Лилия, отрастившая шипы

Тихо. Солнце медленно поднимается над горизонтом. Спокойная гладь моря тревожится лишь плавно качающимся судном на еë поверхности. Правда, даже такая идилия может быть с лëгкостью нарушена. В трюме с припасами, где сейчас лежала Лилия и пыталась досмотреть последние минуты только под утро посетившего еë сна, резко открылась дверь, впустив внутрь неровный свет свечи. Из-за такого беспардонного проникновения Учиха сжалась комком и накрыла уставшие глаза простынëй. Почти всю ночь она не спала или спала, но очень беспокойно. Ей нужно засыпать в чувстве безопасности, иначе она всегда будет начеку на случай нападения. Отработанная привычка в карьере корсара. Брюнетка медленно подняла простынь и посмотрела на вошедшего, а, вернее, вошедшую. Это была маленького роста девочка, совсем крошка, с чëрными волосами с красными кончиками и милыми чертами лица. Она робко переминалась с ноги на ногу и держала в руке одинокий канделябр с одной свечой. — Капитан Ветер просила вас разбудить... — донëсся тихий голос малышки, от которого кареглазая невольно чуть улыбнулась. — Да, хорошо, я сейчас поднимусь... — вместе со словами, девушка медленно встала в полный рост и подошла к девочке, — скажи, куда мне нужно идти? — Капитан ждала вас на главной палубе, — снова послышался ответ и малышка повела Учиху наверх. — Скажи, как мне к тебе обращаться? — потирая глаза, интересовалась кареглазая, идя следом за младшей. — Я Абигейл. Абигейл Драгон. Но... Можете называть меня просто Аби? Пожалуйста... — девочка робко опустила голову и искоса посмотрела на старшую, у которой от этого зрелища сжалось сердце и появилось резкое желание обнять малышку. — Хорошо, тогда зови меня просто Лиля, договорились? — Учиха протянула ладонь Аби для скрепления их "договора" и ласково улыбнулась. Робкая, но искренняя улыбка была ответом от младшей брюнетки и, обменявшись рукопожатиями, они вместе продолжили свой путь. На палубе еë уже ждала Ветер. Солнце еле из-за горизонта показалось, но эта дама всегда была ранней пташкой. Окромя неë, Лилии и Абигейл были лишь сменяющие пост с ночного на утренний моряки и парочка таких же, как и капитан, жаворонков. Учиха быстро направилась к Мирославе, готовая выполнять приказы. — Я гляжу, ты очень хорошо отдохнула, — голос Ветер так и переполнялся сарказмом. Ну конечно, Лилия сейчас же выглядит хуже некуда. Помятое лицо с синяками под глазами, съехавшие бинты на шее и заживающий синяк на запястье. Кожа бледная, а былые блестящие чëрные густые волосы потускнели. — Капитан, что прикажите? — кареглазой совершенно не хотелось тратить время на сарказм и ëрничество Ветер, поэтому она постаралась сразу перейти к делу. Хмыкнув, Кобра отдала всë тот же приказ отдраить палубу и отправилась к штурвалу. Лилия пожала плечами и пошла за шваброй и ведром, которыми пользовалась вчера, а после начала ту же процедуру. Только теперь, без девочек, были слышны голоса вокруг. Как всё обсуждают еë. "Как же могла правая рука Ветер так низко пасть?", "И это великий корсар? Не поверю!" и многое другое. Старательно игнорируя эти комментарии, Лиля не заметила, как сама начала рассуждать похожим образом. Как она до этого докатилась? Что же, ответа у неë нет. Выливая очередное ведро воды на палубу, девушка заметила Абигейл, скромно стоящую в углу, и улыбнулась ей. Та немного смущëнно улыбнулась в ответ, после чего направилась к капитанскому мостику мимо кареглазой. Из-за неуклюжести малышка задела пустое ведро, испугалась и запуталась в верëвках, что лежали рядом с бортом. Пока она пыталась выпутаться, врезалась в борт и начала падать вниз. Учиха поспешила перехватить девочку, что у неë прекрасно получилось. Вытаскивая Аби, старшая брюнетка не удержала равновесия и сама полетела в воду, как только малышка перевалилась через борт обратно на палубу. Послышался лишь всплеск, когда водная глядь сомкнулась над еë головой. Барахтаясь в воде, скорее рефлекторно, чем из-за попытки всплыть, Лилия вдруг задумалась, а будет ли еë вообще кто-то спасать? Хотя... Заметил ли это вообще кто-либо? И за этими размышлениями тело так расслабилось, перестало дëргаться и под водой, захлëбываясь, кареглазая растянула губы в лëгкой усмешке. А ведь правда... Ну кому она сдалась? Кто прыгнет вслед за ней? Жаль только Хельгу с Камелией... Не увидятся они больше... Интересно, а Ветер скучать будет? Нет, конечно... Зачем ей это? Ну вот, даже на грани смерти она думает об этой женщине... Что за напасть? Приоткрыв глаза, Лилия увидела что к ней что-то или кто-то приближается. Наверное сама смерть к ней пришла... Только почему-то ощутимая. И хватает так крепко и уверено... Пока мысли крутились в уставшем мозге, прыгнувшая за Учихой Ветер уже вытаскивала еë обратно на корабль. Схватившись за сброшенную верëвку и крепко прижимая к себе младшую, Мирослава мысленно списывала бешено колотящееся сердце на бег и недавний заплыв, а не волнение за бывшую подопечную. Как только обеих затащили на палубу старшая начала давить младшей на грудную клетку и делать искусственное дыхание, помогая избавляться от попавшей в организм морской воды. До Лилии медленно дошло, что кто-то еë держит... Без еë разрешения, согласия и так крепко, будто отпускать не хочет. События прошлых лет замелькали перед глазами и девушка собрала последние силы, что бы оттолкнуть от себя этого "кого-то" и зарядить звонкую пощëчину и быстро начать откашливать попавшую в лëгкие воду. Лишь после удивлëнного вздоха напротив и таких же нескольких вокруг, в мозг прокралась маленькая догадка о личности Спасителя, что подкрепилась толкнувшим еë на твëрдую палубу рукам и следующим словам. — Неблагодарная дрянь, зачем я вообще за тобой нырнула? В трюм еë, пусть там сидит. Капитан поднялась на ноги и отправилась в свою комнату, пока двое парней подхватывали под руки Учиху и тащили обратно в место еë пробуждения. Весь оставшийся день девушка лежала без сил, в мокрой и ледяной одежде, без возможности как либо согреться. Сколько бы она не куталась в простыни, тепло не приходило. Содрогаясь всем телом и хрипя простуженным горлом, Лилия пыталась заснуть, но жар не позволял ей погрузиться в спасительную темноту и держал где-то на грани сознания. Еë волнами будто подкидывало то вверх, то вниз и от этого становилось до такой степени плохо, что хотелось плакать. Этого брюнетка позволить себе не могла, поэтому лишь тихо скулила, сжимаясь и обнимая себя дрожащими руками. Дверь со скрипом открылась. В нос девушки ударил запах до боли знакомого алкоголя. Бренди. Этот жгучий напиток, а именно вишнëвый его вкус, накрепко закрепился за женщиной, что сейчас, покачиваясь, вошла в трюм. Мыльными глазами осмотрев помещение, Ветер наткнулась на дрожащий комок простыней и по еë лицу расплылась хищная улыбка. Шатающейся походкой и с почти пустой бутылкой в руке она направилась к наказанной, плотоядно ухмыляясь. Присев на корточки возле младшей, Кобра запустила пальцы свободной руки во влажные, такие же, как у неë, чëрные волосы и мягко их оттянула, заработав тем самым тяжëлый и уставший взгляд из-под полуопущенных век. Лишь шире улыбнувшись на это, капитан приподняла не сопротивляющуюся девушку за подбородок к своему лицу. В нос Учихе ударил запах сильного перегара. — Так-так, кажется кто-то наконец на своем месте, не так ли? — наигранно сладко пролепетала голубоглазая, — ты теперь такая покорная, податливая... Тяжело сдержаться от соблазна... Полные губы женщины резко накрыли тонкие и потрескавшиеся от частого дыхания губы Лилии. Бутылка с недопитым бренди, что так любила и пила лишь в особых случаях капитан, была выкинута куда-то в сторону и забыта. Охваченный жаром мозг не сразу сообразил что именно происходит, но как только Учиха осознала это, то моментально начала отталкивать от себя старшую, но попытки были слишком слабы, что бы хоть как-то повлиять на Мирославу. Капитан просто перехватила еë руки и повалила на спину, нависая сверху. Ухмыляясь в грубый поцелуй, наполненный нотками алкоголя, она продолжила терзать губы мычащей девушки под ней, кусая и сминая их своими. Наигравшись, Ветер медленно спустилась к шее, где встретила преграду в виде ворота мокрой рубашки. — Кажется кому-то уже не терпится, верно? — ошибочно приняв в пьяном бреду охвативший тело младшей жар от горячки за возбуждение и непреодолимое желание, пошло прошептала Мирослава и, крепче сжав дëргающиеся руки, разорвала рубашку на девушке, припадая укусами к шее. От Лилии слышались слабые, хриплые, но явно из последних сил выкрикиваемые протесты, но еë просто не слышали. Худые ноги Кобра сжала своими, оседлав тем самым бëдра девушки и пресекая любые попытки брыкания или сопротивления. Отчаявшись, кареглазая бросила попытки вырваться. По еë лицу беззвучно катились слëзы, голова повернулась в сторону и пустые глаза уставились в пространство. Приняв эту покорность за одобрение, Ветер ухмыльнулась, прошептала что-то про "Грязный цветочек" и продолжила яростно атаковать шею, оставляя красные следы от зубов, что явно будут очень болеть. Не слыша ничего от девушки, лишь тяжëлое и быстрое сопение сопливого носа, Ветер подняла на неë взгляд и замерла. Зажмуренные глазки, из которых градом текут слëзы, закушенная до крови губа, дабы сдержать всхлипы от рыданий и не самых приятных ощущений зубов, что дошли уже до ничему не прикрытой небольшой груди младшей, и плотно сжатые кулаки с впивающимися в ладонь ногтями, что бы отвлечь себя от происходящего. Мозг женщины будто вышел из транса и, обведя взглядом девушку под собой, та мысленно простонала: «Что я творю...» Почувствовав, что еë руки отпустили, когда Ветер поднялась на ноги, Лилия прикрыла открытую грудь и сжалась в комок, желая спрятаться от всего происходящего. Слëзы не переставали литься из еë глаз, а Мирослава неверяще смотрела на младшую. Присев возле дрожащего тельца, голубоглазая протянула руку и не сильно удивилась тому, что Учиха дëрнулась от прикосновения к своему плечу, как от огня. — Нет... Не трогай меня... Нет... Пожалуйста... — шëпотом молила малышка, тяжело дыша от горячки. Коря себя, старшая быстро подхватила не имеющую сил сопротивляться Лилию на руки и вынесла из трюма, пока хрупкий груз стремительно терял сознание.

***

Следующие два дня были сложными для всех. Лилия мучалась с горячкой, балансируя на грани сознания. Еë волнами то подкидывало вверх, от чего она дëргалась всем телом и бормотала что-то в бреду, то опускало на самое дно, когда она не слышала и не чувствовала ничего вокруг себя. В моменты первого случая она отчëтливо ощущала мокрую тряпку на своëм лбу и мягкие прикосновения к щекам и ладоням. Так же были отчëтливо слышны слова. Кто-то рядом с ней шептал успокаивающие слова глубоким и нежным тоном, а так же слышался быстрый извиняющийся говор более высоким и взволнованным тоном, будто ребëнок тараторил. Мысленно ухмыляясь своему сравнению, Учиха снова проваливалась в пустоту. Хотелось вырваться из неë, потому что подобно вязкой патоке она обволакивала сознание и не выпускала из ловушки, в которой всё мысли смешались в один клубок, из которого нельзя было вытянуть ни одного понятного предложения. Порой в просветах слышалась мелодия, которую, не будь она в горячке, кареглазая точно узнала бы. Для Ветер это время стало подобно дню сурка, потому что не менялось ровным счëтом ничего. Больная девушка на еë кровати подскакивала или билась в дрожи, после чего старшая меняла тряпку ей на лбу на более прохладную и успокаивала, гладя за красную от жара щëчку, держа тонкими паучьими пальцами нежную ладонь или тихо напевая колыбельную, которую когда-то пела ей в детстве. Девушка засыпала вновь, лишь продолжая тяжело и быстро дышать. Иногда в еë бормотании слышались мольбы о пощаде и просьбы не трогать еë, от которых сердце Мирославы сжималось. Она винила себя в происходящем и не без основательно. Как она могла забыть о том, что у еë девочки очень слабое здоровье? Ещë и напилась до беспамятства... Женщине от самой себя было противно. На второй день горячки Учихи в каюту капитана заглянула Абигейл. С разрешения капитана малышка слëзно извиняется перед спящей девушкой, на что та мягко сжимает еë ладошку, крепко держащую еë руку. После этого девочка еë пару раз заходила проведать брюнетку, сменяя тем самым Ветер, что отправлялась поспать на несколько часов. Команда же находилась в подавленном состоянии из-за не самого радужного настроения своего капитана. На третий день болезни Лилия открыла глаза. Она слабым, но уже осознанным взором осмотрела знакомую каюту и, уронив голову на бок, увидела задремавшую на стуле Мирославу, которая осторожно сжимала еë руку. Воспоминания накатили бурной волной на ещë не до конца проснувшийся мозг и Учиха испуганно выдернула руку из слабой хватки капитана, дëрнувшись в противоположную сторону, к стене. От этих действий тряпка с еë лба слетела и шлëпнулась на пол, а капитан открыла глаза. Увидев очнувшуюся и забившуюся к стене, точно загнанный в ловушку зверëк, Лилию, Ветер со вздохом встала со стула и подняла с пола упавшую тряпку. Кинув еë в миску с холодной морской водой, женщина достала другую, которая ранее лежала там, и направилась к девушке обратно. — Я не собираюсь тебя трогать, лишь сменю тряпку. У тебя всё ещë температура, — спокойным голосом сказала Кобра и с болью в сердце стала наблюдать, как в глазах младшей плещется страх и не решимость. Та, спустя долгие минуты размышления, осторожно легла на спину, не отрывая взгляда от старшей. Ветер лишь мягко, еле касаясь пальцами кожи девушки, положила тряпку ей на лоб и вернулась на свой стул, что занимала ранее. — Спи, ты ещë не полностью восстановилась, — устало сказала Мирослава, прикрывая глаза и смотря на кареглазую из-под полуопущенных ресниц. — Сколько... Сколько я сплю? — донëсся хриплый от долгого молчания вопрос от больной. — Двое суток, — капитан налила из графина, стоящего на рабочем столе под палящим солнцем воду в стакан и протянула девушке. Та осторожно взяла стакан в руки и недоверчиво покосилась на содержимое. Ветер тяжело вздохнула, — Это простая вода. Питьевая. Не морская, не отравленная, не с алкоголем. Самая обычная. Всë ещë настороженно, Учиха осторожно пригубила стакан и сделала маленький глоток. Не почувствовав ничего подозрительного, Лилия практически залпом выпила воду и устало опустилась на подушку, закрывая глаза. На грани сна она почувствовала, как стакан из еë рук забрали и осторожно костяшками пальцев провели по щеке, убирая прилипшую прядь волос за ушко. — Прости меня, цветочек. Я не должна была этого делать, — тихо произнесла Мира, снова беря слабую ладонь девушки своими пальцами и прикрывая глаза. Она не узнала, что эти слова дошли до своего адресата и были услышаны.

***

Прошло две недели. Дни тянулись то до бесконечности медленно, то так быстро, словно их и не было. После своего пробуждения Лилия пролежала в кровати капитана ещë четыре дня, набираясь сил. Девушка продолжала вести себя, как запуганный зверëк, от вида которого в груди Ветер что-то больно сжималось. Хуже всего было то, что больше всех Учиха боялась именно еë. Единственный человек, которому доверял еë цветочек, — это Абигейл. Она так же дëргалась от еë внезапных касаний, но явно верила ей и не боялась. После полного выздоровления кареглазая снова вернулась к работе. Она либо драила палубу, либо вела пересчëт продовольствия, либо помогала с документами капитану. В еë каюте. Наедине. Стоит ли говорить, что выглядела она в такие моменты, как дрожащий осиновый лист или птичка в клетке с тигром? Ветер даже иногда было стыдно звать еë к себе. Кроме того единственного извинения от Кобры, что услышала Лилия во время своей горячки, более их не звучало. Мотивы женщины были непонятны девушке, носящей имя цветка, но и спрашивать напрямую она не собиралась. Учиха начала носить рубашки с высоким воротом, из-за того, что следы, оставленные Ветер в ту ночь, до сих пор видны, хоть и не в таком ярком виде. Девушка стеснялась их и не хотела видеть, а тем более позволять смотреть другим. Пару раз были набеги на корабли... В такие моменты Учиха позволялось спрятаться где-нибудь в трюме или каюте капитана и именно в последнем месте она и скрывалась чаще всего. Кутаясь в мягкий зелëный плед, который сама же и подарила женщине, девушка закрывала глаза и думала о Тортуге. О своих подругах, о команде, о том, что скучает по ним всем. Проваливаясь в сон, она будто ощущала мягкие объятия на свой талии, словно кто-то из девочек сейчас прижмëтся к еë спине и уткнëтся носом в затылок, как это часто происходило, но это ей только казалось... Или нет? Ведь в такие моменты Ветер обычно возвращалась в свою каюту... В один из дней капитан собрала всех на палубе, дабы огласить важную новость. — Итак! Мы совершили много грабежей и наш трюм ломится от золота и продовольствия! Не думаете ли вы, что нам пора разделить всë и вернуться на родину? Вся команда согласно закивала и закричала. — Отлично, значит собирайтесь свои вещи, мы отправляемся на Тортугу! И жизнь на корабле закипела. Все ринулись поднимать паруса, менять направление корабля, отвязывать и привязывать тросы и канаты. Лилия же в этот момент наблюдала за тем, как из трюма на палубу вытаскивают всë награбленное. После девушка начала записывать имена всех членов команды, хоть и знала большую часть, а так же делала пометки, участвовал тот или иной человек в сражениях или нет. От этого зависела его доля. В конце списка Учиха по привычке вписала себя, но быстро вычеркнула. Нет... Она не часть этой команды. Больше нет. Мимо проходящая Ветер быстро заглянула в список и, хмыкнув своим мыслям, удалилась так же быстро, как и появилась. Лилия же расценила это, как то, что она сделала всë правильно, вычеркнув себя, поэтому начала пересчëт всего и делëжку награбленного. 30 долей отдаëтся команде, 20 капитану, остальные 50 остаются на нужды команды. Например такие, как закупка оружия, провизии, починка корабля и прочее. Закончив через три часа, кареглазая подписала все разделённые части и оставила на палубе, а сама отправилась относить капитану еë часть. Войдя в каюту после разрешения войти, девушка оставила три мешка золота, в каждом из которых по 150 монет. Так же в долю капитана вошли сабля с позолоченной рукоятью, что явно предназначалась какому-нибудь вельможе или принцу в подарок, и небольшая, можно даже сказать скромная подвеска в виде капли с фиолетовым, но явно драгоценным камнем на тонкой цепочке. Ветер не любила брать свою долю провизией или одеждой, поэтому это всегда были деньги, драгоценности или оружие. — Ваша доля, капитан, — отчеканила Лилия и повернулась к двери, дабы выйти из каюты, как вдруг еë остановила властная хватка на запястье. Содрогнувшись всем телом, Учиха судорожно попыталась выдернуть руку, но еë лишь притянули ближе к капитану Серебрянной змеи. — Завтра мы прибудем в Тортугу, — начала Кобра и Лилия судорожно кивнула, хоть это и не был вопрос, — ты же понимаешь, что пытаться сбежать бесполезно? Я найду тебя всë равно, прихвачу заодно тех двух рыжих белок и накажу так, что тебе и в самых страшных снах не снилось, — ухмыльнулась Ветер, вглядываясь в испуганные глаза напротив. В этих карих омутах среди безграничного страха промелькнуло то, чего капитан явно не ожидала. Желание защитить. Не себя, а подруг. Вообще, Мирослава хотела лишь напугать девочку, что бы у неë даже мысли о побеге не возникло, но... Глядя в эти напуганные, будто у мышки перед кошкой, глаза... Она уже пожалела, что сказала. Лилия так же затравленно кивнула во второй раз и опустила взгляд на всë ещë удерживающую еë мëртвой хваткой руку. Но капитан не собиралась еë отпускать. Нет, напротив она потянула еë на себя и повела в сторону своего рабочего стола. Учиха задëргалась в попытках выбраться, на что еë запястье только сильнее сжали. Подавив стон боли и лишь тихонько всхлипнув, бывший корсар подчинилась и подошла к столу Кобры. — Ты зря вычеркнула себя из списка команды. Ты еë часть, с недавних пор, — Ветер наконец отпустила руку девушки, на которой остался алый отпечаток ладони, и подошла к своей доле, — поэтому тебе так же полагается награда. Как на счëт... Этого? Женщина выудила из ящика своего стола небольшой мешочек, в котором позвякивали монеты, и кинула его в руки девушке. Так же голубоглазая подцепила пальцами скромную подвеску с фиолетовым камнем и направилась к всë ещë испуганной мышке. — Там 15 золотых. Учитывая сколько ты возишься с документами и прочим это вполне достойная плата, — протянула Мирослава и прошла за спину младшей, которая моментально повернулась к ней лицом, — ой, да брось. Я просто помогу тебе застегнуть цепочку. И кстати, почему ты всë время закрываешь шею? Мозг Лилии соображал, что ответить, поэтому даже не успел возмутиться количеству заплаченных ей монет. Их было слишком много. Каждый золотой равен сотне серебряных. Среднему рабочему платят 30 серебряных в месяц, а ей на к работе корсара платили 5 золотых за каждый успешный рейд. Сейчас, с ничего, она получила три своих обычных зарплаты. — Не ваше дело, ка-пи-тан, почему я закрываю шею. И я не приму эту подвеску, вы и так много мне заплатили, — вроде дразнит, а в глазах ужас и руки невольно тянуться шею по верх ворота белой рубашки прикрыть. — Как раз таки моë дело, Ли-ли-я, — повторила за девушкой Ветер и подошла в плотную к кареглазой, — я точно знаю, что тебе слишком жарко и тяжело находиться с закрытой шеей, но ты продолжаешь из раза в раз. Причина? — Еë нет, просто так... — сипло произнесла Учиха, отходя назад и утыкаясь бëдрами в стол, от чего стало ещë страшнее. — Перестань. Я не делаю с тобой ничего и не собираюсь. Я лишь застегну цепочку и всë, — женщина вытянула руки и завела их с расстëгнутой подвеской за голову начинающей уже бледнеть девушке. Ветер быстро застегнула замочек на цепочке, но отходить не спешила, внимательно следя за Учихой. Через несколько долгих минут младшая не выдержала: — Отойдите... — Нет. Ты бледная, как смерть, вдруг сейчас в обморок упадëшь? — Кобра вопросительно выгнула бровь. — Не упаду, уйдите... — слабо произнесла Лилия, дрожа как осиновый лист. Сдавшись, Мирослава отошла назад, позволяя младшей спокойно вздохнуть и выскользнуть из каюты, бросив больше похожее на писк «Доброй ночи!» Хмыкнув, капитан села за свой стол и глянула на время. Через полчаса цветочек уснëт и у неë будет возможность посмотреть что скрывает девушка под воротом рубашки. У Ветер есть подозрение, но очень хотелось, чтобы оно не подтвердилось. Лилия спит отдельно от всех в свободной, никем не занятой, каюте. Туда голубоглазая перевела еë лишь по той причине, что та соседствует с капитанской. Так малышка обитала бы с ней и выбора у той не было. По прошествии чуть больше, чем 30 минут, капитан поднялась и вышла из своей каюты, проскользнув за соседнюю дверь. Глазам женщины открылась весьма милая картина. Лилия, свернувшись клубком и обняв старую свою игрушку, спала под тëплым одеялом при свете масляной лампы, стоящей на столе, а рядом с той лежала цепочка с фиолетовым камнем, что ранее подарила ей Мирослава. Умилившись этой сцене, Ветер бесшумно подкралась к девушке и осторожно отодвинула край одеяла, ужаснувшись тому, что ей открылось. Бывший корсар ночевала в тонкой ночной сорочке, но не это ввело в шок капитана, а покрывающие от самой челюсти и вплоть до линии одежды фиолетово-жëлтые, уже бледнеющие засосы, которые точно уходили до самой груди. Неужели это она сделала? Неужели она позволила себе так издеваться над цветочком? — Долго смотреть будете? — внезапно донеслось от лежащей с закрытыми глазами девушки, от чего старшая дëрнулась и отпустила край одеяла, что держала ранее. — Это... — женщина не знала, как продолжить, но за неë всë сказала Учиха. — Вы. — Почти одними губами. Ветер замерла на секунду, а после резко откинула одеяло от шеи и груди девушки, хватая взметнувшиеся к ней руки. На неë снова смотрели карие испуганные глазки, которые хотелось сделать счастливыми, но не сейчас. Перехватив оба запястья младшей одной рукой, женщина мягко коснулась одного пятнышка, от чего Лилия всхлипнула и зажмурилась, стараясь сжаться и спрятаться от этого пронзительного взгляда голубых глаз. — Больно. — тихо пискнула бывший корсар, отворачиваясь голову в сторону и случайно открывая тем самым женщине больший доступ к своей шее. Старшая, подобно змее, склонилась над ранеными участками кожи и нежно коснулась губами до одной из отметин, чувствуя, как дрожит от этого малышка под ней. Будто очнувшись, капитан отпустила руки девушки и отшатнулась в сторону, в то время как младшая сжалась в дрожащий клубок и снова невольно обняла среднего размера игрушку в виде мышки, на которую так сейчас была похожа. Ничего не сказав, капитан вышла из каюты, оставив Лилию водянистым взглядом смотреть на лампу на столе. Более за эту ночь она глаз не сомкнула.

***

Наутро они были у самой Тортуги. Примерно к 11 часам корабль причалил к пристани и команда под бурные крики горожан спустилась по тропу. Лилия вышла одна из самых последних, незамеченная ровным счëтом никем, и поспешила в таверну к подругам. Ранее она уже оставила капитану записку о том, куда она отправится, поэтому не стала отчитываться перед женщиной. Окольными путями, закоулками и подворотнями она добралась до заднего входа в таверну и, войдя внутрь, была поймана в крепкие объятия двух пар рук. Еë окутал знакомый запах выпечки и приправ, но прежде, чем она его узнала, сработал позабытый рефлекс и оттолкнула двух рыжеволосых девушек, вставая в оборонительную стойку. Только спустя минуту до неë дошло, что произошло, но было поздно. — Девочки... Простите, я... — Кто это был? — строго, скрестив руки на груди и в один голос, спросили Хельга и Камелия, по которым Учиха так безмерно скучала. — Нет... Никто... Это... — Ты совершенно не умеешь лгать, Лиля, — начала Герминштейн, а Ларк еë подхватила, — Да, не умеешь. Кто это был и как далеко он или она зашли? Но брюнетка упорно молчала. Опустив глаза в пол, девушка не шевелилась, лишь рука медленно потянулась к шее. Это движение заметили лисицы и с грацией кошек подплыли в плотную к подруге. — Лиль, ты же знаешь, что можешь нам доверится, — начала Камелия, мягко кладя руки на талию Учихи, тем самым обнимая с одной стороны. — Да, мы всегда будем рядом, не бросим, что бы ни случилось, — продолжила Хельга, проделывая тем же действия, что и еë девушка, только с противоположной стороны. Оказавшись в капкане из нежных рук и объятий от двух рыжеволосых красавиц, Лилия сдалась и прошептала лишь одно слово: — Ветер. Рыжеволосые напряглись, обнимая девушку крепче, будто стараясь спрятать в своих объятиях, а та только сильнее прижималась к ним обеим. — Как далеко она зашла? — тихо спросила голубоглазая лисичка, на что бывший корсар осторожно расстегнула рубашку и оголила кожу от шеи и до груди, полностью покрытую следами зубов. Под тихие ахи Лилия опустила голову в пол и вздрогнула, пожелав поскорее прикрыться. Будто услышав еë мысли, Камелия быстро застегнула все до одной пуговки рубашки и снова крепко обняла девушку, и к ней так же присоединилась Хельга. Лисицы посмотрели друг на друга и молча кивнули. В их головах появилась одна и та же мысль, которую они осуществят чуть позже, когда будут уверены в спокойствии подруги. — Ты выглядишь так, будто не спала двое суток, — невзначай бросила более старшая рыжевласка, не ожидая на это ответа, но следующие слова девушки с именем цветка еë поразили. — Не спала. — Как же так? Эта Кобра тебе вообще жизни не даëт? Так, бегом в кровать и отсыпаться, мы будем рядом с тобой, не волнуйся, — затараторила младший рыжик и, не обращая внимания на слабые протесты, взяла со своей девушкой на пару Учиху под руки и потащила на второй этаж. Уже там они вдвоëм уложили Лилию в кровать в своей спальне и, будто в первую ночь, обнимая со спины и спереди, дождались пока брюнетку сморит сон. Когда в комнате раздалось мерное сопение кареглазой, девушки поочереди чмокнули еë в щëчку и с весьма серьёзным настроем отправились на борт Серебряной змеи.