Don't call me selfish

У Ируки было много друзей. Ключевое здесь «было», потому что с началом отношений ему все сложнее стало находить на них время… Это огорчало как Ируку, так и его друзей, но он ничего не мог с этим поделать и чувствовал, как все сильнее отдаляется от них. Какаши считал это нормальным. Он считал, что у Ируки есть он, а это значит, что все свое свободное время Ирука должен уделять ему. Какаши, например, так и делает. Какаши часто думает об Ируке и постоянно беспокоится о нем. Это правильно, потому что Какаши любит его. Не то, что бы он до встречи с Ирукой был одинок — у него тоже есть несколько верных друзей, но он никогда не позволяет им лезть в свою личную жизнь, он не зависает с ними в баре и держит на дистанции, просто знает, что в случай чего, ему есть на кого положиться, на Гая, Ямато или Обито. Ирука считал же напротив — он обожал тусоваться с друзьями, ходить вместе в кино, встречать вместе праздники и просто гулять по городу, пока стоит хорошая погода. Друзья не раз выручали его, а он — их, они повязаны. Ирука ценил дружбу и не мог оставаться в стороне, когда все веселье проходит мимо него. Терпеть выходки Какаши становилось для него все труднее и труднее — казалось, он ревновал его по поводу и без, хотя они встречались всего полгода. Ирука еще учился в университете и жил в общежитии, Какаши же был старше его на четыре года и работал. Какаши однажды даже предложил ему жить вместе после месяца отношений, на что Ирука рассмеялся, сказав, что они знают друг друга всего ничего, и посчитал его предложение шуткой. Сейчас Ирука понимал, что, скорее всего, Какаши просто хотел проводить с ним больше времени, а точнее — держать его под контролем двадцать четыре на семь. Но Ирука не собирался позволять ему это — по крайней мере, в общежитии он был предоставлен самому себе и мог отдохнуть от Какаши хоть на какое-то время. Хотя даже на расстоянии Какаши доставал его — постоянно спрашивал, где он, что он делает, с кем он… Словно Ирука должен отчитываться за каждый свой шаг. Однажды он так и сделал — написал подробный отчет вплоть до минут и прикрепил несколько фото в качестве доказательств, отправив все это в мессенджере Какаши, на что тот абсолютно серьезно предложил ему делать так постоянно, когда Ирука не рядом с ним. Какаши отправился в черный список на пару часов, в течение которых он позвонил Ируке, наверное, минимум двадцать раз, прося простить его настолько раскаявшимся, взволнованным голосом, что Ирука даже почувствовал себя виноватым. Изумо сразу же при виде этого сказал, что парень у Ируки придурок какой-то, на что Котетсу полностью его в этом поддержал. Здесь бы Ируке своих друзей по комнате послушать, но бросить Какаши он почему-то не мог… Не мог и все. Тянуло его к нему, и он даже сам не понимал, отчего. Друзья покрутили у виска и махнули рукой — все же, это жизнь Ируки, и только ему решать, что с ней делать. И вот, была очередная тусовка — не в общежитии, конечно же, а на дому у одного из парней. Дом был большой, а еще тут были бассейн и несколько туалетов — сразу видно, богатые люди здесь живут. Оно и понятно, фамилия «Учиха» у всех на слуху, а Итачи был чуть ли не звездой университета. Он был всего лишь на втором курсе, а уже отправлялся в следующем семестре на стажировку в Финляндию и получил повышенную государственную стипендию — это уже был отличный повод отпраздновать, не говоря уже о дне рождении Итачи. Какаши сразу сказал, что он против того, чтобы Ирука на ночь глядя куда-то перся на другой конец города, на что Ирука, вспылив, сказал, что он не маленький, и чтобы Какаши перестал ограничивать его свободу и контролировать каждый его шаг. — Хочу и пойду! — заявил Ирука. — Один ты никуда не пойдешь, — возразил Какаши, нахмурившись. — Я с тобой. — Да пожалуйста! Ирука сердито хлопнул дверью и ушел к себе. Какаши понял, что на вечеринку они пойдут каждый сам по себе, хорошо, что он хоть узнал, где находится дом Итачи до того, как они снова поссорились. Время сбора было назначено на шесть часов вечера пятницы, стоял июнь, и на улице вечером было почти как днем — нагретый асфальт отдавал свое накопленное за день тепло. Ирука воспользовался этим и натянул на свою задницу самые узкие джинсы, которые смог найти — они были еще латексные и блестящие, вопиюще обхватывая все, что можно. Ирука даже не помнил, откуда он взял эти чудо-джинсы — кажется, он нашел их в одном интернет-магазине еще год назад. Сверху он надел обтягивающую черную майку со свободным вырезом с изображением человеческого черепа с раззявленной челюстью, в которой видно было и его шею, и ключицы, а моментом и что пониже, если майку периодически не поправлять. На шею он нацепил цепь и черный чокер, потом, подумав, накинул на плечи короткую кожаную куртку. На ногах у него красовались новенькие черные лаковые ботинки на платформе, а волосы из привычного хвоста он распустил и взъерошил. Потом подумал, сбегал в соседнюю комнату и добыл у девочек черный карандаш для глаз. Когда он подвел глаза и вернулся обратно, чтобы вернуть его, Анко расщедрилась и намазала на его скулы и веки блестящие тени — они переливались и мерцали всеми цветами радуги при каждом движении Ируки. Образ получился просто отпадный, что-то между проституткой и глэм-рокером начала семидесятых. В пять тридцать Ирука выпал из дверей общежития и сел в такси, игнорируя сообщения от Какаши, который предлагал встретиться и пойти вместе. Он немного переживал, что Какаши может заблудиться и не доехать, но потом отбросил эти мысли — он все еще сердился на него. Какаши не любил опаздывать, поэтому, так и не дождавшись ответа от Ируки, поехал на вечеринку самостоятельно, и все же опоздал на минут пятнадцать. Подъехав к дому, свет от которого был виден на всю округу, Какаши вышел из своей машины, еле найдя место на парковке, и понял, что тусовка будет с размахом. Его не смущало, что он почти никого тут не знал и его по сути не приглашали, он здесь по делу. Он спокойно прошел на территорию дома, оценивая обстановку — везде были люди, кто-то жарил барбекю, кто-то плескался прямо в одежде в бассейне, кто-то курил на крыльце, оживленно беседуя, а в самом доме играла музыка, еще негромко, но это дело времени. Какаши достал телефон и снова написал Ируке, но и это сообщение осталось без ответа, а трубку он также не брал. Какаши снова начинал злиться — сколько уже можно игнорировать его? Какаши отправился в дом на поиски Ируки, а когда все-таки нашел его, едва не потерял дар речи от увиденного — его скромный Ирука был разодет так, что у него перехватывало дыхание. Какаши никогда не видел Ируку в таком прикиде и даже не представлял, что тот способен на такое, хотя, казалось бы, ничего криминального Ирука не сделал. Джинсы были пусть и обтягивающими, но самыми обычными, как и майка, которую, кстати, Какаши видел не раз, и носил Ирука ее только дома… Но, черт возьми, волосы — Ирука никогда не ходил с распущенными волосами, он всегда собирал их в хвост, поясняя, что иначе ему неудобно. С распущенными волосами его мог видеть только Какаши, а Ирука взял и распустил их и стоял как ни в чем не бывало у всех на виду. Но почему же именно эта деталь казалась Какаши такой интимной и очень личной, то, что было только между ним и Ирукой?.. Какаши, выйдя из ступора, взял себя в руки и стал пробираться к этому безобразию — Ирука стоял к нему полубоком у барной стойки, накладывая себе салат и с кем-то оживленно беседуя. Какаши подошел сзади к нему и тронул за спину, впрочем, так и не убрав после руку с его плеча. Ирука уже знал, кого он увидит — он заметил Какаши еще с того момента, как тот вошел в дом, и следил за ним краем глаза, делая вид, что не замечает его. Ему вдруг очень захотелось обернуться и увидеть выражение его лица. — Привет, — сказал Какаши, едва не процедив это сквозь зубы, но все же пытаясь придать своему голосу немного дружелюбия. — Привет, — отозвался Ирука, так и не удостоив его даже взглядом, продолжая увлеченно ковыряться в салате. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Итачи, беседу с которым Какаши прервал своим появлением. Итачи перевел взгляд на него, а потом на Ируку. — А это… — Это мой друг, — сказал Ирука, улыбнувшись. — Какаши. Раньше учился тоже в университете, давно выпустился. — О, здорово, — кивнул Итачи. Что ж, незнакомые лица на вечеринке в честь твоего дня рождения — это привычное дело. — Ладно, хорошо повеселитесь ребята, мне нужно идти. Скоро будут резать торт, не пропустите! — Конечно, — сказал Ирука, а Итачи уже отошел к новоприбывшим гостям, которые желали осыпать его поздравлениями и подарками. Не сказать, что они были хорошими приятелями, но Ирука был общительным и старался держаться поближе к людям, вроде Итачи — к тому же, они вместе состояли в студенческом научном обществе университета и работали вместе над проектом. Какаши тут же занял место Итачи, встав напротив Ируки, и упер в него взгляд. Здесь он во второй раз едва не потерял дар речи — у Ируки был макияж, самый примитивный, но, черт возьми, как же ему шла подводка. Черный карандаш красиво подчеркивал его темно-карие глаза, притягивая к Ируке внимание. — Ну, и как ты это объяснишь? — поинтересовался Какаши. — Что? — вскинул бровь Ирука. Он прожевал салат и засунул еще порцию себе в рот. — Свой непотребный вид и то, что ты представил меня, как своего друга, — Какаши оперся о стойку, сложив руки на груди. Ирука чувствовал, что он очень злится, и это только сильнее распаляло его. — Почему это непотребный? — возмутился Ирука. — Обычный вид. И ты мой друг, потому что я не хочу афишировать свои отношения на весь универ. — И отчего же? Стесняешься меня? — фыркнул Какаши. — А сам-то — вырядился, как не знаю кто, у тебя там ничего не пережимает в штанах? — Не твое дело, — огрызнулся Ирука. Он перевел дыхание, а потом мотнул головой. — Как же ты меня достал, можно хотя бы один вечер провести без твоего бубнежа? Дай мне нормально отдохнуть и повеселиться. Прежде, чем Какаши успел сказать хоть слово, Ирука стремительно ушел, махнув своими волосами. Какаши, не медля, последовал за ним, однако не стал приближаться ближе — брошенное Ирукой в сердцах «достал» останавливали его. Какаши опять чувствовал себя паршиво, но как Ирука не понимал, что он просто нужен ему? Итачи забрал у диджея микрофон, чтобы сказать приветственное слово всем своим гостям, поблагодарил их за то, что они сегодня здесь и пожелал хорошо провести время, на что толпа ответила ему восторженными воплями. Вечеринка началась, загрохотала музыка, полился алкоголь и закуски. Ирука пил и не отказывал себе ни в чем — он давно так не отрывался. Здесь были его соседи по комнате и все друзья с университета — Ирука много смеялся и разговаривал, перекрикивая порой музыку, чтобы было понятно, что он говорит. Он даже забыл на какое-то время, что Какаши тоже был здесь, и его испорченное было уже настроение снова пришло в норму под воздействием алкоголя и травки. Какаши же сидел в углу с хмурым видом, не спуская взгляда с Ируки, которому было хорошо и без него. Он не пил, ведь он за рулем, да и пить не очень-то хотелось — он позволил себе лишь покурить, и вот в его руке была уже третья сигарета по счету. Такими темпами он всю пачку выкурит. Потом он встретил Обито — кто-то с силой хлопнул его по плечу, а потом уселся на диван рядом с ним. К удивлению Какаши, Обито оказался каким-то там родственником Итачи по линии отца. Ну, да, как он раньше не связал тот факт, что и у именинника, и у его друга одинаковые фамилии… Обито был удивлен не меньше Какаши, совершенно не ожидая увидеть своего друга детства на этой вечеринке. Он поинтересовался, знаком ли Какаши с Итачи, на что тот пояснил, что его парень дружит с Итачи, и вот он оказался здесь. Обито кивнул, удовлетворившись его ответом, и закурил рядом, решив поболтать с другом, пока есть возможность — зная нрав Какаши и его нелюдимость, редко можно было его встретить где-то вот так. Обито рассказал, как недавно снова расстался с девушкой, как все еще не смог добиться Рин, как у него дела на работе и прочее и прочее. Какаши угукал, затягиваясь очередной сигаретой, и Обито, видя настроение Какаши, не стал его больше беспокоить и, попрощавшись, пошел дальше, пожелав хорошего вечера. Какаши отошел всего на пару минут в туалет, а когда вернулся, нигде не нашел Ируку. Он даже вышел на улицу, но ни на крыльце, ни у бассейна, ни в саду Ируки не было. Это сильно обеспокоило Какаши, и он стал искать его по всему дому, прежде чем нашел в одной из многочисленных комнат. Ирука как раз собирался показать Обито, как можно выдохнуть дым кольцами, как их беседу прервали. Какаши уволок Обито в сторону, который не понимал, в чем дело — он собирался потом покатать этого милого парня на своем байке, а потом завалиться домой и приятно провести ночь. Ирука отчего-то напомнил ему Рин, может дело было в карих глазах или темно-каштановых длинных волосах, красиво обрамляющих его лицо и шею. Он также заразительно смеялся и улыбался, но, конечно, Рин делала это чуточку по-другому. К сожалению, чувства Обито оставались без ответа, и он уже переставал надеяться, что у него действительно что-то сможет получиться с этой девушкой. — Какого черта, Какаши? — вопросил Обито и выдернул свою руку из его хватки. — Отвали от него, он мой, — заявил Какаши. — Эй, я первый вообще-то к нему подошел, — возразил Обито. — Поищи кого-нибудь другого. — Мы с ним встречаемся, — пояснил Какаши. — А он разве не сказал тебе? — Оу… — многозначительно протянул Обито и почесал затылок. — Ладно, извини, я не знал. Хорошо, что ты вовремя подоспел. Обито нервно рассмеялся, потому что уже готов был к тому, чтобы позволить стать с этим парнем чуть ближе. Еще бы чуть-чуть и был бы любовный треугольник как в банальном паршивом бульварном романе. Вздохнув, Обито вышел из комнаты, похлопав Какаши по плечу, решив все-таки сегодня напиться, а байк забрать утром после вечеринки. — А где Обито? — заплетающимся языком поинтересовался Ирука, лежа на постели и ловя звезды на потолке. Травки было выкурено достаточно много, и он сейчас мало что соображал, даже когда увидел нависшее над ним знакомое лицо. — К-какаши? Какаши поморщился от запаха перегара и взял Ируку за щеки, заставляя посмотреть на него — взгляд у него был немного расфокусированный, но довольный. — Пьянь, — констатировал Какаши, поднимая Ируку с постели. Ирука что-то возмущенно забормотал, а когда Какаши потащил его к выходу, стал слабо упираться. Тогда Какаши закинул его себе на плечо и, удовлетворенно хлопнув его по бедру, понес его к машине. Времени было уже прилично, пора и честь знать. Погрузив тело в машину, Какаши передохнул и взял курс к себе домой. Везти Ируку в общежитие не было смысла, его бы просто не пустили в таком виде. Всю дорогу Какаши чувствовал, как медленно закипает, несмотря на то, что ему до этого казалось, что выкуренные за весь этот вечер сигареты поубавили его раздражение и обиду от их ссоры. Хотелось хорошенько встряхнуть Ируку и высказать ему в лицо все, что он думает о нем. Ведь получается, если бы Какаши не пошел вместе с Ирукой на вечеринку, он напился, накурился бы и спокойно без задних мыслей с кем-то перепихнулся бы? Какаши от этой мысли сжал руль и с силой ударил по клаксону, когда какой-то олень задумал вклиниться в их ряд и Какаши едва не врезался в его тачку. От резкого гудка Ирука очнулся, протер лицо и кое-как различил, где он. — Сколько сейчас времени, — пробормотал он, доставая телефон. — Черт, только одиннадцать вечера. Какого хрена, Какаши, вези меня обратно! — Что, еще не набухался? — поинтересовался Какаши. — Или трахаться захотелось? — Что? — переспросил Ирука, смотря на него в зеркало заднего вида. — Что за хрень ты несешь? — Ну, я пришел, а ты там чуть ли не лизался с моим другом, — пожал плечами Какаши. — Это я у тебя спрашиваю, какого, блять, хрена, Ирука? — Да не было ничего такого! — возмутился Ирука. — Я бы никогда не изменил тебе! — О, да брось, — закатил глаза Какаши. — Признайся, это и было твоей целью, да? А потом на завтрашний день ты бы бросил меня, воспользовавшись этим, как предлогом! Ирука в шоке уставился на него. — Я был немного не в себе, — наконец сказал он. — Возможно, не совсем контролировал себя, и честно говоря, я сейчас плохо помню, что вообще было, но я правда не смог бы изменить тебе. И я не собираюсь расставаться с тобой, хотя, кажется, ты этому только способствуешь. — Я? Это я выряжаюсь как на панель и иду на какую-то вечеринку с незнакомыми людьми и флиртую с первым встречным? — вспылил Какаши. — Я об этом и говорю! — потер переносицу Ирука, чувствуя, как на него все еще действуют травка и алкоголь. В животе было тепло, а голова почти легкой. Это развязывало ему язык. — Тебе постоянно мерещится, что я могу изменить тебе, ты контролируешь меня и ограничиваешь! Это меня так достало, а я ведь даже никогда не давал повода! Ты настолько не доверяешь мне? Какаши выдохнул — дело было даже не в Ируке, а в нем самом. Он нехотя признавался себе, что сомневается не в Ируке, а в себе. У него не было проблем самооценкой, как он считал, но ему все время казалось, что Ирука может покинуть его в любой момент, когда захочет. Когда найдет кого-то получше него или когда ему просто надоест, и оставит Какаши с разбитым сердцем. Это было очень больно, Какаши знал это по себе, и он очень не хотел повторять этот опыт. — Я… я не хочу потерять тебя, — сказал Какаши. — Я не хочу, чтобы ты ушел от меня. — Я не уйду, Какаши, — помолчав, сказал Ирука. — По крайней мере, не сейчас. Я не могу обещать, что буду всегда с тобой, но… черт возьми, я не могу это объяснить, но меня тянет к тебе. Я просто, блять, люблю тебя, ты понимаешь это? — Ирука облегченно рассмеялся, когда он наконец сказал эти слова. — Ты просто невыносимый, но ты нравишься мне. Я просто прошу тебя поверить в меня. — Даже если ты не можешь обещать мне быть со мной до самого конца? — спросил Какаши. У него отчего-то перехватило в горле от слов Ируки, и вся злость, еще недавно сжимавшая его виски, куда-то испарилась. — Мне кажется, никто не может обещать этого, — покачал Ирука головой. — Я могу, — сказал Какаши. Ирука скептически выгнул бровь. — Я обещаю тебе быть с тобой до самого конца, — произнес Какаши. Он остановил машину у дома, а потом обернулся к Ируке, глядя ему в глаза. — Я обещаю быть рядом с тобой, что бы ни случилось. Я люблю тебя, Ирука. Слова повисли в воздухе — Какаши никогда никому не давал таких клятв, но страха он не чувствовал, потому что знал, о чем говорит, и на душе от этих слов наоборот стало спокойно и умиротворенно. Ирука выдохнул, неверяще смотря на него, распахнув глаза — подводка немного потекла, создавая впечатление нездоровых синяков под глазами, отчего его глаза казались еще больше. Это то, что Ирука ожидал услышать от Какаши, но не думал, что тот скажет это когда-нибудь — никто никогда не говорил ему таких слов. Но человек, сидящий напротив, только что сказал их, и Ирука с трудом мог поверить в это. — Черт, Какаши, — он выдохнул смешок, а потом прижался губами к губам Какаши. Тот ответил на поцелуй, вплетая пальцы в его волосы, пропахшие дымом. Ирука отстранился на мгновенье, заглядывая ему в глаза, его руки лежали у Какаши на плечах. — Я хоть и накурен и немного пьян, — улыбнулся Ирука, — но, пожалуйста, обещай мне одну вещь. — Какую? — поинтересовался Какаши, опьяненный его близостью. — Нет, ты сначала пообещай, — Ирука лукаво прищурился. — Ладно-ладно, обещаю, — сказал Какаши, неуверенный однако в том, что эта сделка была честной, но ему не терпелось услышать его просьбу. — Доверься мне, — попросил Ирука. — Не подвергай сомнению мои чувства. Я никогда бы не хотел сделать тебе больно, ты ведь знаешь это. Но ты, — Ирука ткнул пальцем в грудь Какаши, — ты постоянно делаешь мне больно своим недоверием. Мне больно, Какаши. Прошу, просто доверься мне. Какаши сглотнул, он не отрывал взгляда от Ируки — в электрическом свете уличных фонарей, единственном источнике освещения в машине, черты его лица казались особенно выразительными. Ирука просил его о многом, но это была необходимая жертва, если Какаши хотел любить и быть любимым. Боль — неизбежная сторона медали любви, и она всегда будет сопутствовать его по жизни. Именно она делала любого человека живым. Боли не надо бояться, а принимать, как данность, и Ирука готов был принять ее, а что же Какаши? Он устал бегать от нее. Видимо, ему действительно стоило довериться Ируке, пусть даже если их любовь не будет типичной любовью до гроба как в классических сказках. Никто не знает, что ждет их впереди, но Какаши хотел быть рядом с Ирукой столько, сколько им позволено. А эти латексные джинсы он все-так выкинет, подумал Какаши, отвечая на горячие благодарные поцелуи Ируки.