Секреты (от) Гриши Йегера

Восемь лет спустя

Кто-то бил его по щекам. Зик хотел открыть глаза, но веки не слушались. Живот разрывался от боли, несмотря на знакомую муть в голове от морфия. — Номер и группа крови, — спросил кто-то. Судя по раздраженному тону, не в первый раз. На секунду Зику почудилось, что это Гриша. Похоже, он обронил жетоны. Зик попытался ответить, но изо рта вырвался только стон. Язык пересох и не слушался. Сознание медленно уплывало. — 214782. Капитан Зик Фриц. Вторая отрицательная, — отчеканил Эрен вдалеке, хватая воздух между словами, как после пробежки. — Сейчас поищу, — отозвался тонкий женский голосок. — Редкая. Бери мою, — скомандовал Эрен. Он уже находился рядом, у самого изголовья. — Может не подойти, — цыкнул врач. — Подойдет. Он мой брат. Услышав это, Зик взбодрился и кашлянул. Движение отозвалось такой резью, будто тело разорвало на две половинки. Кто-то заботливо приложил к его губам стакан воды. Наверное, Эрен. Сквозь больничную вонь, запах пороха, земли и крови Зик уловил аромат шампуня с зелеными яблоками. Эрен не пользовался им уже много лет. В первый раз вода почти не попала в горло и стекла по щеке на подушку. Потом ему удалось сделать пару глотков. Звякнули жетоны Эрена. — Крюгер. Фамилии разные, — пискнула медсестричка. — Да какая разница! — Эрен злился, а в таком состоянии он мог врезать даже девушке. — Да. Брат, — Зик нашел в себе силы вмешаться и снова закашлялся. — Под вашу ответственность, лейтенант, — пригрозил врач. — Давай быстрее, — рыкнул Эрен. Медсестра запахнула ширму. Скрипнули колеса соседней кушетки, на которой должен был разместиться Эрен. Запахло спиртом, и холодный комочек ваты прижался к руке. Зик не почувствовал укол, потому что живот все сильнее давал о себе знать. — Надеюсь, я тебя все-таки не прикончу, — сказал Эрен. — Я предпочитаю быть убитым тобой, чем спасенным кем-нибудь другим, — ответил Зик полушепотом, глотая половину букв. — Бредит? — испугалась медсестричка. — Нет. Это из Моби Дика, — пояснил Эрен. «Понял», — удовлетворенно подумал Зик и снова заснул, вспоминая самый счастливый год в школе.

***

Радио кричало на полную громкость, Эрен качал головой в такт. В училище его заставили обрезать волосы, но он отрастил их после выпуска и стал прятать под фуражкой привычную гульку. Под угрозой дисциплинарного взыскания в рабочее время прическа была приглаженна до последнего волоска. Зато на гражданке пряди торчали во все стороны, как у беспечного подростка. Глядя на него, Зик тоже расслабился и перестал бриться. Борода росла с такой скоростью, что, наверное, к концу больничного ее придется срезать газонокосилкой. Зик думал, что они едут домой. Военным полагалось по квартире, так что они сдали комнатушку Эрена в аренду каким-то студентам, а сами остались в квартире «капитана Фрица». Хорошее место — в центре Либерио. Карла помогала с ремонтом, поэтому на каждом крючке висело по розовому полотенцу, но Зику нравилось. Уютно, не то что его безликая и бесцветная детская, в которой дедушка теперь хранил ящики с луком. Однако Эрен проехал мимо. Машина свернула на трассу, ведущую в Сигансину. — Мы едем к Карле? — удивился Зик. Она уже позвонила и сказала, что придет вечером. — В больницу. — Зачем? — А швы ты себе сам снимешь? — Лучше сам, чем туда, куда ты намылился. Сбрендил? Зик видел отца всего пару раз за последние годы, и то мельком. Тот все-таки ушел от мамы в день, когда Зик поступил в училище. Бабушка с дедушкой с ним не разговаривали и теперь рассказывали новеньким прихожанам и соседям, что Дина — их дочь. — Нравится он тебе или нет, он хороший врач, — нахмурился Эрен. — Он пырнет меня скальпелем. Или я его. — Перестань, — он закатил глаза, потому что давно помирился с Гришей и звонил ему хотя бы раз в месяц. — Он же мой отец. — Ага. И мой. Эрен выключил радио и поджал губы. С возрастом он все больше походил на Гришу. Они еще не обсуждали произошедшее в госпитале — вокруг было слишком много людей. К тому же, сначала Зик трусливо надеялся, что тот разговор померещился ему под обезболивающими. — Как давно ты знаешь? — спросил Зик, когда Эрен уже почти доехал до больницы: они добрались до окраины, где деревьев было больше, чем домов. — С ужина. — Ну да, конечно, — фырнул Зик и схватился за живот. Он так и не привык двигаться без рывков. — Серьезно, я только догадывался, — неожиданно серьезным голосом ответил Эрен. — Помнишь про драку в старой школе? Там больница рядом, меня сразу к папе и отправили, а он на операции был. Я сидел-сидел в его кабинете, скучно стало, залез в шкаф. А там моя фотка. И ещё одна. Я когда тебя первый раз увидел, сразу подумал, что похож, но хрен знает. Зик хотел спросить, что Эрен думает по поводу их родства, но действия говорили громче слов. С того дня как Зик вошёл в кабинет Эрвина Смита, они расставались не дольше, чем на пару недель и то лишь по работе: Зика чаще оставляли в офисе и отправляли только на крупные миссии, а Эрен сломя голову бросался в каждую заварушку. Машина притормозила перед кирпичным фасадом больницы. У входа выстроилась вереница автомобилей. Один особо наглый водитель перекрыл подход к крытому крыльцу. В другой день Зик разбил бы ему лобовое стекло — солдат никогда не судили по мелочам — но сегодня чувствовал себя слишком измотанным. Плакат с улыбающейся девушкой действовал на нервы. Эрен обошел машину, помог ему вылезти и закусил губу. Глаза были большими и извиняющимися. — Куда собрался? — спросил Зик и уперся рукой об капот, чтобы не качаться. — У Армина конференция. Я обещал прийти, раз мы дома, — затараторил Эрен. — Тебя заберет Пик, я договорился. — А меня спрашивать не надо? Зик раздражался каждый раз, когда Эрен заводил любимую шарманку о важности друзей. После выпуска из училища он наладил связь даже с Жаном, которого, казалось, на дух не переносил. Зик, наоборот, отдалялся. Отвечал на письма и звонки, но говорил мало, сухо, неохотно. Встречи становились все более редкими, пока не прекратились. Его бы давно забыли, но Имир женилась на Хистории, а Николо, неожиданно для всех, на Саше, поэтому оба класса еще общались. Эрен часто подписывался двумя именами и передавал несуществующие приветы. — Не ворчи, ты ее любимчик. Зик закатил глаза, но не стал возражать. Он отослал Эрена и сам дошел до больницы, героически преодолев две ступени на крыльце. В приемной сидела хмурая тучная женщина в чепчике. Вокруг было полно народу, но Зик, не обращая на них внимания, протянул удостоверение. Очередь расступилась, а женщина взмахнула руками. — Офицера к доктору Йегеру! Она наспех чиркнула записку, передала ее санитарке и отправила Зика в конец коридора. Другие люди, которые ждали приема, скривились, но благоразумно промолчали. Санитарка заскочила в кабинет. Паренька, которого уже осматривал Гриша, просто выпнули: он выпучил глаза и на ходу застегивал рубашку. — Проходите, — широко улыбнулась девушка. Зик улыбнулся в ответ. Эрен не любил внимание и разглагольствал о пользе обществу, зато Зик старался выполнять только те задания, которые приблизят его к новому званию. Он рассчитывал к тридцати пяти дослужиться как минимум до полковника. Кабинет Гриши претерпел ремонт. Стены перекрасили в серый, понавешали «познавательных» плакатов с человеческими внутренностями. Книжный шкаф превратился в полку, зато стеллаж с инструментами разросся на всю стену, будто Гриша собирался прямо здесь трансплантировать кому-то голову. На кушетке лежала одноразовая простынка. Гриша за столом спешно заполнял карточку предыдущего пациента. Очки съехали на нос, он мельком взглянул на вошедшего поверх линз и не узнал родного сына. Наверное, из-за бороды. Зик, кряхтя, лег на кушетку. Ручка скрипела по бумаге, но Гриша быстро закончил и взял записку. — Так, добрый день, капитан Фе… Фи… — Фриц, — с небывалым удовольствием поправил Зик. Гриша медленно моргнул и побелел. Потом кивнул, попытался придать себе деловой вид. Выходило почти убедительно. — Какие жалобы? — спросил он и достал с полки чистую тетрадь: Зик еще ни разу не бывал в этой больнице. — Рваная рана, осколок снаряда. Две недели назад. Зик расстегнул рубашку и вытянул руки вдоль кушетки. Она была узковата. Зик гадал, как врачи осматривают толстяков. — Как это произошло? — А это пишут в карточке, доктор? Гриша вздохнул. Кажется, последние годы были к нему жестоки. Он похудел, седина расползлась от висков во все стороны. Одежда была слегка помятой: Карла — не Дина, чтобы гладить его рубашки в пять утра. — Нет, капитан Фриц. Швов было столько, что Грише пришлось изрядно попотеть. Зик чуть не задремал и обрадовался, когда отец помазал его вонючей мазью и налепил повязку: это означало, что процедура закончена. — Отлично заживает, — в итоге сообщил Гриша и бросил перчатки в мусорку. — Сутки не мочить. Рану не трогать как минимум две недели, ограничить физическую активность. — А сексом заниматься можно? — не сдержался Зик, хотя с Эреном-наседкой ему и так ничего не светило. Он надеялся, что Гриша смутится и проблеет что-то невразумительное, но тот, видимо, вжился в роль доктора. — Через две недели и аккуратно. Зик постарался не выдать разочарования. Он застегнул пуговицы и понял, что не может подняться. Гриша невозмутимо подал ему руку. — Как мило с вашей стороны, доктор. Гриша снял очки и потер переносицу. «Какой же он старый», — подумал Зик. — Тебя есть кому забрать? — спросил он и Зик сжалился. — Да. Пик заедет. — Правда? Я думал ты разругался с друзьями, — удивился Гриша. — Не с ней. С Гарльярдами из-за матча, ещё в школе. Мы уже помирились. «Оставили в прошлом детские обиды», — он процитировал Эрена, потому что на самом деле при имени Марселя в нем вскипало раздражение. «Титаны» в тот год проиграли, но старшего Гарльяда все равно заметили. Он остался в спорте и неплохо зарабатывал, хотя в столицу, конечно, так и не попал. — На Эрена ты тоже никогда не злился. И на Карлу. Видимо, ты готов простить всех, кроме меня, — печально сказал отец, глядя себе под ноги. — Может быть, — ответил Зик и, почувствовав себя неуютно, вышел. Еще проходя по коридору, он увидел в окно крохотную розовую машинку Пик. Все-таки он был рад ее видеть. Возможно, ему следует чаще слушать Эрена.