They Want to Live Forever

Местность была непролазной, даже откровенно дикой: многовековые деревья с тяжелыми темными ветвями, ковер из опавшей хвои, бесконечные шишки и огромные валуны, которые словно в насмешку были забыты природой в этой глуши. Римус не был уверен, что понял друга правильно, но выбора не было. Чуть чертыхаясь себе под нос, он сильнее закутался в свою старенькую мантию и огляделся по сторонам. Темнота. Едва уловимое уханье сов. И до издевки красивое ночное небо. Темно-лазоревое, с отчетливой сизой дымкой и пурпурными разводами. Звезды сияли почти стыдливо, словно боялись разрушить магию момента. Едва слышное движение мужчина уловил мгновенно, резко повернувшись налево. Поборов первое желание вытащить палочку, он заставил себя сделать несколько шагов вперед и затаил дыхание. — Я так и знал, что ты придешь, — голос Сириуса звучал надтреснуто, будто он давно разучился разговаривать. — Ты всегда был самым умным и понимающим из нас, — темная сгорбленная фигура быстро приближалась к Люпину. — Вы с Джеймсом всеми силами убеждали меня в обратном, — усмехнулся Римус, чьи губы уже растягивались в улыбке. — Помнишь тот случай с трансфигурацией? Когда у меня получились белые пуговицы вместо жемчужин. — Да брось, ты же все равно к концу урока все намутил. Это..., — не успел закончить Блэк, как Римус, выдохнув, крепко обнял друга. Тот крепко сжал его мантию худыми руками. Сероватая кожа, запавшие глаза, спутанные волосы, не по размеру огромная выцветшая рубашка с прорехами и огонь во взгляде — единственное, что осталось от блеска некогда великолепного Сириуса Блэка. — Я кое-что тебе принес, — наконец отпустил его Люпин. — Не шибко много, но... — Это неважно. Главное, ты сам здесь. Идем, — нетерпеливо перебил Сириус, через секунду оборачиваясь большим лохматым черным псом. Он махнул Римусу хвостом и потрусил прямо в темноту. — Кое-что никогда не изменится, — пробормотал Люпин, торопливо следуя за другом. Они шли долго, и в тот момент, когда Римус захотел задать вопрос, куда же он идут, как друг привел его к небольшому домику. Приземистому, скромному и явно ветхому. Люпин поймал себя на мысли, что ему холодно от одной мысли провести здесь ночь, а Сириус тут, судя по всему, живет. Внезапно раздались резкие глухие звуки, от которых кровь застыла в жилах. — Это Клювокрыл, — чуть лающий голос Сириуса, уже вернувшегося к своему облику. — Я просто привык. Поначалу на каждый шорох просыпался. Не думал, что воспринимать кого-то рядом будет так... странно. Внутри домик выглядел лучше. Римус отметил залатанные дыры на потолке, свежие дрова в закопченном камине, теплую лежанку в углу. Клювокрыл уютно устроился на куче сена, чуть повернув голову в сторону вошедших. — Я стараюсь пользоваться магией редко, чтобы не быть замеченным, — как бы между прочим протянул Сириус, заметив как внимательно Люпин оглядывает временное жилище. — Только навел защитных и внутри убрался. — Сейчас все будет, — усмехнулся Римус, скидывая мантию на погрызенный крысами стол. Трансфигурировать ржавую медную кружку в чайник, создать две чашки, аккуратно применить Агуаменти, избавиться от кучи мусора, спрятанного в дальнем углу, починить ставни... Когда он закончил, выдохнув, в камине уже вовсю надрывался чайник. — Прошу вас, — церемонно махнул рукой Сириус на свою лежанку. — Присаживайтесь, профессор Люпин, — он очень похоже изобразил интонацию Дамблдора. — Благодарю, мистер Блэк, — не менее пафосно отреагировал Люпин, едва подавляя желание рассмеяться и протягивая ему кружку с чаем. Друг ухмыльнулся. — Что ты там принес? Давай выкладывай. Сириус издал довольный возглас, когда тот призвал свой мешок и достал хлеб, бутылку виски и вяленое мясо. На какое-то время домик наполнился лишь звуками жующих челюстей. — Прости, — виновато пробормотал Римус, заметив как быстро друг справился с едой. — Я хотел принести больше, просто... — Брось. Все, что не мыши — еда богов, — Блэк потянулся, с удовольствием разминая мышцы. — Как... Как Гарри? Он получил мой подарок? — Думаю, что да. А зная его страсть к квиддичу...,— они переглянулись, подумав об одном и том же. — Он — хороший парень. И просто до безумия похож на Джеймса, — опустил голову Сириус. — Только глаза Лили... Расскажи мне о нем. Говорить о Гарри было легко. Каждый случай, каждый урок, каждое занятие... Римус не старался приукрашивать события или вносить свои домыслы. Он говорил как есть. Про перепалки со Снейпом и конфликт с Роном, про Патронуса и карту Мародеров, про дементоров и шоколад... Про все, что помнил. — Джеймс бы им гордился, — спрятал лицо в руках Сириус. — Так не должно было случиться. — Не должно было, — подтвердил Люпин. — Но это есть. И остается только принять и помогать Гарри. Он так много пережил, но в нем есть..., — мужчина мучительно подбирал слово, — свет. Точно такой же, как был в Лили. — Здорово, что у него такие друзья, — тихо сказал Блэк, глядя как начинает дремать Клювокрыл. — Они напоминают нас. — Нет, — голос Люпина показался ему резким. — Они другие, Сириус. Лучше. И я бы очень хотел, чтобы у них был шанс вырасти в мирное время. Чай был обжигающим и горьковатым из-за алкоголя. Дрова горели неторопливо, изредка похрустывая. Размеренное дыхание спящего гиппогрифа наполняло комнату. — Знаешь, я думал, что сойду с ума в первые дни. Просто от самого слова «свобода», — покрутил в руках чашку Сириус. — Что снова чувствую. Что могу побежать. Или пройтись. Что могу увидеть Гарри. Что я ... что я просто продолжаю жить, — почти шепотом произнес он последнее слово. — А все мои близкие ушли. Умерли. Убиты. — Я тоже думал, что сойду с ума. Когда в один день я потерял всё, — Люпин помотал головой, отгоняя воспоминания. Темнота. Тишина. Ужас. Он очутился в новом мире. Мире, где больше не было подколок Сириуса, поддержки Джеймса и улыбок Лили. Мире, где предателем оказался самый близкий человек. Мире, где он остался совершенно один. Мире, который стал кошмаром. — Прости. — За что? — Что когда-то поверил, что ты мог быть связан с Волдемортом, — он виновато отвел взгляд, не в силах смотреть в глаза Блэку. Вина — отвратительно прогорклое чувство, отдающее пеплом и годы спустя. Римус слишком хорошо знал ее тяжесть. Она была его постоянной спутницей с того самого дня. Люпин не находил в себе силы даже выплеснуть эмоции, будучи выжатым, практически иссушенным. Старым даже в молодом возрасте. Больше неспособным ощущать и дарить счастье. Он не помог Джеймсу и Лили. И предал Сириуса, даже не попытавшись защитить его, слепо поверив ситуации. — Но сейчас ты тут. И я не злюсь, — Сириус чуть боднул друга худым локтем в бок. — Скоро мы с Клювокрылом улетим. Пока не знаю куда, но мне опасно быть на одном месте. — Не хочешь вернуться на Гриммо? — Люпин знал ответ даже до того, как задал вопрос. — Нет. — Надо жить дальше, — в глазах Сириуса отражались искорки огня. Суровая морщинка на лбу разгладилась, и он словно на мгновение стал тем самым вальяжным и звездным гриффиндорцем, перед которым было блестящее будущее. — Надо пытаться. Ради Гарри. — Черта с два я сдамся! Особенно теперь! — рыкнул Блэк. — Да. Я был в Азкабане. Да, моя жизнь — черная дыра. Но я не сдамся. Римус улыбнулся. На сердце потеплело. — Ты как в той песне, — непонимающие глаза друга. — Одной маггловской группы. Помнишь, мы даже сбегали на их концерт? Они тогда гремели по всей Британии, и... — Погоди, — Сириус словно пытался ухватить смутное воспоминание. — Крысеныша тогда с нами не пустили? — Да. — И Лили не пошла? — Именно, — улыбнулся Люпин. — Я не могу понять, помню это или выдумываю, — признался Сириус. — Но в памяти что-то такое... громкое. Несколько человек на сцене. И Джеймс что-то подвывал..., — он прищурил глаза. — И делал это отвратительно. — Да. Серенаду бы Лили никогда не оценила, — расхохотался Римус. — Я работал с магглами. Не все волшебники хотят связываться с оборотнями, знаешь ли... Так вот. Частенько из радио играла эта группа. И есть одна песня. Она задевает тебя за живое. Такие слова... После них очень хочется жить. — Какие речи, Лунатик, — чуть помолчав сказал Сириус. — Возможно, ты прав. — Пройду сквозь пределы и шагну за границы. И найду в себе силы, чтобы пойти дальше... — Чтобы пойти дальше, — тихо повторил Бродяга, бросив взгляд на закрытое ставнями окно. — Пойти дальше. — Когда мое сердце разбито, — тихо продолжил Люпин, — когда испорчен грим, я продолжаю улыбаться. Ведь шоу должно продолжаться. Прошло несколько минут, прежде чем Сириус посмотрел в лицо другу. — А ты неплохо выучил песню, — его голос походил на звук проржавевшего ключа, коим пытаются открыть плохо смазанный замок, но был необычайно серьезен. — Это поддерживало меня в плохие моменты, — признался Римус. — Пытаться делать что-то дальше. — Джеймс и Лили, — вдруг начал Сириус, заставляя друга чуть прищурить глаза, — точно бы дали нам пинка за такие мрачные разговоры. — Ну от Джеймса ты бы точно отхватил подзатыльник, — тепло улыбнулся Люпин, перед глазами которого сразу возник знакомый образ — лохматые волосы, небрежно свисающий галстук и хитрая ухмылка уголком губ. — А от Лили этот ее вечный взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Но... Я обещаю, Римус, — взгляд Сириуса был ясен. — Ради них. Ради Гарри. Я обещаю, что мы победим.