Нас ночь укроет, день простит

Несмотря на то, что Хироцу буквально силой затащил Рюноске в клуб, через несколько дней Акутагава туда вернулся и, выхватив Ацуши из толпы, обнял его со спины. -Привет, малыш. -Рады снова видеть, - с иронией ответил Ацуши. Акутагава повернулся лицом к Ацуши и встретился с его двухцветными глазами. -У тебя красивые глаза, - мягко сказал он. -Хах, обычно мне говорят, что у меня красивая задница, - с улыбкой ответил тот. -Значит недалекие. -А вы получается образец мудрости, - поднял он брови. -Заметь, это не я сказал, - улыбнулся Акутагава. -А я смотрю с прошлого раза у вас улучшилось настроение, - подметил Ацуши, делая глоток из бокала. -Это верно, кстати я сегодня снова по твою душу. -Я догадался. -Кул, тогда погнали наверх. У меня с собой одна идейка, - хитро добавил Акутагава и под задницу подтолкнул Ацуши к лестнице. -И в чем заключается идея? – небрежно спрашивает Ацуши, когда за ними закрывается дверь. Акутагава с улыбкой протягивает парню рюкзак, в котором лежат какие-то веревки. -Шибари? – догадался Ацуши. -Да, - улыбнулся Акутагава, - я устрою тебе допрос с пристрастием, - со сладкой угрозой, как умеют только уполномоченные властью мерзавцы, сказал он. Рюноске связал Ацуши таким образом, что его руки были привязаны к поясницы, а ноги согнуты. Тугие веревки были тщательно затянуты во всех мягких местах. Ацуши не мог не признать, что его возбуждало такое его положение, абсолютно обнажен перед полностью одетым человеком с кожаным стеком в руках и холодной циничностью в глазах. Ацуши был абсолютно обездвижен и даже не мог прямо видеть Акутагаву, так как лежал, опираясь на колени и голову с вульгарно поднятой задницей. Он подрагивал от легкого страха перед неизвестным, ведь в отличии от всех его предыдущих клиентов Акутагава был непредсказуем, в животе у него затянулся тугой узел возбуждения, потому что, что греха таить, Акутагава был хорош в постели, и наконец в Ацуши пожаром разгоралась ненависть к людям уполномоченным властью, ко всем тем богатеям, которые позволяет себе использовать окружающих. Работа помогла ему с этим примериться, закопать поглубже в себя, но одним своим присутствием Акутагава пробуждал в парне гнев и назойливое желание сопротивляться, кусаться, и оставаться непокорным до самого последнего момента. -Я хочу знать то, что ты никогда никому не открывал, - начал, растягивая слова, Акутагава, - например, твой первый раз или самой потаённый страх или может лучше сразу по больному, - Рюноске крутанул стек в своих длинных белых пальцах, - ты считаешь себя шлюхой? Первый же вопрос и Ацуши в тупике. Что ему ответить, какой ответ даст Акутагаве ответный удар? «Да» – значит, Ацуши признает себя человеком низшего класса, аморальным и опороченным, «Нет» – значит стыдится своей работы, глупо отрицает очевидное и испытывает отвращение, пока другие удовольствие, то есть проигрывает. -Я не слышу ответа, сладкий, - стек рассекает воздух и Ацуши издает глухое: Айй.. Честно говоря, Акутагава ожидал большего. «Похоже он не такой нежный, как кажется» - с удовольствием отметил Рюноске. -Я не шлюха, а проститутка. Шлюхи – глупые и меркантильные актрисы, а я всего лишь жертва несчастной судьбы, - в свойственной ему манере ответил Ацуши. -А я всегда говорил, насилие самый действенный метод, - пропел Акутагава. -Почему я не удивлен, что глава организации, которая нас защищает, такая тварь? Ещё один резкий удар пришелся по коже Ацуши, и он закусил губу. Ему было больно, но это лишь заводило его ещё больше. Он был готов драться с Акутагавой и больше всего его сейчас бесила беспомощность, связанные руки. Акутагава в людях тоже неплохо разбирался, он не попадался на чужие уловки и с мастерством проводил свои. Хотя нет, аферы и махинации проводили его коллеги и подчиненные, он же подчинял себе людей, запугивал и убеждал их. Этот матерый пёс никого к себе не подпускал и всегда угадывал слабости и истинные намерения людей. Вот только видел он в людях всегда только злые умыслы, а потому и поступал с ними жестоко. Так и сейчас он нащупал точку G у Ацуши и несколько часов пытался подчинить его, но всё то, что он привык использовать на других людях на Ацуши почти не работало. Наконец он не выдержал, рывком развернул парня к себе и впился в его глаза. Он пытался рассмотреть в них ключик, потайную дверь к слабостям парня. Но не мог, Акутагава видел ненависть, видел гордость и самоуверенность, видел блестящее искрами возбуждение и даже азарт, но не мог найти ничего за что можно было бы дернуть и отчетливо восхищался парнем перед собой. Как сказал бы какой-нибудь циничный критик со стороны, Акутагава проиграл. Не смог подчинить себе, казалось бы, маленького человека, но что ещё более удивительно не разозлился и не расстроился, а впервые за долгое время испытал чувства, которые будто вдохнули в него жизнь и радость. И опять после секса Акутагава неторопливо закурил и уселся на кровать, не собираясь никуда уходить. Он положил голову Ацуши себе на колени и, пройдясь пальцами по телу мальчика, с упоение почувствовал жар, глухое и быстрое биение сердца и легкую дрожь. Преспокойно вздохнув и затянувшись, Акутагава закрыл было глаза, но тут Ацуши неожиданно холодно спросил. -Вы опять собираетесь сидеть со мной часами? -Да, - легко ответил Акутагава, однако Ацуши решительно, хоть и немного не твердо, встал и строго посмотрел на Акутагаву. -Меня это не устраивает, - уверенно сказал он. -Я буду платить, а работать не нужно, - с деланой беззаботностью попытался остановить его Рюноске. -Это совершенно бессмысленно и вообще в мои услуги такое не входит, - ответил Ацуши и, не став ничего больше слушать, пошел в душ.