Секреты (от) Гриши Йегера

Сегодня Эрен достал из закромов свою гордость — старенькую игровую приставку. Зик взял у Карлы розовую тряпочку и тщательно протер все стыки на корпусе, пока Эрен перебирал картриджи. Большинство сохранили желтый пластиковый корпус и даже наклейки с названием, но на дне нашлось несколько одиноких микросхем. Эрен втыкал их в приставку, разочарованно хмыкал и с кряхтением вытаскивал — пластинки утопали в разъеме и не подцеплялись пальцами. — О! «Чип и Дейл», — воскликнул он. Зик уже давно отложил чистую приставку и пытался распутать гирлянду. Проводки постоянно появлялись в спальне Эрена, будто заползающие со двора садовые змеи. Зик смирился и уже не убирал их в коробку, а только развешивал в более-менее приемлемых местах. Конечно, на следующий день лампочки снова сверкали на полу, даже если Зик оставался ночевать у Эрена. Он почти начал верить в домашних приведений, потому что Эрен почти все время был у него на глазах, и ему просто некогда было учинять беспорядок. — Кто? — не понял Зик и заглянул на экран. Пиксели складывались в двух коричневатых двуногих существ. Один из них стоял на яблоке и мигал, ожидая команды игрока. — Ты не смотрел «Чипа и Дейла»? — спросил Эрен, не дождался ответа и затараторил. — Они бурундуки. То ли друзья, то ли братья, я так и не понял. Людей спасают. Бери джойстик, будешь Чипом. Он зануда. Зик нехотя сполз с кровати. Карла была дома, так что они должны были заниматься типичными «мальчуковыми» делами или учебой. Конечно, она уже давно догадалась, что они не совсем друзья, но Зик принципиально не хотел это афишировать. Эрен посмеивался, но не спорил, хотя ни в одном другом вопросе не уступал без боя. Джойстики были разные. Один новее, округлый и яркий как гоночная машинка. Другой либо изначально желтый, либо пожелтевший от старости — «привет» из прошлой эпохи. Зик выбрал именно его. Эрен сумбурно объяснил, на какие кнопки нажимать, после чего Чип и Дейл принялись перепрыгивать через ящики, убегать от железных собак и бросаться яблоками. Зик гадал, почему здесь вообще на каждом шагу яблоки, если настоящие бурундуки питаются орехами, когда в дверь постучала Карла. — Мальчики, ужинать! Это уже стало привычным. Мама никогда не звала Зика к столу, потому что обед начинался в одно и то же время. К моменту подачи блюд все были обязаны занять свои места и взять по кусочку хлеба. Однако Крюгерам порядок только снился. Ужин готовили в пять, в семь, в девять вечера, не готовили вообще или подавали дважды. Меню было таким же непредсказуемым. Зик хвалил всю еду Карлы, даже немного пережаренную или недосоленную. Если мама принимала похвалу за элементарную вежливость и почти не реагировала, то госпожа Крюгер слегка розовела и улыбалась. — Пойдем, Чип, — сказал Эрен, грубо выдергивая приставку из розетки. — Ты ждешь, что я тоже буду называть тебя бурундуком? — Зик закатил глаза и расправил складки на брюках. — А почему нет. Они милые и пушистые. — Вот именно. Пока Эрен перебирал милых животных, которых можно превратить в прозвища, они спустились на первый этаж. Разговор каким-то образом дошел до бобров, но тут из прихожей донесся еще один голос. Мужской. Эрен осекся. — Какой сегодня день? — напряженно спросил он. — Двадцать четвертое, пятница, — ответил Зик и догадался. — У твоего отца сегодня нет ночной смены, да? — Да, я забыл про новый график. Эрен застыл в коридоре. Кажется, у него были неплохие отношения с отцом, но, видимо, не настолько, что знакомить его с «новым другом». Зик и сам был не готов, что все внимание будет приковано к нему. Он старался как можно меньше бывать дома, надевал, что попадется под руку, и часто забывал про бритву. — Я пойду домой, — сказал Зик, но за дверью Карла уже сообщила: — А у нас сегодня гость. Помнишь, я говорила про нового мальчика? — Поздно, — вдохнул Эрен и вошел в столовую. Несмотря на соблазн соврать про неотложное дело, Зик все-таки последовал за ним. Видимо, господин Крюгер не часто бывал на совместных ужинах, потому что Карла расстаралась: растопила камин, поставила на стол подсвечник и маленькую вазочку, положила каждому тканевые салфетки вместо обычных, которые вытягиваются из коробки одна за другой как из рукава фокусника. В комнате приятно пахло ее духами, печеной курицей и апельсинами. Из классической картинки идеальной марлийской семьи выбивалась только кислотно-зеленая толстовка Эрена и тихая попсовая мелодия: Карла всегда готовила под музыку и забыла выключить на кухне магнитофон. Зик сел на привычное место. Впервые напротив него тоже было накрыто. Господин Крюгер отошел, чтобы повесить пальто; Зик видел только его тень в прихожей. — Кому картошечки? — кастрюля не поместилась на маленьком столе, поэтому Карла выкладывала пюре каждому в тарелку. Эрен отказался, а Зик с улыбкой протянул блюдце. Сегодня здесь было на редкость уютно. Он почти не жалел, что остался, до тех пор пока напротив не уселся Гриша Йегер. — Привет, па, — сказал Эрен, пытаясь вилкой оторвать от курицы ножку. Гриша не отреагировал. Они с Зиком молча смотрели друг на друга и моргали, надеясь, что наваждение сейчас развеется. — Картошечки? — спросила Гришу Карла. Растерявшись, он зачерпнул пюре вилкой вместо ложки и уронил влажный комок себе на брюки. Если бы Зик не знал, что происходит, то решил бы, что доктора преждевременно одолело старческое слабоумие. — Все нормально? — тихо спросила Карла. — Да, — очнулся Гриша и убрал пюре с коленей, — устал на работе. Зик хмыкнул. Первое замешательство прошло, и теперь он чувствовал себя почти спокойно. Конечно, с чего ему нервничать — вокруг одни знакомые лица. — Зик. Доктор Йегер, — представила их Карла, и Зик из всех сил сдерживал смех: он знал, что если начнет хохотать, то не остановится. — Приятно познакомиться, — выдавил отец и отпил одним глотком пол бокала. — А как давно вы с Эреном дружите, напомните? — С сентября. Я остался на второй год, — признался Зик и с наслаждением наблюдал, как вытягивается лицо Гриши. — Это же не страшно, да, дорогой? — заступилась Карла, поистине святая женщина. — Это все мистер Смит, ты же его знаешь. Ну ничего, мальчики взялись за ум. Учатся целыми днями, — протянула она и подмигнула Зику. Эрен отложил вилку и взял кусочек хлеба. Щипал его, измельчая до еле видимых крошек. Рядом с тарелкой постепенно образовывалась горка. — Конечно, не страшно, — Гриша не мог не согласиться, потому что Карла с угрозой сжала его предплечье. — В университет уже не поступить, но Зик наверно и не собирался. Видно, спортсмен. Угадал? — Нет, что вы, доктор Йегер, — Зик два раза пронзительно скрипнул ножом по тарелке. — Мы с Эреном в разведку пойдем. Гриша промокнул лоб салфеткой. Дома он ужинал в застегнутом на все пуговицы пиджаке и галстуке, а здесь — в одной белой рубашке, отчего казался почти голым. Носогубные складки выделялись особенно ярко, и уголки рта будто бы опускались вниз. Он походил на грустного клоуна, который смыл грим и еще не отдохнул после выступления. Карла рядом с ним казалась напряженной, но все еще красивой, как фея. Зик старше Эрена меньше, чем на год — на десять месяцев. Гриша спал с другой женщиной, пока первая была беременна, лежала в роддоме, возилась с младенцем. И все эти годы — тоже. Если бы мама узнала, то простила бы отца и возненавидела Карлу. Зик чувствовал вину за то, что госпожа Крюгер все еще ему нравится. Она ничего не знает, это точно. Зик перекладывал еду из одной тарелки в другую, Эрен — измельчал уже третий кусочек хлеба. Гриша ел только потому, что Карла явно была готова выволочь его в коридор для серьезного разговора. — Разведка — самое опасная работа во всей Марлии, — опомнился Гриша после пяти минут напряженного молчания. — Я работал в военном госпитале, их постоянно забрасывают в горячие точки. Вас вернут домой по кусочкам в цинковых гробах. — Гриша! — воскликнула Карла. — Удивительно, а мой отец всегда говорил, что военный — уважаемая профессия! — ответил Зик с преувеличенным удивлением. — А я почти совершеннолетний, — вмешался Эрен, первый раз за вечер поднимая голову. — Мои кусочки тебя не касаются. Лицо Гриши сливалось с алыми розочками на салфетках. Отец краснел всего пару раз на памяти Зика. Он бы позлорадствовал, но в затылке разливалась тяжесть и боль. — Время уже позднее… — намекнула Карла, когда поняла, что дело может дойти до драки. — Да, правда. Отец меня, наверно, обыскался, — сказал Зик, и у Гриши дернулась губа. — На улице уже темно. Я провожу до остановки, — ответил Гриша. Карла пыталась помешать, но Эрен увел ее на кухню, предлагая вместе помыть посуду. Гриша надел пальто. Зик не стал подниматься на второй этаж за своей ветровкой и снял со спинки дивана кофту Эрена — завтра вернет. Они встали за остановкой. Нужный автобус подъехал сразу же, но в него не вошло ни одного пассажира. На улице было прохладно, особенно на контрасте с жаркой гостиной. Солнце только садилось, но уличные фонари уже горели. Предлог Гриши казался особенно нелепым. Как и он сам, впрочем. Худой и старый. Зик расправил плечи, сунул руки в карманы и приподнял подбородок. Он больше не боялся отца. — Как ты узнал? — спросил Гриша, доставая из внутреннего кармана сигарету. Зик не знал, что он курит. — Только сейчас, — он пожал плечами. — Да, и просто так сдружился с Эреном? — спросил Гриша, судорожно присасываясь к фильтру. — А что? Я недостаточно хорош для твоего любимого сына? — Любимого? — Гриша запахнул полы пальто и улыбнулся, как сумасшедший. — Я мог уйти к Карле. Я остался из-за тебя. — Остался? Ты так это называешь? — разозлившись, Зик вырвал сигарету из его рук и бросил в урну. Хотелось рассказать, что из-за этого «одолжения» Зик сейчас спит с младшим братом, но все же он промолчал, чтобы не подставлять Эрена. — Думай, что хочешь. Мне все равно, — Гриша расставил руки в стороны. — И что теперь? Зик посмотрел вдаль, на пустую дорогу. Знакомая улица, в последнее время он проезжал по ней почти каждый день. Ему нравились яркие вывески и женщины с развевающимися волосами. И этот дом. Когда в нем нет Гриши, конечно. Даже этот чудовищный ужин не омрачил приятных воспоминаний. — Эрен знает? — вдруг пришло в голову Зику. Эрен весь вечер сидел тише воды и ниже травы, что ему не свойственно. Если он знает, то почему… — Нет. Нет, конечно, — отмахнулся Гриша, как от само собой разумеющегося. — Никто не знает. Только ты и я. — Пусть так и остается. — Что? Подошел еще один автобус. Незнакомый, красный. Зик понятия не имел, куда идет этот маршрут, но запрыгнул в открытую дверь. Ему нужно было подумать. Плевать на отца, на маму, на Карлу. Он гадал, должен ли поделиться с Эреном. Это было бы правильно. Зик уже знал, что никогда этого не сделает.