Худшее из чувств

      Она была или не была?       Гермиона очнулась уже у себя в спальне с той же кучей вопросов, с которой она потеряла сознание. Произошедшее не укладывалось в голове как следовало бы и, может быть, она могла улечься поудобнее и привести в порядок свои мысли, но неприятное липкое ощущение того, что за ней наблюдают, сбило ее намерения в кашу.       Блеск глаз в полутьме заставил ее пошевелиться и издать стон ужаса. Малфой сидел в своем кресле и наблюдал за ней во сне. Снова.       — Ты довольно впечатлительная для волшебницы, пережившей укус оборотня.       Мужчина встал со своего места и медленно подошел ближе.       — Я не знаю что ты делаешь, но пожалуйста...       — Разве не ясно? — перебил он ее. — Если бы я хотел сделать что-то с тобой, не стал бы дожидаться своей очереди. Я слышу, как бьется твое сердце даже за мили от тебя. Кажется, я способен найти тебя где угодно, но если будешь дергаться, сможем проверить это.       — Что с тобой? — Гермиона переползла на другой край кровати, когда Драко подошел близко.       — Помнишь, как ты умничала в школе, когда рассказывала всем про различия между оборотнями и анимагами? А сейчас сможешь найти их, глядя на меня? Гермиона, — он произносил ее имя так, словно пробовал на вкус самый сладкий мед. Издевка, но зато какая продуманная и отрепетированная.       — Ты?       Грейнджер задала вопрос насмешливо, словно не могла поверить в это, пока несколько кусочков не соединились в одно целое. Полная луна и вой совсем близко, разговор с Нарциссой и...       — Ты, — теперь девушка отвечала на собственный вопрос. — Как давно...       — Обращен? — он усмехнулся. — Перед шестым курсом Фенрир наказал отца и укусил меня за бочок, — Малфой горько усмехнулся и его печаль была заметна даже в мерцании ночного неба через окно. — Но я отомстил и теперь живу в мире, где мне нет места.       — Яксли не понял?       — Он считал себя умнее остальных без особых на то причин. Нельзя полагаться на чужую глупость, видишь, что бывает.       — Ты сам не лучше.       Она снова попятилась назад.       — Верно.       — Ты пугаешь меня и это худшее из всех чувств, — призналась напуганная девушка.       — Ты пугаешь меня не меньше. Твое сердце бьется как птица с поломанным крылом, тебе теперь не взлететь, но как же сильно я хочу разорвать тебя и, одновременно с этим, не позволять никому сделать то же самое, — мужчина уперся руками на кровать и наклонился к ней. — Желать тебя — вот худшее из чувств.       Слезы полились из ее глаз целым ливнем — одна за одной, скатываясь по мокрым щекам. Грейнджер не пыталась скрывать свои чувства, она была напугана так, как никогда в жизни.       — Чш-ш,— тыльная сторона его ладони перехватила несколько капель и жгучая ненависть к своему бессилию прошла сквозь ее тело. — Я расскажу тебе, что ты сделала со мной, а ты решишь эту дилемму.       Она пыталась не смотреть на него, отводила глаза, закрывала и плакала, пока не разболелась голова.       — Кивни, — и она послушалась. — Умница.       Драко отодвинулся от нее и сел на краю кровати, оставляя между ними немного пространства. Это то, что ей было нужно, чтобы придти в себя.       — Я варил волчье противоядие в кабинете Снейпа, когда ты появилась, помнишь?       Гермиона напряглась и беспрерывный поток слез вдруг прекратился.       — Не то, чтобы я хотел, чтобы ты осталась, но я варил зелье сам впервые, мои запасы иссякли и я... Мне нужно было чье-то присутствие, тут по-другому не скажешь. Чье угодно.       Мужчина тяжело вздохнул и продолжил.       — Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что со мной произошло, но я слышал тебя повсюду. Твой запах. Я ходил за тобой по пятам, словно пес, голодный до твоего теплого тела. Ненавижу признаваться в этом и себя ненавижу.       Она попыталась разглядеть сквозь темноту, чем бы могла воспользоваться. Однако, учитывая то, как он разделался с Яксли, едва ли у нее были шансы.       — Ты порезала руку и твоя кровь попала в зелье. Это ты сотворила со мной, хотя и случайно. Ты виновата в том, что я хочу разорвать твое тело и вытащить твое свежее сердце.       — Кто... Кто-нибудь знает об этом? — ее голос звучал надрывно и слегка по-детски, но, прокашлявшись, она смогла задать вопрос.       — Все, кто живет в этом доме. Под руководством Яксли, Пожиратели наставили барьеров, не позволяющих аппарировать из страны, а если я сдам тесты, чтобы получить порт-ключ, они поймут кто я. Моя мать отказывается уезжать без меня, а Джорджия боится делать ноги одна. Ее и Блейза уже поймали один раз и все, что от него осталось — глаз.       — Господи. Это его глаз она носит на шее? — Грейнджер с трудом сдержала рвотный рефлекс.       — Зачарованный, но да. Без меня они не уйдут, а я не могу бежать. Избавиться от зверя внутри меня можно лишь став этим зверем. Я исцелюсь, если получу тебя, твою кровь и сердце.       — Это, должно быть, шутка. Зачем ты назвал меня Эрин, изуродовал мое лицо, поменял цвет волос? В чем был смысл? Никто не хотел меня брать.       — Да, потому что ты была безымянной поломанной штуковиной. Если бы перед ними была Гермиона Грейнджер...       — Ясно. Не продолжай.       События, происходящие в мире были ничем по сравнению с бушующими эмоциями в ее душе. Гермиона была сострадательной и чуткой, а это были качества, присущие львиному факультету. Когда ее сердце сжалось в тугой ком, не из-за себя, а из-за Малфоя, она вновь получила подтверждение своему предназначению.       — Я верю в твою боль.       — Твоей веры так мало, ты и представить себе не можешь. Я слышу, как меняется ритм в твоей груди, я вижу все, что ты чувствуешь. Скажи, эту боль можно понять?       — Я...       Малфой повернулся к ней, но она не испугалась и продолжила говорить.       — Мы можем что-нибудь придумать. Если капля моей крови вызвала в тебе такие изменения, должен быть и обратный эффект.       Он устало вздохнул и отвернулся от нее, словно Грейнджер не была способна понять хотя бы слово из того, о чем он говорил ей.       — Я рассказал тебе о нем. Или ты имеешь ввиду тот, где ты остаешься жива, а я смогу излечиться и встать на сторону добра и света?       Драко поднялся с места и развернулся лицом к девушке. Он неожиданно вытянул руки вперед и резко потащил Гермиону на себя. Она вскрикнула от неожиданности.       — Ты хоть знаешь как ты сюда попала? Это я гнался за тобой в лесу, я ранил тебя, чтобы ты не смогла убежать от меня, — он говорит и крепко сжимает ее сначала за колени, а затем руки понемногу поднимаются и хватаю девушку за бедра. Но на этот раз все иначе, она больше не пытается высвободиться из его хватки.       — Никто не может быть таким злом, — голос дрожал, но Гермиона пыталась смотреть на него.       — Я сломал тебя, чтобы ты была моей, но лучше бы ты досталась другому. С тобой я несчастнее, чем без тебя, — тихое признание сорвалось с его губ вместо слез. Это была слабость, которую он мог позволить себе глубокой ночью. — На свете столько вкусов, а я хочу только тебя, — его шепот обжег ей кожу.       — Ты пытаешься быть существом, которым не был рожден. Думаешь, что поддавшись, освободишься. Я тоже так считала, когда только попала в этот дом. Теперь я знаю, что должна бороться, — она почти кричала ему в лицо. — Если монстр получит меня, что получишь ты? Это ловушка, Драко.       Его имя звучало из ее уст как термин, научный факт. В то время, как Малфой ласкал каждую букву ее имени. Произносить его было как привилегия, которой он прежде не мог воспользоваться.       — Почему ты думаешь, что нас двое? — серые глаза сузились в ожидании ответа.       — Ты сам поймешь это, но будет слишком поздно. Когда ты откажешься быть собой, кто-то другой захочет и зверь займет твое место. Оставайся здесь.       Гермиона даже не притворялась, а честно верила в то, что ему нужна помощь. Малфой отказывался от нее и не просил других помочь, и это была та причина, по которой он стоял на перепутье.       — Нет никакой дилеммы. Оставайся здесь и я никуда не уйду, — теперь ее слова обожгли ему губы. Это была клятва. Его человечность в обмен на ее свободу. Это было честно, как ей казалось.       Драко склонился над ней, почти касаясь носом ее щеки, по которым совсем недавно текли слезы отчаяния.       — Ты попала сюда раньше, чем я тебя привел. Ты даже не знаешь чем я могу быть.       — Покажи мне.

***

             Может быть, он был прав, но внутри нее мысли не текли, а горели. Каждая из них плавилась под его взглядом. Малфой будто уже знал ее "от" и "до".       Он был оборотнем, а Гермиона не могла найти себе оправдание, потому что выть на Луну хотелось не меньше, чем волку. Внутри него жил зверь или, если верить мужчине, он и сам был зверем. Это была попытка отпугнуть ее или предостеречь?       Драко жил отдельно от своей матери и Джорджии. Он боялся оставлять их наедине со своей сущностью, но теперь Гермиона боялась, что он останется один слишком надолго. На протяжении двух недель девушка вытягивала из него ответы на вопросы.       Ее унесло от друзей словно течением. Один неверный шаг, решение разделиться и все пошло крахом. Повсюду девушку преследовал один Пожиратель и до сих пор Грейнджер не знала кем он был. Но все-таки она была права, ее память была не тронута, травматический шок, должно быть, сделал свое дело.       Темный Лорд уничтожил незапланированный крестраж, но смерть Гарри повлекла за собой и его мгновенную гибель. Все было ужасно, когда ее догадки подтвердились, она стала думать, что было проще жить с неопределенностью. Но знать о трагедии наверняка — это больно.       Кому-то из Ордена удалось сбежать, но Малфой упомянул, что они еще в стране, им просто не удастся сбежать дальше. Это хорошо и плохо одновременно. Даже Пожиратели не могли теперь уехать просто так, не говоря уже об разыскиваемых волшебниках. О судьбе Рона Малфой ничего не смог сказать, кто-то рассказывал ему байки о том, что лично отрезал парню голову, кто-то клялся, что ублюдку удалось сбежать, чудом проскочив через барьер. Но Гермиона знала: чудес не бывает.       После стольких дней молчания, Нарцисса, наконец-то, заговорила с ней.       — Ты здесь ненадолго. По крайней мере, пока мой сын не решит что с тобой делать.       — Совсем недавно меня пытались убедить в том, что я должна забыть все, что знала прежде и этот дом мое настоящее и будущее.       — Может быть, так и есть. Но я уже никогда не смогу сбежать, а без своего сына мне деться некуда. Все зависело от одного чудовищного поступка, на который я просила его не идти.       Нарцисса обернула вокруг ног теплый плед и устроилась у окна.       — Дело во мне? Вы избегали меня, потому что знали? — девушка замерла с пустой чашкой в руках. Женщина сидела в кресле и смотрела в окно.       — Сад с твоим приходом гибнет, — подметила леди Малфой. — Трудно смотреть в глаза тому, чьей судьбой уже распорядились заранее. Я как и прежде не хочу знать о тебе ничего. Если однажды все кончится плохо и нас начнут допрашивать, мне проще предоставить воспоминания, подтверждающих, что я не часть проекта Волдеморта.       Откровение Нарциссы натолкнуло ее на мысли о том, что без Яксли или другого лидера Пожиратели не представляют единого слаженного механизма. По отдельности они всего лишь преступники, когда вместе — власть.       — Политики - это не люди, — сказал однажды Малфой и спустя несколько дней размышлений, Гермиона полагала, что готова с ним согласиться.       Наверное, оставшиеся члены Ордена считают ее мертвой, потерянной без вести, но она здесь и пообещала себя Малфою, если только он сдержится и не превратится в черт знает что. Стоило ли оно того? Какое ей дело до его зверских инстинктов, когда объект его голода и жажды — она.       Грейнджер взяла лейку и вышла в сад, игнорируя женщину, наблюдавшую за ней через окно.       Теперь Малфой был главнокомандующим и если Ордену удастся восстать из пепла, он будет отвечать за все.

***

      Спустя несколько дней она поняла, что мир еще может рушиться, даже если казалось, что от него ничего не осталось.       — Есть один план, — внезапно произнес Драко за ужином. — Где моя мать?       — Они с мисс Забини ужинают отдельно. Твоя мать хочет видеть меня как можно реже.       Гермиона поставила поднос на стол и присела на край стула. Зелья помогли ей восстановиться и, кажется, ее тело ломило от усталости, а не от полученных ранее травм.       — Девчонка Уизли мертва...       Клацанье настенных часов в тишине не помогли ей вернуть ясность ума в первые минуты. Малфой продолжил говорить о том, что с ней приключилось, но все эти детали были ерундой по сравнению с конечным результатом.       Джинни мертва.       — Остатки Ордена сегодня утром начали операцию и, как оказалось, весьма масштабную. Убийство Яксли стало для них зеленым светом. Половина Пожирателей у них, Долохов в отместку прикончил Уизли. Они захватили Министерство и контролируют передвижения.       Гермиона тихо плакала о своей подруге, которую ей так и не удалось увидеть. Восторгаться тем, что Орден нашел в себе силы подняться не было для нее возможным.       — Но я сделал предложение, от которого они не смогли отказаться. Я отпущу тебя в обмен на свободу моей матери.       — Ч-что?       Блюдо перед ним оставалось нетронутым. Гермиона смотрела на кувшин с водой на столе, но не могла заставить себя дотянуться до него, чтобы придти в чувства.       — Убить тебя я все равно не смогу, остается только отпустить и извлечь из этого пользу, — он усмехнулся собственным словам.       Девушка вытерла лицо рукавом платья и уставилась на него в недоумении.       — А ты?       Драко пожал плечами и, поднявшись с места, протянул ей стакан воды.       — Кого это волнует...

***

      Горизонт ложился ровной линией перед глазами. Она знала, что нельзя стоять с ним рука об руку, но, аппарировав на место, не смогла отпустить его. Ей было нужно это тепло сейчас.       Когда она увидела по другую сторону Джорджа и Кингсли, Гермиона хотела броситься вперед и одновременно остаться рядом с Малфоем еще немного. Пока еще могла. Но мягкая ладонь быстро исчезла, а кожу начала лизать осенняя прохлада. Это походило на дурацкий сон, не имеющий смысла. Почему они стояли здесь, как чужаки? Прежде все были на одной стороне, кем бы не считали Малфоя. Почему Кингсли не говорил с ним, не пытался переубедить его встать на сторону Ордена?       — Порт-ключ для Нарциссы Малфой и миссис Забини активируется через несколько минут.       — Мисс, — шепотом поправила его Гермиона и услышала тихий смешок рядом.       Драко был уверен в исходе встречи, на которую явился. На его лице была слабая тень тоски и обреченности. Могла бы она поговорить с Кингсли и убедить его дать Малфою шанс?       — Гермиона, — Кингсли протянул к ней руку и девушка бросила взгляд на стоящего рядом мужчину. Он смотрел на неё свысока.       — Так громко оно ещё не билось, — тихо произнёс он. — Иди.       Грейнджер не успела сделать даже шаг, когда линия Ордена пополнилась десятками знакомых ей лиц.       Она не знала весь план. Разве Малфоя могли заманить в ловушку ее друзья, те, кто избегал подобных мер. Или, может быть, это была всего лишь предосторожность, однако, на сердце девушки стало тревожно. Численный перевес хотя и был с нужной стороны, но все же казался ей нечестным.       — Малфой, отпусти ее! У нас уговор! — крикнул Джордж и крепче сжал палочку в руках.       Гермиона посмотрела на мужчину, стоящего рядом с ней, но он не повернулся, пока не услышал ее голос.       — Как ты сумеешь выбраться, если порт-ключ у Нарциссы? — тревога схватила ее за горло и душила, пока осознание не пришло к ней. — Им нужна не я... То есть, не совсем я, им нужен ты. Но ты не можешь отвечать за все, что сделали Пожиратели, это...       — Я и не собирался ни за что отвечать, — его губы исказились в ухмылке и позади черным пеплом возникли Пожиратели. Не дожидаясь ни минуты, они бросили в волшебников, стоящих напротив, несколько смертельных заклинаний, но те вовремя сумели отразить их.       — Гермиона, беги скорее! — продолжал кричать Джордж, отбивая атаку.       — Пусть они прекратят! — взмолилась девушка, вцепившись в рукав мантии Драко. — Я поверила тебе, а ты пришел убить всех! — ярость затуманила разум и Гермиона только и могла, что тянуть его и бить кулаками по груди. Заклятье чудом не прилетело ей в голову, но Малфой одернул ее и оно угодило в грудь Пожирателю.       Кровь закипела в нем при виде опасности, надвигающейся на них, он знал, что способен на такое, что может стать кем-то, кто точно сумеет защитить ее.       Острые клыки стали прорастать через десна, окрашивая их собственной кровью. На позвоночнике с хрустом выступил горб, длинные когти полезли из рук, больше походивших теперь на лапы. Зверь начал расти и даже волшебники, бросавшие друг в друга заклинания, замерли при виде монстра, в которого он превратился у всех на глазах. Одежда истерзанными тряпками лежала на земле.       Малфой выглядел так, словно готов взорваться в любую секунду, Кингсли в это время успел уложить троих Пожирателей и теперь наступал на Драко, выставив палочку вперед.       Обладателей меток оставалось не так много, но и они были сбиты с толку сущностью, представшей перед ними. Яксли выступал против толерантности в отношении магических существ и даже они теперь не понимали как им действовать.       Кингсли на мгновение замер, но затем продолжил идти вперед, а следом за ним Джордж и Перси.       Зверь заревел, девушка не удержалась и упала на колени, прикрывая уши руками. Волк бросился на Орден с такой скоростью, что Кингсли успел лишь рухнуть на землю и наклониться перед его прыжком. Он удивленно взглянул на Гермиону, но она не могла придти в себя и оставалась на месте.       Перси кинул убивающее в последнего оставшегося Пожирателя и Малфой бросился к нему, острыми зубами вонзаясь в шею. Голос Артура, которого девушка до сих пор не замечала, отразился эхом. Уизли упал с огромной дырой на месте укуса, захлебываясь в крови, над ним скалился волк.       Теперь он стоял неподвижно и ждал, когда они побегут на него. Именно этого он и ждал.       Ступефай, брошенный Бруствером, слегка затормозил волка, Артур склонился над сыном, пока его брат пытался остановить кровотечение из раны. Красные следы крови, вытекавшей изо рта парня, оставляли длинные дорожки. Он несколько раз попытался вздохнуть, но у него не получилось и единственное, что ему оставалось — закрыть глаза. Его дыхание было слабым.       — Нужно аппарировать его!       Джордж оказался рядом с Кингсли слишком быстро, их палочки были четко нацелены на волка, несколько ранящих заклятий выстрелил из их палочек. Малфой оставался лежать неподвижно, словно ждал, когда все кончится.       Гермиона решительно бросилась вперед и заслонила собой зверя, и в этот миг лица ее друзей исказились в разочаровании.       — Нет, — строго произнесла она, но затем бросила взгляд на раненного Уизли. Жгучие слезы застлали глаза, но девушка не могла позволить убить оборотня.       — Гермиона, — предупреждающе сказал Бруствер. — Отойди.       — Я не могу оставить его, а вы... уходите, — слезы высвободились и потекли по лицу, оставляя после себя соленые дорожки, полные боли. — Спасите Перси, а меня он вам не отдаст.       — С ума сошла? — отчаянный голос Джорджа звучал словно шум на фоне, она уже сделала свой выбор. Это было сложно и, наверное, граничило с безумием, но это было так.       — Я остаюсь, — Грейнджер опустилась перед раненным волком, прикрывая его тело и свое разбитое сердце ото всех своей мантией. Люди, которые считали ее своим другом, с которыми она росла, долго оставались в стороне, но спустя несколько минут она услышала шум аппарации. Она была потеряна для них из-за незримой, едва уловимой связи с ним.       Где бы она не была и что бы не чувствовала, теперь у нее не было дороги назад. Гермиона хотела остаться в единственном мире, где не чувствовала холод войны, пусть даже если мир заключался в жестоком монстре.       Морось накрапывала на два бесшумных тела, оставшихся наедине и звериный рык, раздавшийся у ее уха означал, что им предстоит серьезный разговор. Но решив кем ей быть, она впервые почувствовала себя свободной и, когда услышала его спокойный ритм сердца, поняла, что способна ответить за свой выбор.       Малфой был прав — слышать, как стучит чье-то сердце это худшее из чувств. Но и лучшее, потому что знает, почему оно все еще бьется.       — Порт-ключ еще активен, как думаешь? — спросила Гермиона и бросила взгляд туда, где оставалась вся ее жизнь. — Твое сердце стучит как стрелки часов...       Мысль озарила ее, но Гермиона только улыбнулась, когда истинное обличие мужчины снова вернулось к нему.       — Нам пора.