Помнишь? Мы там были.

----1---- Алиса «Арису» Уайт Многие говорят — «ни за что не поверю, пока не увижу собственными глазами». Людям всегда нужно подтверждение абсолютно всего, что происходит вокруг них. Читая книги, мы хотим верить в то, что это основано на реальных событиях. Просматривая новости, мы требуем фактов. А в споре друг с другом обязательно приводим аргументы. Даже неоспоримым доказательством нашего собственного существования является то, что мы воспринимаем мир нашими органами чувств. Мы видим в зеркале себя и свое тело, слышим звуки окружающего мира, чувствуем запахи, можем прикоснуться друг к другу и попробовать что-либо на вкус. Прежде всего мы верим себе самому и своему восприятию. Но что, если оно вам лжет? Меня зовут Алиса, хотя в этом я уже не очень уверена. Я веду дневник, чтобы точно знать, что действительно со мной произошло. Потому что в свои шестнадцать лет я перестала верить самой себе.

***

В этот холодный и дождливый вечер я брела в сторону автобусной остановки, мимоходом ненавидя свою школу и весь мир. Было начало сентября, и пронизывающие ветра и дожди постоянно испытывали этот город на прочность. Я ужасно устала, проголодалась и предпочла бы вернуться домой гораздо раньше. Меня задержали в школе из-за сущего пустяка — видите ли, я неправильно ответила на какой-то ужасно важный вопрос в тесте по истории. А если быть точной — я неправильно назвала дату начала войны. И поэтому добрых три часа мне пришлось дополнительно выслушивать лекцию об этой самой войне. Не понимаю, кому это может быть интересно? Я не люблю войны, я вообще не люблю насилие. Миру мир, в конце концов! А еще мне не давал покоя дурацкий обычай приводить в школу своих отцов, который был популярен в этом маленьком городке. У таких тихих городков в наполовину сельской местности нет каких-то особенных достопримечательностей, в них не происходят сколько-нибудь значительные события, поэтому им приходится довольствоваться своими собственными изобретениями вроде выдуманных местных праздников. Этот праздник назывался просто и коротко — День Отца. Это когда маленькие девочки и мальчики тянут за руки своих пап, а те потом рассматривают классы, переполненные игрушками, и корявые рисунки на стенах с преувеличенно восхищенным видом. Но в моем классе всем по шестнадцать, а некоторым уже даже есть восемнадцать. Это явно не тот возраст, в котором нужно привести папу в школу за ручку и показывать ему свои поделки из пластилина и бумаги! Завтра парковка перед школой заполнится машинами разной степени дороговизны, а сама школа — мужчинами в пиджаках и галстуках. Каждый ученик или ученица будет намекать на то, что его отец круче всех других. Сплошная показуха. Как меня это раздражает! Нет, дело вовсе не в том, что я боюсь, что мой отец окажется недостаточно крутым. Как раз наоборот, мой папа в его потертых джинсах и видавшей лучшие времена кожаной куртке, с обветренными и загорелыми щеками и мотоциклетным шлемом под мышкой был бы гораздо круче всех этих костюмированных позеров. Но мой отец не придет. Он обожал гнать свой мотоцикл навстречу солнцу и ветру и искал себя в бесконечных скитаниях по дорогам. Он обещал вернуться к нам, когда найдет то неуловимое нечто, что ускользало от него на протяжении всей его жизни. Два года назад он позвонил моей маме из будки телефона-автомата на какой-то безымянной заправке. В трубке шумел ливень, и прерывающимся от помех голосом отец сказал, что наконец нашел то, что искал. Он пообещал наконец вернуться к нам, но судьба распорядилась иначе. Он разбился насмерть в тот же вечер по дороге домой. Я тяжело вздохнула и в очередной раз пнула черную школьную сумку на длинной ручке, равномерно бьющую меня по ногам. Ненавижу День Отца! Но это будет завтра, а сегодня… Словно в ответ на мои душевные страдания вдали раздался тихий удар грома, а потом с хмурых небес полил колючий серый дождик. Отлично. Простудиться завтра будет как раз кстати, но болеть всю неделю мне не хочется. Я застегнула куртку и натянула на голову капюшон. Во время дождя город стал каким-то неприветливым и маленьким. А еще почему-то темным. Дома, покрытые желтой потрескавшейся краской, теперь казались вырезанными из серого картона. Даже цветы, густо растущие на каждом балконе, словно завяли и потускнели. Я внезапно подумала, что уже довольно поздно, а из-за шороха дождя я не слышу не только своих шагов, но и шагов того, кто мог бы меня преследовать. Я остановилась и резко обернулась. Улица позади меня была абсолютно пуста. Но тем не менее в душе начала подниматься волна нервного страха, сердце перешло на бег, а кровь застучала в висках. Потом мне стало душно, мир вокруг сжался до размеров футбольного мяча, я бросилась вперед, и вскоре внезапно обнаружила, что сижу в луже, прислонившись спиной к грязной стене дома в совсем незнакомом квартале. Я потрясла головой. Сама не понимаю, почему это происходит. Просто иногда мне становится очень страшно, и я сама не понимаю, что делаю. Вот и сейчас… Долго ли я бежала куда глаза глядят? Одно точно ясно: я заблудилась. В душе снова зашевелилась паника. Я потерялась… — Эээй! — завопила я, задрав голову вверх. — Здесь кто-нибудь есть?! Нет ответа. Равнодушные серые дома, две пустые улицы, конец которых терялся в пелене дождя и тишина. Я медленно встала и побрела вперед. В голове лихорадочно крутились мысли. Что мне делать? Попробовать постучать в дома? Спросить дорогу? Попросить карту? Глупо потеряться в своем же городе! Меня оправдывает только то, что живу я не в самом городе, а в коттеджном поселке недалеко от него. При свете дня я бы нашла дорогу до нужной мне автобусной остановке, но из-за дождя все кажется каким-то не таким… Незнакомым. Так, спокойно! Только не паниковать! Я обязательно что-нибудь придумаю. В конце улицы мелькнул темный силуэт. Человек! Какой-то запоздалый прохожий! Нужно спросить у него, где я нахожусь. Не успев подумать как следует, я уже неслась к нему, перепрыгивая через лужи. — Подождите пожалуйста! — крикнула я на бегу. Однако он почему-то начал убегать от меня. Мне ничего не оставалось, как погнаться за ним. Так мы и петляли по улицам, пока я совершенно не выдохлась. — Ну хорошо, — пробормотала я, пытаясь восстановить дыхание. — Не хотите разговаривать и не надо! Сзади послышался тихий смешок. Я молниеносно обернулась, но никого не увидела. Зато когда я снова посмотрела вперед, то увидела рекламный щит с картой города. «Вы находитесь здесь» — сообщала красная надпись. Это было как раз то, что мне нужно. До дома я все-таки добралась, поймав один из последних автобусов. Я была усталая и злая на человека, который убежал. Я подпрыгнула, вдавила кнопку дверного звонка, и тут же ручка моей сумки предательски отстегнулась и учебники попадали на землю. Чертыхаясь, я присела, чтобы их собрать. Но когда я потянулась к учебнику по биологии, то наткнулась на чужую руку. Удивленно подняв глаза, я встретилась взглядом с незнакомым человеком. Это был юноша, примерно моего возраста, одетый в промокшие насквозь джинсы и грязную футболку. — Спасибо, — буркнула я, собираясь забрать у него учебник. Но тут входная дверь открылась, и на пороге показалась моя мама. Я мгновенно оценила ситуацию: я собираю учебники под дождем с незнакомым и довольно симпатичным молодым человеком… Прямо перед своим домом. Довольно романтично для первой встречи. Видимо, мама подумала то же самое и непроизвольно нахмурилась. — Нет, мам, это не то, что ты подумала! — тут же выпалила я. — А как это можно понять по-другому? — недовольно спросила она. — Зачем ты притащила его к нам домой? — Я не притаскивала его! — возмутилась я. — Это случайно! — Ну да, конечно. Он совершенно «случайно» за тобой увязался, — хмыкнула мама. — Именно так! — подтвердила я и сердито покосилась на незнакомца. Почему он молчит? Почему он не скажет, что действительно случайно оказался здесь? Поймав мой сердитый взгляд, он виновато отвел глаза, но так ничего и не сказал. — Хватит стоять под дождем, — строго сказала мама. — Можешь впустить его, но только на одну ночь. Я удивленно заморгала. Она предлагает совершенно незнакомому человеку переночевать у нас? Это шутка? У него наверняка есть свой собственный дом, и он вовсе не собирается ночевать у неуклюжей девушки, которой он помог поднять книги. Надо просто поблагодарить его за помощь и вежливо попрощаться. Я повернулась и даже открыла рот, собираясь сказать все это, но юноша прошел мимо меня в дом. Пораженная такой наглостью, я последовала за ним. Стоя посреди гостиной, гость с интересом осматривался по сторонам, а затем сделал пару неуверенных шагов. — О нет-нет! — мама выглянула с кухни и замахала руками. — Куда это ты собрался? Я вздохнула. Наконец-то эта шутка закончилась. Сейчас она скажет, чтобы он уходил. Она просто обязана это сказать. — Арису, если хочешь оставить этого кота на ночь, то сначала вымой его! А не то он все здесь испачкает! — Кота? — с удивлением переспросила я. — Разумеется, кота, — сказала мама, глядя на меня, как на дурочку. — Раз ты притаскиваешь домой животных, будь добра следить за ними. — Ты хочешь сказать, что это — кот? — ткнув пальцем в замершего незнакомца, тупо переспросила я. Что здесь происходит? Похоже на какой-то фантастический бред. Почему мама приняла этого человека за кота? Как такое вообще возможно?! — Я еще в своем уме, чтобы отличать котов от других животных, — фыркнула она в ответ. — Давай, вперед! Можешь вымыть его у себя в ванной, но когда будете подниматься, не испачкайте перила лестницы… я их недавно начистила. — Вымыть… его? — я уставилась на юношу. Он действительно весь испачкался в грязи, будто бежал по лужам вместе со мной. Но она предлагает мне пойти в душ с незнакомым парнем? Вот так просто? — Рис, все в порядке? — мама устало посмотрела на меня. — Ты притаскиваешь неизвестно какого кота, всего грязного… Ты не можешь вымыть его? Рис мама любила. А вот я нет, и сто раз просила не сокращать мое имя до названия крупы. Но сейчас я не обратила на это внимания. Я очень хотела спросить маму, хорошо ли она себя чувствует, но ее терпение и так было на исходе. Мне нужно было самой как-то решать эту абсурдную ситуацию. — Хорошо, мам, — протянула я. — Я сейчас же искупаю его. — Вот и славно, — мама исчезла на кухне. Я схватила незваного гостя за руку и почти силком протащила по лестнице наверх, в свою комнату, где мама не могла нас слышать. — Итак, что тут происходит? Немедленно объяснись! Я решительно подступила к нему, сжав руки в кулаки. Кто же он? Мелкий воришка или маньяк? Может это он преследовал меня сегодня от самой школы? А может он вообще гипнотизер и мама находится под его чарами? Он внимательно посмотрел на меня в ответ. Глаза у него были карие, с едва заметным зеленоватым ободком вокруг зрачка, губы узкие, с приподнятыми вверх кончиками, а волосы небрежной копной спускались чуть ниже плеч. Надо признать, он был довольно ничего. Но это конечно не будет причиной, по которой я тут же брошусь в его объятия. Он поднял руки и принялся что-то объяснять, используя для жестов пальцы обеих рук. Сначала я как завороженная уставилась на эти плавные движения, но потом нахмурилась. — Ты что, не можешь говорить? Он кивнул, и даже несколько раз. Я невольно смутилась. Каких объяснений я только что требовала от глухонемого? — Я все равно не понимаю твои жесты. Ты можешь написать? — я изобразила в воздухе ручку, скользящую по бумаге. Он покачал головой. Я задумчиво потерла подбородок. Это очень осложняет ситуацию, в которой ответы нужны мне прямо сейчас. — Но ты же слышишь и понимаешь все, что я говорю? — с надеждой спросила я. Он торопливо кивнул и улыбнулся, увидев облегчение в моих глазах. — Наверное я не очень тактична, да? Но эта ситуация и правда очень странная. Я бы все же хотела получить какие-то объяснения. Он только развел руками. Я немного успокоилась. Наверняка, он просто не хотел расстраивать мою маму, вот и согласился на ее приглашение. А что касается шуток про кота… я подумаю об этом потом. — Меня зовут Алиса. Хотя вообще мое имя «Арису Уайт». Моя мама — Гортензия Уайт, и мне кажется, что она ведет себя немного странно. Он медленно кивнул. Его губы шевельнулись, словно он пробовал незнакомые имена на вкус. Я достала из шкафа чистое полотенце и вручила его юноше. — Ванная вон там, — я указала пальцем на нужную дверь. — Можешь привести себя в порядок, я принесу тебе сменную одежду. Только никаких непристойностей! Не вздумай выходить из ванной голым или что-то в этом роде. Усмехнувшись, он послушно взял полотенце и скрылся за дверью ванной комнаты. Я задумчиво похлопала себя по бокам. Ну и дела. Собравшись с духом, я пробралась в папину комнату. Мне всегда требовался определенный внутренний настрой, чтобы войти в его комнату. Здесь все было так же, как и при его жизни. Выгоревшие плакаты рок групп на стене, гитара с порванной струной, пластинки, диски… Идеальный порядок. Только на столе у окна стояла большая ваза из розового стекла, украшенная затейливыми черными узорами. В вазе стояли каллы, ровно восемь белоснежных цветков. Рядом с вазой — маленькая коробочка с благовониями. Поэтому в комнате отца всегда пахнет «нежным рассветом в бамбуковом лесу». Так по крайней мере написано на коробке. Маме проще считать, что отец жив. Просто опять в отъезде. Это ее способ принять жестокую реальность, и кто я такая, чтобы мешать ей по-своему справляться с этим. Вот только отец мертв. Его не вернет ни «нежный рассвет», ни цветы. И меня очень огорчает тот факт, что мы не можем поговорить об отце. Когда же она наконец поймет, что он никогда не вернется? Может быть, она немного не в себе и поэтому приняла другого человека за кота? Я с трудом оторвала взгляд от колыхающихся на ветру кондиционера цветков, взяла одежду из шкафа и вышла. В ванной шумела вода. Я не глядя повесила вещи на батарею и торопливо удалилась. Мне бы и самой не помешало принять душ, но сначала — ужин. За столом мама увлеченно рассказывала о какой-то японской ерунде, о которой она вычитала в своем любимом журнале. Этот толстенный журнал о дизайне она заказывала через Интернет, и каждый месяц он появлялся в нашем почтовом ящике, как напоминание о том хобби, которое помогло маме забыть о смерти отца. Я вяло ковырялась палочками в рисе (да-да, моя мама заставляет есть его дурацкими палочками!) и не разделяла ее энтузиазма. Она не помнит, что завтра День Отца. Такие вещи она тоже предпочла вычеркнуть из памяти. — Спасибо, — сказала я, вставая из-за стола. — Очень вкусно. — На, возьми с собой, — мама положила несколько рисовых шариков с начинкой на тарелку. — Кота покормишь. Если, конечно, он будет есть рис. — Кота? Ах да. Слушай, мам, а как он выглядит? — Кот? Ну, черный такой… Очень красивый — породистый, наверное. А почему ты спрашиваешь? — Просто так, — я взяла тарелку и вышла. Может, мне проще не обращать внимание на эту маленькую странность? Этот человек уйдет утром, и я больше не увижу его. Так что какая разница, как его видит мама? Между мной и ней огромная пропасть. Иногда мы искренне не понимаем друг друга, хотя со стороны может показаться, что мы — идеальные мать и дочь. Мы не ссоримся, не спорим. Мы не создаем проблемы. Просто мы словно существуем в разных мирах. Она — в своем, розовом и эфемерном, где на первом месте причудливые символы кандзи и утренние медитации. А я — в своем, самом обычном мире, где кроме меня существует еще около семи миллиардов людей. А местом пересечения двух миров служит наш дом. Раньше нас объединял отец, а теперь — только этот дом, в который мы переехали сразу после его смерти в попытках убежать от своего горя. И теперь мы здесь, в этом маленьком городишке, где всего один кинотеатр, до которого мировые премьеры доходят с запозданием. В городишке, где все про всех друг друга знают и сложно не встретить знакомого, если ты бродишь по улицам весь день. К счастью, мы живем не в черте города, что исключает необходимость ежедневно общаться с кучей соседей. Но все равно это были долгих два года, которые я по большей части провела в своей комнате с ноутбуком. Мой незваный гость стоял спиной к окну и внимательно осматривал мою комнату, а его волосы были влажными после душа. От него пахло шампунем и немного — моим отцом. — Мама передала тебе немного еды, — сказала я, вручая ему тарелку и чашку с горячим чаем. Он благодарно кивнул. Я задумчиво почесала кончик носа. Следует ли мне предложить ему остаться на ночь в такое позднее время или же все-таки стоит выставить его вон, пока мама не видит? Решив быть вежливой, я сказала: — Ты можешь лечь спать на диване. Но утром ты должен уйти. Так будет правильнее. Он снова кивнул и ловко подцепил палочками рис. Хмыкнув, я взяла свои вещи и ушла в душ. Ванная еще хранила запах незнакомого мужского тела, и это смущало меня. Я посмотрела на себя в запотевшее зеркало. У меня голубые глаза, длинные темные волосы и немного бледноватая кожа. Это — мое тело. Это — я. Я приложила руку к зеркалу. Стиральная машинка быстро справилась с пятнами как на моей одежде, так и на одежде незнакомца. Я поняла, что так и не спросила его имени. Хотя как бы он сообщил мне его, если даже отказывается писать? Когда я вернулась в комнату, юноша уже спал на диване, свернувшись калачиком как… кот. Я небрежно накинула на него одеяло и забралась в свою кровать. Я хотела, чтобы этот странный день подошел к концу. И он действительно закончился, когда я провалилась в сон.