Оголяющая души боль...

Она взяла за привычку прихорашиваться перед патрулем на случай, если появится Кот, и она сможет его уговорить на раскрытие личности. И даже если он уже не влюблён, ей хотелось показаться ему хорошенькой. Сейчас на ней было нежно-фиалковое платье с летящей юбкой. Оно великолепно сидело на ней, подчёркивая тонкую талию. Волосы мягкими локонами обрамляли лицо, струились по плечам и спине. Она окинула себя в зеркало придирчивым взглядом, но осталась довольна. — Тикки, давай! После патруля она приземлилась на Эйфелеву башню, закрепила йо-йо на талии, подняла взгляд и замерла. Он стоял и смотрел на вечерний город, не обращая внимания на её присутствие. Она осторожно шагнула к нему. — Добрый вечер, Ледибаг! — не оборачиваясь, заговорил он. — Добрый вечер? Где ты был всё это время, Нуар? Он наконец повернулся и посмотрел на неё. Маринетт поразило, насколько уставший был его взгляд, и сколько в нём было боли. Казалась, его боль была осязаемой. — Кот, так продолжаться больше не может, сколько ты будешь разрушать себя? Что с тобой происходит? — она приблизилась к нему и взяла за руку. — Позволь мне помочь тебе! Его взгляд вспыхнул гневным огнём. — Помочь мне? Ты хочешь помочь мне? — Он схватил её за плечи, прижимая к стене. — Ты знаешь, какая помощь мне нужна от тебя… Всегда знала! — зашептал он ей почти в самые губы, опаляя дыханием. — Что скажешь, Леди, готова ты мне помочь? Она смотрела ему в глаза. — Чего именно ты хочешь, Нуар? Он хохотнул, сильнее прижимая её к стене и зашептал: — Хочу тебя всю! Хочу знать, что ты чувствуешь! Хочу, чтобы ты любила меня! — Кот, я… — она затаила дыхания, смущённо опуская глаза. Маринетт пыталась найти в себе силы и наконец признаться ему… Повисла долгая пауза. Он воспринял это по-своему. — Ну, приблизительно так я и думал! — Нуар шагнул назад, отпуская её. — Другая помощь мне от тебя не нужна! Так что закончим на этом, — зло выдохнул он. Она снова осторожно приблизилась к нему. — Но ты нужен мне! — слова словно застывали в горле. — Я хочу быть… — Кем? Другом? — его взгляд вдруг стал ледяным. — Это, конечно, хорошо, Леди, но изменить уже ничего нельзя! — он коснулся её лица, вдыхая в последний раз такой… только её аромат и через мгновенье исчез в огнях вечернего города. — … с тобой! Я хочу быть с тобой! — прошептала она в пустоту. Она так и осталась стоять недвижимо. По хорошенькому лицу сквозь маску катились слёзы.

***

Спустя час или два она смогла найти в себе силы вытереть слёзы, спуститься вниз, снять трансформацию и тенью скользнуть по улицам Парижа. Ей не хотелось домой, не хотелось сейчас быть одной в её маленькой съёмной квартирке, в которую она переехала, поступив в университет, чтобы не тратить много времени на дорогу. Не хотелось снова изводить Тикки, которая и так слишком долго сегодня держала трансформацию ради неё. Родителей не было в городе. Алья и Нино уехали на выходные на юг Франции. Были, конечно, и другие подружки, но им ничего не расскажешь. А хотелось кого-то очень близкого, кто понял бы и без слов. Она бродила по улицам города пока не упёрлась взглядом в неоновую вывеску какого-то заведения. Ей хватило минуты, чтобы принять решение и вот она толкает входную дверь, неуверенно переступая порог. Это был бар, где негромко играла музыка, приглушенный свет создавал атмосферу уюта. Людей здесь было немного, преимущественно мужчины. Заведение было бесспорно дорогим, но отнюдь не вычурным. Охранник у входа окинул её удивлённо-заинтересованным взглядом, но не остановил. Она не спеша прошла к почти пустующей барной стойке и устроилась на высоком стуле. Окликнув бармена, попросила двойной эспрессо. Он, подобно охраннику, окинул её удивлённым взглядом, но кивнул и через мгновенье поставил перед ней чашку с ароматным кофе. Маринетт благодарно кивнула и сделала осторожный глоток. Кофе был превосходным. Он обжог рот, окутывая приятной терпкой горечью. Она сделала ещё глоток, поставила чашку и уставилась уставшим взглядом в черный напиток, полностью отдаваясь своим грустным мыслям.

***

Адриан снова сидел в том же баре перед тем же стаканом. Он мысленно выплескивал на него всю свою злость. Бармен, давно привыкший к его странной привычке, как будто не обращал на него внимания. Посетителям до него и правда не было дела. Только иногда к нему подсаживались девушки с довольно понятной целью, но быстро исчезали, стоило ему поднять на них взгляд. Он был полностью поглощён своими мыслями, ни на что не обращая внимания ровно до тех пор, пока его не окутало нежным ароматом цветов. Такой аромат был совсем не привычен для данного заведения и совсем неприемлем для присутствующих обычно здесь дам. Он обернулся, когда мимо него проскользнула хрупкая фигурка в нежно-фиалковом платье. Девушка неуверенно устроилась в другом конце бара, заказала кофе и устало застыла взглядом в чашке, точно как он мгновенье назад. Она показалась ему знакомой, но тусклый свет бара и затуманенный горечью взгляд не давал как следует разглядеть ее лицо. Он снова уставился в свой стакан и зло заворчал: — Шла бы ты к чёрту, Леди, из моей головы! Плагг прав, надо бы что-то делать. Я просто схожу с ума. Мало того, что она полностью подчинила все мои мысли, теперь ещё и мерещится в каждом лице…

***

Маринетт потеряла счёт времени, пытаясь утопить боль в чашке чёрного кофе, и в ней же найти решение. Но ароматный напиток готов был помочь только волшебным вкусом, совсем не спасая от боли. Хоть она и чувствовала некую бодрость от растекающегося по венам кофеина, но на этом волшебные свойства напитка заканчивались. Словно очнувшись от собственных мыслей, она оглядела бар. И только сейчас сознание резануло, что публика здесь очень странная. Она как будто попала в мужской мир, где редкие девушки… Её лицо залило краской. Если Маринетт и знала о существовании таких заведений, то ей никогда бы не пришло в голову побывать ни в одном из них… На небольшой сцене в глубине зала пела девушка, томно растягивая слова. Её платье было настолько миниатюрным, что открывало значительно больше, чем скрывало. «Можно было и вовсе не надевать» — подметила про себя Маринетт. Мужчины же казались довольными, скользя по певице голодными взглядами. Оторвав взгляд от сцены и скользнув им по залу, Маринетт поймала несколько похожих взглядов и на себе. Они смотрели на неё не как на девушку, они смотрели так, как хищники смотрят на добычу, загнанную в угол, перед финальным броском. Липкие, откровенные взгляды скользили по её фигуре, достигая её лица, их губы кривились в слащаво-хищной улыбке. Её сковало от страха, лицо стало красным. Сколько она выиграла сражений за пять лет, бесстрашно смотря врагу в глаза. Но сейчас в этом баре на высоком стуле её мужество давало сбой. Она отвернулась и спрятала взгляд в чашке. Нужно было найти в себе силы, собраться, ведь она всё ещё Ледибаг. «Но не в мире мужчин… Не в мире, где за спиной нет Кота…» — мысль больно резанула сознание. Да и сейчас она Маринетт. А Маринетт не привыкла иметь с мужчинами дело. Её опыт общения с ними был почти нулевым. Адриан так и остался недосягаем, как теперь уже и Нуар. Ей было не по себе, она всё больше загоняла себя мыслями в угол. Сколько пройдёт времени, пока кто-то из них будет готов «атаковать»? «А может, пустить всё на самотёк? Чем хуже, тем лучше…» — вдруг пронеслось у неё в голове, — «Может, это избавит от боли раздирающей душу?». Она тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли. — «Ты совсем лишилась рассудка» — прошептала она себе с осуждением. Маринетт снова заскользила взглядом по публике назло своим глупым мыслям, назло ситуации, в которую она загнала саму себя. И ей уже начало казаться, что это сработало, и она смогла совладать с собой, пока её взгляд не коснулся знакомой светлой макушки. — Не может этого быть… На другом конце бара сидел Адриан Агрест…