — Опыт, — невозмутимо ответил Деймон. Она чувствовала его пронзительный взгляд, хотя и смотрела решительно вперёд. — Хорошо, — он сказал через несколько мгновений и достал свой телефон, набирая номер в следующую секунду. — Я помогу тебе с Бонни, потому что я верю в эту часть твоей истории. Ведьмы Беннет — горячие штучки. — Бон-Бон. Как тебе урок истории? — сказал он, закатывая глаза на то, что она ответила. — Такая заносчивая. Я хочу от тебя того же, что и ты сегодня. Пропустить уроки и немного побаловаться с ведьмами! Гермиона громко фыркнула, и Деймон сердито посмотрел на неё, на что она закатила глаза. Тяжело. — АХ, подожди, подожди. Я перейду к делу. Не знаю, говорила ли тебе Елена, но мы теперь в сговоре с маленькой британкой, и она выразила обеспокоенность твоими магическими практиками. — Это не имеет значения. Важно то, что мы приедем в школу через пять минут, и ты встретишься с нами на парковке. — Это важно, иначе я бы не стала тебе звонить, Бонни. Просто выйди из школы, а Гермиона объяснит всё остальное, когда мы встретимся. Он сбросил звонок, не дожидаясь ответа, после чего, преувеличенно закатив глаза, сказал: — Ведьмы.
