Нас ночь укроет, день простит

Ацуши немного волновался перед разговором с хозяином клуба, он надеялся, что имеет достаточный кредит доверия, но это было все равно что маленький ребенок попросил бы строго занятого отца устроить вечеринку. Как ни крути Шотган, а именно так называли этого дважды осужденного за контрабанду сутенёра, был человеком суровым и до смешного деловым, казалось ему чуждо всё человеческое, но Ацуши считал иначе, он верил, что не существует настолько стереотипно бездушных людей. Хотя может это было лишь мнение ребенка, которого когда-то в нужный момент пожалели. Набрав в грудь больше воздуха, Ацуши скромно постучался в дверь кабинета. – Войдите, – послышалось изнутри. – Спасибо, сэр, – сказал Ацуши, входя и кланяясь. Мужчина лет пятидесяти сидел в кожаном кресле. Внешность у него была прямо скажем пугающая, несмотря даже на хороший костюм и чистые, с белыми полосами, волосы. Угрозу сразу навеивали шрамы, мощное телосложение, хищные глаза, крепкие узловатые пальцы. В кабинете стойко пахло сигаретами, на крепких деревянных стеллажах стояли папки с документами и книги, которые на самом деле являлись тайниками для всего подряд: денег, украшений, улик. На ближайшем к столу стеллаже стояли бутылки с алкоголем, содержимое ящиков стола было под замком, но Ацуши знал, что там хранились компроматы, которые постоянно продавались и перепродавались в этом клубе. – Что ты хотел мальчик мой? – неторопливо спросил мужчина, кивая Ацуши на кресло напротив себя. – Я хотел попросить у вас разрешение, – аккуратно сказал Ацуши, садясь на краешек кресла. Шотган молча отложил книгу, которую читал, и затянувшись посмотрел прямо на Ацуши. Ацуши же немного отвлекся, он смотрел на книгу. Это показалось ему странным, их хозяин никогда не занимался чем-то подобным, не читал книг, не смотрел фильмов, он либо трахался, либо работал . Человек, который всегда и во всем извлекал для себя выгоды, переживал так много рисков, что просто не нуждался в развлечениях. – А… я, – промямлил Ацуши, отрывая глаза от книги, – я хотел спросить возможно ли мне оставить работу? – Хочешь уйти из клуба, – серьёзно переспросил его хозяин. – Да сер, я… для меня далее затруднительно заниматься, – достаточно уверенно и всё же тихо и со страхом что ли выговаривал Ацуши, – проституцией, я оплатил свои финансовые долги и поверьте безмерно благодарен всем и лично Вам, но если это возможно, вы могли бы отдать мне мои документы? – исподлобья спросил он. – Послушай, милый, я не против чтобы ты уехал, – по-отцовски заботливо ответил ему Шотган, – занимался тем, чем тебе хотелось бы, но только если тебе есть куда уходить и что делать. – Сэр, вы серьёзно? – не веря своей удаче переспросил Ацуши, подаваясь вперед. – Я всегда серьёзен, милый, и если ты считаешь, что готов отправиться в самостоятельную жизнь, то я не в праве тебя держать, просто я хочу быть уверен, что ты не окажешься на улице вновь. – Нет, Сэр, ни в коем случае, – с подступающей радостной эйфорией ответил Ацуши. – Что ж тогда…, – пожал плечами Шотган, вставая. Подойдя к стеллажу, он снял с цепочки на своей груди ключ и открыл нужный ящик, просмотрел пачку бумаг, очевидно ища нужную фамилию и достав папку передал её Ацуши. – Здесь всё что у меня на тебя есть. – Спасибо огромное, – с восторженным лицом ответил Ацуши, – за всё что вы для меня сделали, – поклонился он. – Ну что ж, ты был для меня почти как сын, я даже буду немного скучать, – с намеком на нежность ответил ему Шотган. Ацуши не смог и не пытался сдержать широкой счастливой улыбки. – Спасибо, – ещё раз выдохнул он и летящей походкой покинул кабинет. – И как и своего сына я отдал тебя хорошему жениху – с нотками самоиронии негромко произнес владелец борделя Ацуши вслед. Но тот его не услышал, он уже бежал вниз по лестнице, набирая Акутагаву. – Перекресток третьей и седьмой улицы, – без прелюдий назначил он, – я буду через 15 минут. – Ну что, судя по твоему лицу все прошло хорошо, – встретил его на удивление широкой улыбкой Акутагава. – Меня отпустили, – радостно ответил Ацуши, – насовсем! – Да ладно? – Представляешь, он сказал, что если мне есть куда идти, то я свободен. – Офигеть, – округлил свои деловые глаза Акутагава. – Я сам, честно говоря, в шоке, но он как будто даже рад за меня, слушай он ведь действительно был всё равно, что моим отцом. – Отцом, который заставлял тебя трахаться за деньги, – скептически уточнил Акутагава. – Но он помог мне выжить, даже научил чему-то, а потом отпустил, – с нескрываемой благодарностью и уважением ответил Ацуши. –Хорошо, – согласился Акутагава, – будем считать, что это отчасти его оправдывает, я очень рад за тебя. – Спасибо, – улыбнулся Ацуши, – ты не представляешь как мне сейчас хорошо и спасибо тебе за всё, я по-прежнему не приставляю что мне дальше делать со своей жизнью, но рядом с тобой я не боюсь это узнать, – растроганно и непривычно сентиментально проговорил он. – Я очень рад видеть тебя счастливым, – нежно ответил Рюноске, посмотрев Ацуши прямо в глаза. – Ой всё, сейчас потеку, – вернулся к своей саркастичной манере парень, – пошли уже поедим где-нибудь. Акутагава расплылся в аналогичной ухмылке. – Хорошая идея, скажи ты когда-нибудь объедался мидиями? – Это не твоих интересах! Шестью часами ранее Приехав в клуб на машине своего секретаря, Акутагава поднимается наверх и стучится в кабинет. – Кто там? – спрашивает владелец. Не отвечая на этот вопрос, Акутагава открывает дверь и проходит к самому столу, за которым сидит его обладатель. – Я хочу купить одну из ваших проституток, – прямо и с бесстрастным лицом заявляет он. – Простите, господин, мы не торгует людьми. – Я понимаю, – продолжает Акутагава, уверенно садясь в кресло – и все же предлагаю это обсудить. Тем более, что речь идет о человеке, который формально является свободным, вот только материально и психологически зависит от вас. – О какой конкретно персоне мы говорим? – деловито спрашивает хозяин. – Накаджима Ацуши, – был ответ. – Ах, вот вы о чем, – оживился хозяин, – да, я наслышан о вас, но, знаете, совершенно не намерен продавать этот лот, Ацуши мой человек, он приносит хороший доход и у него отличные перспективы, так что я вынужден дать вам отрицательный ответ, – спокойно, но с очевидным для себя удовольствием ответил владелец. – А я был уверен, что именно так вы и ответите. Акутагава поставил на стол кейс, с которым приехал, и, открыв его, развернул к Шотгану. – Здесь должно хватить чтобы покрыть вашу неустойку, а вот это удостоверение сверху должно оповестить вас о том, кто я и что я с вами сделаю если парень которого я люблю, продолжит заниматься проституцией в вашем клубе. – Обстоятельно, – ничуть не смутившись ответил Шотган, – а вы уверены, что любить такое непосредственное и глупое существо это хорошая идея? –откровенно и горько спросил он, сводя пальцы в замок и пронзая Акутагаву вызывающим взглядом. – А это уже мне решать, – твердо ответил Рюноске, – я хочу чтобы сегодня, когда Ацуши придет просить у вас разрешения уехать со мной в отпуск или вообще оставить работу вы сказали ему: «Ацуши, я не против чтобы ты уехал и занимался тем, чем тебе хотелось бы». – Бедный мальчик, – тоном, совмещающим нежность и насмешку, проговорил Шотган, – я то думал ты когда-нибудь повзрослеешь и станешь самостоятельным, но всё гораздо проще, ты всего лишь сменишь папочку, – с нарочито раздосадованной улыбкой заключил он. – Я делаю это для его счастья, он не хочет здесь работать, – со злостью и отвращением ответил Рюноске. – Так ты делаешь для него или для себя? – Это сделает его и нашу жизнь лучше. – Но это не то, что ему нужно, – бесстрастно ответил Шотган. – Я… – хотел было оправдаться Акутагава. – А я же не отказываюсь, – перебил его Шотган, – я просто любил конфетку, он мне как сынок, однако между ним и деньгами я выбираю второе, – бесстыдно поделился мужчина, – будем надеяться к тому времени, когда ты наиграешься с ним, он будет достаточно умен чтобы нализать у тебя достаточно денег и связей на свой сберегательный счет. Акутагава бросил на владельца клуба уничижительный взгляд. – Всё будет иначе, чем способно представить такое меркантильное дерьмо как вы, – процедил он сквозь зубы. – Всего наилучшего, – с улыбкой Шотган указал Акутагаве на дверь. Не произнеся больше ни слова Рюноске вышел из кабинета, но перед лестницей остановился. Рука его погладила пистолет на поясе. Минута раздумий, вот уже он представляет мертвое тело, которое никто даже искать не будет. Пальцы сжимаются на рукоятке, они уже вытаскивают его из кобуры, но усилием воли Акутагава останавливает себя. «Ацуши это не понравиться, да и нельзя вмешиваться в дела подпольных боссов, потом проблем не оберешься, да и это будет доказательством того, что я не верю в Ацуши, не доверяю ему решение проблемы, а нам это не нужно. Если он верит в то, что этот ублюдок мог бы по доброте душевной его отпустить, я не стану его разубеждать, не хочу причинять ему боль, пусть продолжает верить в хорошее, а я позабочусь чтобы плохое обходило его стороной» – решил он и, возвращая дыхание в нормальное русло, спустился вниз и уехал.