Лёд не прощает.

      Холодно. Было невыносимо холодно. Он чувствовал, как конечности потихоньку замерзают. Весь снег, в котором он лежал был окрашен в ярко-красный цвет. Таким был цвет клюквы на торте в его пятнадцатый день рождения; таким был цвет коленок, когда сестрёнка разбила их, упав с лестницы; такого цвета было последнее платье бабули Жене; такого цвета были простыни, на его постели, когда он уезжал на войну. Война. Он думал, что стоит опасаться фьерданцев, которые вдруг особенно яро загорелись идеей истребления гришей. Те были особенно агрессивно настроены против Равки в тот год, однако решили выбрать менее угрожающего противника в лице маленького островного государства Ликии. Такое решение с фьерданской стороны было вполне обоснованно. Королевская семья и главнокомандующий Ликии не ожидали, да и не могли ожидать такого резкого выпада в их сторону, когда на протяжении года Фьерда угрожала именно Равке «перерезать глотки их драгоценным дрюсье и обратить в пепел всё в Малом Дворце». А вдруг потом фьерданцы нападают на ликийский порт средь бела дня. И вот уже почти второй год идёт война. А вернее семсот шестнадцать дней. Осталось каких-то жалких две недели до того дня, когда весь этот ад будет длится два года. И в его затуманненом сознании проскользнула мысль, что он не увидит следующие две недели. Он может не увидеть даже следующие пять секунд. Мужчина усмехнулся. Думал, что стоит опасаться дикарей, а сам умрёт от меча своего же друга. Как же глупо умирать вот так. Вдали от дома. Как же тоскливо от мысли о том, что он не увидит просторы родной страны: снежные пики Фальских гор, озёра в глубине Холодных лесов, ярмарку на полуострове Святой Василисы, охоту на бескрайних просторах одного из островков архипелага Лиффов. Он уже не выпьет в каком-то баре с ребятами из армии. Он не сможет покататься на ландрах на одном из холмов, находящихся неподалёку от замка.       В этот момент он почувствовал, как натягивается ниточка его души. Тёплые руки Матери уже начали обвивать эту тонкую материю, чтобы натянуть её настолько сильно, чтобы оборвать. Так ему казалось тогда, когда глаза его тяжело закрылись. На самом деле же девушка со светлыми волосами потянула принца на себя, схватив его под мышки. Рената запыхтела от веса раненого мужчины. Она зажмурилась, но как только услышала вдали тяжёлые ругательства на фьерданском, практически рванула с места, пытаясь дотянуть принца до равкианской границы.       Как выстрел её настиг злобный, похожий на бешеную собаку, фьерданец. Он вскрикнул, как только увидел её голубую кефту: — Дрюсье!       Спасительница принца мгновенно опустила его на землю и заслонила собой. Рената, словно сама была ураганом, сложила руки в знак, и фьерданец был безжалостно откинут штормовым ветром в ближайший дуб. Он безжизненно осел на землю, пока в его глазах сверкала смерть, переливаясь своим тёмным сумасшедшим светом, значащим конец всего. Светловолосая вновь кинулась к раненному принцу и взвалила его на свои хрупкие плечи, наконец преодолевая границу, разделяющую Фьерду с Равкой.

***

      Айса тихонько, словно сейчас воспламенится от стыда, постучала в дверь кабинета Каза ровно в десять утра. Услышав приглушённое «входи», она медленно открыла дверь и ступила на скрипучий пол в кабинете нового генерала Отбросов.       Взгляд Бреккера казался чёрным даже при свете утреннего солнца, которое нежно пробивалось сквозь окна, на которых не было занавесок. — Ты просил прийти.       Каз сидел в кресле за своим столом. На нём была серая хлопковая рубашка, строгие чёрные брюки, жилет, украшеный дорогой вышивкой. Но чего-то не хватало его образу. Это Айса заметила сразу, даже до того, как он поднялся со своего места, оперевшись на трость. Муур расширила глаза, когда осознала, что на нём нет перчаток. А он, будто бы и не замечая этого, приближался к Айсе. Когда он наконец заговорил, расстояние между их телами стало равным полуметру: — Просил.       Это было единственное, что он сказал, прежде чем всё следующее произошло в одно мгновение. Его обнажённая рука легла на тыльную сторону её шеи, а сам он приблизился своими губами к её. Айса спёрто выдохнула, когда фиолетовый свет озарил, как ему казалось, всё убежище Отбросов.       Девушка стала тяжело дышать, пока он смотрел ей прямо в глаза. Потихоньку она начала чувствовать что-то большее, чем просто жар от его тела. Неведомая ей прежде сила начала клокотать в её груди. Обычно, когда она вызывала свою малую науку, там ощущался холод. Но сейчас внутри будто бы бурлил вулкан рядом с ледником, плавно перетекая в реку, гонимую по этим просторам северными ветрами. Сердце бешено застучало, а в ушах начало шуметь. Айса начала дышать будто бы в приступе. Она еле слышно прошептала, глядя в тёмные глаза Бреккера: — Каз, прекрати…       Он немедленно отпустил руку и отошёл, но погасло лишь свечение. Эта магическая атака сразила её настолько, что она упала на колени, хватаясь за грудь и пытаясь выровнять дыхание, но тщетно.       Глаза Каза забегали в панике. Он тут же сел на колени напротив неё и положил руку ей на спину: — Айса? Айса! Что с тобой?       Девушка даже не нашла сил, чтобы сказать, что она сама без понятия. Вдруг грудь пронзил болезненный укол. Она вскрикнула и упёрлась руками в половицы, чувствуя, как слёзы полосуют лицо. Её внутренности будто бы горели в огне и находились в самом холодном озере Ликии одновременно. Айса пыталась дышать ровно, но у неё не выходило, и с каждым вздохом кто-то будто бы разжигал пламя в её лёгких. Принцесса медленно подняла взгляд на Каза.       Он испуганно наблюдал за тем, как её изнутри разрывает неведомая сила. Руки его начали подрагивать. Несомненно, он осознавал, что необходимо позвать Нину, но Бреккер слишком боялся оставить Айсу одну. Если же сейчас она погибнет, и его снова не окажется рядом, это убьёт не только её, но и его.       Айса почувствовала, как знакомый холод начал искриться на кончиках пальцев. Так обычно её силы просили выхода. Девушка поняла, что нужно делать. Она внезапно расслабилась всем телом и соединила руки в знаке. Лёд вырвался из её пальцев и острыми сосульками разлетелся по сторонам, на удивление, не задевая Бреккера. Айса упала на пол обессиленная, желая отдохнуть, но силы решили иначе. С кончиков её пальцев срывались снежинки, но вскоре оттуда начала плескаться…вода? Каз нахмурился, когда заметил это и приблизился к Айсе. Он поднял её на руки положил себе на колени, убирая волосы с лица. — Принцесса…       Муур медленно открыла глаза, когда почувствовала жар, переливающийся на подушечках пальцев. Она прошептала: — Каз, уйди…       Она не хотела ранить его, предчувствуя что сейчас произойдёт. А он не послушал. Каз сильнее прижал её к себе и начал укачивать, как ребёнка.       С её пальцев соскочили искорки, до конца портя поверхность деревянного пола, после чего огонь зажёгся на руках. Пальцы Айсы были похожи на тоненькие свечи, которые зажигали ликийцы в праздник Последнего Пришествия Матери. Она медленно закрыла глаза, когда все пальцы потухли. Девушка, истощённая от такого сильного выброса энергии, потеряла сознание, даже не заметив, какой хаос она оставила после себя. Последним выбросом малой науки стал сильный ветер, раздувший все документы на столе Каза сильным фейерверком.       Каз в полном напряжении продолжал укачивать Муур в своих руках. В кабинете настала тишина. Теперь он вновь боялся дотронуться до неё голыми руками, но не из-за своего страха, а ради её же безопасности.       Он медленно встал и хромой походкой отправился к своей кровати. Каз аккуратно положил принцессу на неё, а сам надел перчатки, схватил трость и быстрым шагом вышел из кабинета.

***

      Нина пила чай на самом нижнем этаже, прямо в «Клубе Воронов». Все Отбросы прекрасно знали, что с мисс Зеник лучше не шутить, а поэтому она сидела почти в полном одиночестве. Исключением стали Эмили и Теодор Фонти. Первая протирала бокалы, а второй делал вид, что помогал, нервно поглядывая на Нину.       Девушка улыбнулась и взглянула на молодую пару: — Спрашивайте, что хотели, а то я уже заканчиваю пить чай. Милс пихнула локтем мужа в рёбра и тот, попыхтев чутка, перегнулся через барную стойку и хитро улыбнулся. Он по-шпионски шепнул: — Ты же хорошо знаешь Бреккера?       Зеник усмехнулась, предполагая два пути развития последующего диалога. Либо же Фонти интересуются Казом чисто из-за Айсы и их странных чувств друг к другу, либо Теодор метит на должность нового лейтенанта Отбросов. — Допустим, — хитро, по-лисьи улыбнулась Нина.       Тео сощурил глаза, когда спросил: — Какой он вне работы?       Корпориалка победно улыбнулась и решила разрекламировать Каза в самом лучшем свете. Девушка повторила жест Фонти и перегнулась через стойку так, будто собиралась поделиться секретом: — Вообще, на самом деле, Каз довольно милый, заботливый и добр… — Зеник, мать твою, ты где ходишь?! — раздался громкий голос главы Отбросов ещё на лестнице.       Вздрогнули от его злого тона все, даже парни, которые уже довольно давно состояли в банде. Нина так вообще чуть со стула не свалилась. Она вскочила, подбежала к подножию лестницы и испуганно взглянула на Каза: — Что случилось?       Он, ничего не говоря, перехватил запястье Нины и потащил наверх как можно быстрее. — Зеник, я только успел подумать, что ты умная.       Корпориалка остановилась в испуге: — Где она?       Каз устало смерил Нину взглядом и сказал: — В моей комнате, в неё можно попасть через кабинет.       Даже если девушка и удивилась, то виду не подала и рванула по ступенькам на этаж, где находился склад каких-то бесполезных, по мнению Нины, документов, который Бреккер почему-то величал «кабинетом». Она ворвалась в комнату и обнаружила страшную картину: две лужи, куча льда, которая тоже постепенно таяла, превращаясь в воду, какие-то странные чёрные пятна на половицах, а также разбросаные везде документы. — Что тут… — Зеник сглотнула, спрашивая у самой себя, — произошло.       Было похоже, что тут побывало сразу четыре гриша: шквальный, проливной, инферн и лико-гриш. Если личности последних можно было установить, то первые два…       Вдруг ноги девушки будто бы снова приобрели способность двигаться, и она рванула в комнату Каза. Бледная, очень холодная Айса лежала на его постели в своей простой белой рубашке и брюках, естественно, в изменённом обличии. Зеник начала щупать ниточку жизни ликийской принцессы, и та, слава всем Святым, была прочной и неестественно яркой. Такой яркий оттенок золотого она видела лишь в Большом Дворце, когда была приглашена туда ещё при жизни генерала Киригана вместе со всеми гришами.       Девушка облегчённо выдохнула. К тому времени, как Нина склонилась на колени возле кровати и стала разгонять кровотечение Айсы, чтобы разогреть её, Каз уже стоял в дверном проходе.       Как только Зеник почувствовала, что Айса начала дышать ровнее и становиться румянее, она убрала руку с груди принцессы. Нина встала с колен и обратилась к Казу, сцепливая руки в замок. — Всё хорошо, такое иногда бывает, когда гриши истощены после долгого боя, но… — она взглянула прямо в глаза Бреккера, — я не понимаю, откуда взялось это истощение. Это же ведь связано с тем, что творится сейчас у тебя в кабинете?       Каз сверкнул глазами и как-то по-злому улыбнулся: — Какая Вы догадливая, мисс Зеник. Да, действительно, эти события взаимосвязаны, но я спешу Вас огорчить, ведь я и сам ни на капельку не понимаю как.       Нина разозлилась. Они оба были на взводе. Особенно, когда Айсе становилось плохо, ведь каждый из них начинал нервничать, а в их «дружной» паре волнение выражается только через агрессию. Однако, несмотря на свою злость, она медленно вдохнула и спросила: — На вас напали?       Он покачал головой. Нина нахмурилась, но морщинки на её юном лице разгладились, превращаясь в удивление, как только Каз рассказал настоящую причину. — Это…она одна сделала, — в его каждом слове чуткому уху Нины была слышна нежность и забота, которые он так пытался скрыть. — Я и сам не понял как. В первый раз такого не было…       Нина заинтересованно подалась вперёд и встала напротив Каза, скрестив руки на груди: — В первый раз?       Бреккер театрально закатил глаза, но Зеник уже поняла, что парень проговорился о чём-то, но пытался сделать вид, что так и было задумано. — Сначала появляется фиолетовое свечение. На её теле и в пространстве, а в этот раз внезапно ей стало плохо и она упала. Сначала она просто тяжело дышала, а потом начала кричать от боли и хвататься за грудь, — боль за неё слышалась в его напускном спокойствии. — Я перевернул её на спину, а она внезапно составила знак — или как это называется у вас — и начались какие-то странные выбросы её силы. Сначала лёд, а потом внезапно появилась вода.       Нина расширила глаза и воскликнула в шоке «что?», но вскоре опомнилась и решила выйти вместе с Казом из комнаты.       Они вновь оказались в кабинете и тут уже Зеник в полный голос спросила: — Что ты сказал?!       Каз поднял бровь и скрестил руки на груди. — Я же сказал: из её пальцев начала литься вода, а потом внезапно полетели искры. Она потеряла сознание уже после того, как искры превратились в огонь на её пальцах. А напоследок, — он указал рукой на разгром, царивший в кабинете, — устроила ветер.       Нина потеряла дар речи. Конечно, она уже привыкла, что у их лико-гришей по две подчинённых малых науки, но чтобы их было пять… И, вероятнее всего, Айса не утаила бы от них наличие всех способностей эфириалов. Как минимум, не тогда, когда жизнь Саши была на кону. И, судя по описанию Каза, она сама была в шоке от происходящего и не тренировала такие восхитительные навыки. Но один вопрос оставался открытым. — Тот свет, про который ты говорил, откуда он? — спросила Нина, закусив губу.       Бреккер смотрел в дверь, ведущую на балкон, на который не так давно залезла Инеж, чтобы сообщить о том, что скоро их позовут на дело, которое изменит вскоре всю его жизнь. Он, даже не глядя на Зеник, ответил: — Он будто бы исходит из неё. Светится под кожей. А потом будто бы вырывается из-под неё. И происходит это только тогда, когда я касаюсь её кожи.       Нина посмотрела на него: — В перчатках?       Каз усмехнулся и повернул голову в её сторону: — А какая разница, Зеник?       Нина закатила глаза и сказала саркастично: — Ну да, действительно, какая мне разница! Бреккер, какая же ты дубина! Хочу узнать больше о природе её способностей, и всё.       Каз вновь болезненно усмехнулся и кивнул. — Без перчаток.       Зеник засмеялась, несмотря на то, что сама безумно переживала за Снежинку: — Тогда, поздравляю, Бреккер, ты теперь личный усилитель мисс Муур.