Оголяющая души боль...

Каково же было её удивление, когда под маской Бражника оказался Габриэль Агрест. И хоть она уже давно разочаровалась в его человеческих качествах, в мире моды он оставался её неизменным кумиром. А тут такой сюрприз. Но она переживала не из-за себя, она переживала за Адриана. Если для неё это было шоком, чем это стало для него? После окончания лицея они и так редко общались, поскольку поступили в разные университеты. Но после ареста отца он совсем пропал с радаров. Кто-то говорил, что он перешёл на дистанционное обучение и уехал из страны. Кто-то — что он закрылся, подобно отцу, в огромном холодном особняке, когда-то служившим счастливым гнёздышком его семье. И даже Алья с её журналистским чутьём ничего не смогла узнать. Это очень печалило Маринетт, но она понимала Адриана. Ах, если бы он только пришёл к друзьям и позволил им пережить с ним это сложное для него время. Но он не пришёл и разорвал все контакты. Кот на личность Бражника отреагировал с ледяным спокойствием и лёгкой ухмылкой на лице. Тем временем всё вроде бы встало на свои места, и город зажил своей обычной жизнью. Маринетт как хранитель приняла решение, что первое время им лучше продолжить патрулировать город, мало ли что удалось узнать Бражнику в книгах древней магии. Что если у него остались сообщники. Несмотря на то, что талисманы мотылька и павлина вернулись в шкатулку, рисковать она не могла. И Нуар был с ней согласен. Они выходили на патруль раз в неделю, прочёсывая каждый свою часть города, а потом встречались на башне и обсуждали результат. Маринетт заметила далеко не сразу, что с Котом что-то не так. Сначала он перестал каламбурить, всё чаще уходя в свои мысли. Потом перестал заигрывать с ней и признаваться в чувствах, перестал называть её своей Леди, а когда она предложила раскрыть личности, он наотрез отказался. Какое-то время она думала, что Нуар просто взрослеет и станет серьёзней, что ему не хватает адреналина без сражений, но он всегда хотел узнать её личность. Пусть Кот уже не влюблён в неё. Эта мысль почему-то больно резанула по сердцу. Но ведь они всегда были друзьями. Нет, с ним однозначно что-то было не так. Маринетт изводила себя этими мыслями. Изводила она ими и Тикки. Но никак не могла понять, что же с ним происходит. Когда Маринетт попыталась вызвать его на прямой разговор, Кот неожиданно рассвирепел и ушёл с патруля, не попрощавшись. На следующий Нуар не пришёл. На сообщения не отвечал, да и было видно, что в сети его нет. Значит, он не трансформировался. Маринетт всё же отправила ему несколько сообщений. Сначала с извинениями, а потом всё больше о том, что очень волнуется. Он пропал на месяц. Она довела себя почти до отчаяния… И тогда осознала, что любит его. Это было не то же самое, что она чувствовала к Адриану, нет, это было что-то другое. И она не могла найти слов, чтобы описать это, но это однозначно была любовь. «Я перехитрила саму себя», — думала Маринетт. — Когда я поняла, что люблю Нуара, он понял, что… — Она вздохнула и посмотрела на Тикки. — Как ты думаешь, где он? А если я больше никогда не увижу его? Думаешь, у него кто-то есть? Или он просто понял, что на самом деле я ничего не стою?! — она грустно опустила глаза. — Маринетт, перестань изводить себя глупостями! Что же касается Кота, я думаю, что всё гораздо сложнее. Он закрылся в себе, и не даёт шанса пробить это стену. Когда ты попыталась, он сбежал. — Может, он узнал мою личность и… С чего-то же он отказался раскрыться? Хотя раньше этого очень хотел. — А вот личность раскрыть не мешало бы, — подхватила Тикки. — Потому что только это позволит тебе помочь ему! Думай, Мари! — Ты же знаешь, кто он и как я могу его найти?! — с надеждой она смотрела на Тикки. — Знаю, и если бы я только могла рассказать тебе, но… — Черт бы побрал эти «но»! — отчаянно зарыдала Маринетт.

***

Адриан уже на протяжении месяца заглядывал в один и тот же бар, сидел там полночи, мысленно разговаривая с наполненным виски стаканом. Потом звонил какой-нибудь модели, назначая ей встречу в отеле и, оставив деньги с большой долей чаевых, уезжал, так и не тронув стакан. Ему не нужен был алкоголь, ему нужно было сбежать из холодного особняка… от мыслей об отце… от себя самого… и, наконец, от мыслей о Леди! Теперь он даже мысленно боялся назвать её своей. — Ничего уже нельзя изменить! — горько шептал себе он. И фальшивым спасением был этот бар, и новая девушка в постели отеля каждую ночь. Им не надо ничего объяснять, их не надо любить, не надо… Однажды вечером, увидев, как Адриан опять собирался в бар, Плагг не выдержал и устроил ему разнос. — Если ты не прекратишь это, я уничтожу катаклизмом этот чёртов бар, и всех этих бесконечных баб, пока ты не подцепил от них какое-нибудь дерьмо! — орал он. Адриан зло усмехнулся. — Ну, во-первых, я предохраняюсь, а во-вторых, иди к чёрту, Плагг! Я сыт по горло твоими нравоучениями. — Ха, какой текст! Он сыт по горло… Пожалей себя еще, станет только хуже! Но не думай, что я шучу, ты меня знаешь, и я своё слово сказал! — сверкнул на него строгим взглядом Плагг. — Да что ты хочешь от меня? — вспылил Адриан. — Что я должен сделать? — Пойти к Ледибаг, открыть личность и позволить помочь себе, идиоту. Вот что! — К Ледибаг? — заорал Адриан. — Открыть личность Ледибаг, серьёзно? Она пять лет вытирала об меня ноги, пять лет я слушал её отказы, а теперь… Ты, должно быть, шутишь? Да и не забывай, кем был мой папочка… О, думаю, она очень обрадуется! И уж если ты думаешь, что она может помочь мне, то, наверное, забыл про парня, в которого она влюблена все чёртовы пять лет. Она никогда не забывала про него упомянуть. А в этом случае ей мне не помочь! Плагг посмотрел на него. — Боже, какой же ты упрямый идиот! Я даю тебе два дня, а потом… Ну, я предупредил… Адриан хохотнул и дурашливо заговорил:       Забудь приличия, не думай о манерах,       Купайся в волнах плотского греха.       Сверх всякой меры грезь, греши сверх всякой меры,       И похоть, и мечты переживут века. Подмигнув Плаггу, он направился к выходу. — Два дня! — закричал ему вслед Плагг. — Святой Камамбер, где этот идиот набрался всего этого?..