Нас ночь укроет, день простит

Солнце будит Ацуши, пользуясь тем, что никто не задергивал шторы. Мыча от недовольства, парень встает на четвереньки прямо на кровати, а потом садится и заспанными глазами смотрит вокруг себя, Акутагавы нет. Пару раз моргнув, Ацуши улавливает аппетитный запах и заинтригованно идет на кухню. – Доброе утро – невольно улыбнувшись, говорит он Акутагаве облокачиваясь на дверной косяк. Тот оборачивается. – Доброе, – отвечает Рюноске, а потом подходит и целует Ацуши в губы, тогда парень хитро просовывает внутрь свой язык, заставляя Акутагаву замычать от удовольствия. – Утренний секс? – с улыбкой спрашивает тот. – С удовольствием, – отвечает Ацуши, – если бы с кухни не пахло так вкусно. – Блин, не надо было значит завтрак готовить. – Ты сам приготовил завтрак? – с театральным удивлением спрашивает Ацуши. – Ну да, – ничуть не смутившись ответил Акутагава. – Ого и даже этикетку напечатал: С любовью, сеть здорового питания ЖизньМарт, – саркастично прочитал Ацуши, но на лице у него играла улыбка. После молчаливого, но, впрочем, приятного завтрака, Акутагава сказал, что сегодня ему нужно на работу. Провожая его, Ацуши с удовольствием наблюдал как Рюноске зашнуровывает кроссовки. Ему очень нравилось смотреть на Акутагаву в неформальной, наспех надетой одежде, в которой тот днем ранее примчался к нему. Закончив одеваться, Рюноске подошел к Ацуши и чувственно положил руку ему на затылок, а, спустив ладонь к шее, притянул на себя чтобы поцеловать. Страстно, с языком. Ацуши стыдно было бы признать, но он кайфовал, когда Акутагава выражал свою страсть, применяя при этом силу, когда он был одновременно нежен и груб. Завершив поцелуй, Рюноске не отстранился, а глядя Ацуши в глаза не громко, но многозначительно произнес. – Я на самом деле счастлив, что мы вместе. – Я тоже, – просто, но совершенно искренне ответил парень. – Тогда когда мы увидимся снова? – А вот навязчивость тебе не к лицу, – попытался отстраниться Ацуши, но Акутагава не дал ему этого сделать. – Но думаю мне стоит дать тебе номер мобильного, – ответил Ацуши, покорно сменяя настрой. – Хорошо, – последовал мягкий ответ и Рюноске наконец убрал руку, – но я хотел предложить тебе остаться сегодня ночью у меня. – А… – только и выдал Ацуши. Он смотрел на Акутагаву круглыми глазами и, очевидно, не мог выбрать ответ. – Ну, – протянул он, – почему бы и нет… – Тогда я пришлю тебе адрес. – Ладно, – неловко пожал плечами Ацуши. Акутагава улыбнулся в ответ и вышел. Закрыв за ним дверь, парень оперся на неё спиной и выругался. – Пиздецнахуйблять… Он почему-то залился краской и ему потребовалась пару глубоких выдохов чтобы собраться с мыслями. Все-таки его смущало, что отношения так стремительно, во всяком случае по мнению Ацуши, развивались, а главное, что он сам не понимал, чего от них хочет и как благоразумно поступать. До сих пор Ацуши подчинялся порывам души, иначе говоря, просто своим эмоциям. В романтических отношениях, в отличии от деловых, где можно было опереться на извилистый ум, у него не было совершенно никакого опыта, Акутагава же напротив четко знал чего хочет. Сначала он добивался, а теперь приглашает и Ацуши просто не мог сосредоточиться и подумать над происходящим. Ещё вчера ему хотелось выстрелить в Акутагаву, а уже сегодня он собирается у него ночевать. – Господи, я как беременная женщина, – вздохнул он. И всё-таки Ацуши собрался, привел себя в порядок, даже с претензией на привлекательность, и через центр, чтобы купить хорошего вина, поехал к Акутагаве. На месте назначения его встретила стеклянная высотка, на парковке которой вполне можно было бы метать ядра. Квартира же Акутагавы была пентхаусом на последнем этаже. Когда хозяин открыл дверь, до Ацуши донеслась мягкая музыка и сладковатый запах одеколона. – Привет, – негромко и с легкой улыбкой сказал Ацуши. – Привет, – в тон ему ответил Рюноске и пустил гостя внутрь. – У тебя шикарная квартира, – без церемоний высказал Ацуши. Вообще это был дружелюбный комплимент, но спутать было бы легко. – Тогда давай проведу экскурс, – ответил Акутагава, приобнимая Ацуши за талию. В квартире, на данный момент идеально вылизанной одной милой горничной, было довольно просторно, никакого вычурного золота и бархата. Коричневые и черные поверхности были убраны подлинными картинами и несколькими замысловатыми предметами интерьера, которые, очевидно, были привезены откуда-то и имели свою историю. Ацуши позабавило, что на двери прихожей висел ловец снов и он решил, что как-нибудь обязательно об этом пошутит. Из коридора ребята попадали в гостиную с большой плазменной панелью, напротив кожаного дивана. Портьеры у панорамного окна и тяжелый лакированный комод из цельного дуба. На одной стене висели яркие витиеватые маски, а на другой большая черно-белая фотография полуобнаженной женщины в багете под цвет портьер. – Что это за девушка? – не сдержав интерес спросил Ацуши, кивнув на фотографию. – Мари де Ренье, – ответил хозяин, – французская поэтесса, которая увлекалась обнаженной фотографией. – А, – бесцветно ответил Ацуши, – прикольно. На первом этаже помимо гоcтинной были также кухня, кабинет, комната отдыха со стеллажами полными книг, парой кресел и чайным столиком у большого экрана. В квартире не было никаких цветов, даже искусственных, зато все светильники и часы были затейливо украшены и отлично играли в неярких, но сочных цветах квартиры. Впрочем, второй этаж содержал гораздо меньше декора, вообще от квартиры отдавала минимализмом, все вещи были убраны в коробки, а те в шкафы или комоды. В ванной не было ничего кроме зубной пасты, мыла и шампуня, тут Ацуши со смешком вспомнил горы хлама в своей ванной. Также на верху располагалась собственно спальня Акутагавы и комната, за ручку которой Ацуши дернул из чистого любопытства, но она оказалась заперта. – А там что? – с заинтригованной улыбкой спросил он. – А это, – замялся Акутагава, – ничего особо интересного, – протянул он, оценивая можно ли отвечать на этот вопрос откровенно, – пара винтовок, несколько автоматов, контейнер с фантиками и труп бывшего заместителя, – шутканул он под конец. – А, – будничным тоном ответил Ацуши, – да, у меня тоже такая кладовочка есть. Акутагава хохотнул, но встретив серьёзный взгляд Ацуши спросил. – Да ладно? – Ну да, только в моей ещё наркотики. – Серьёзно? – А ты как думаешь? – поднял брови Ацуши. Акутагава открыл рот, чтобы ответить, но задумавшись закрыл его, а Ацуши с самодовольной улыбкой прошел мимо. Естественно, у него не было ни оружия, ни наркотиков, но обескураженная физиономия Акутагавы была бесценна. – Пошли уже, я голодный, – крикнул парень через плечо. Они организовали ужин на журнальном столике у дивана в гостиной. Пара блюд из французского ресторана, вино сыр и фрукты, вдобавок к икеевским свечам. Бокалы весело ударились друг о друга. – Можно задать откровенный вопрос? – начал Акутагава. – На тему? – уточнил умудренный опытом Ацуши. Клиенты на удивление часто об этом спрашивали. Акутагава воспринял это как предупредительный выстрел и, быстро сориентировавшись, сказал. – До меня ты влюблялся в кого-нибудь? – Да, – твердо ответил Ацуши, – в Джека Воробья. – Даа, – протянул Рюноске, – даже не знаю считать это комплиментом или фразой типа: ну ты вообще так себе. – Можешь считать, – с наудивление доброжелательной улыбкой ответил Ацуши, – что ты дико харизматичный и крутой, настолько редкий, что раньше я таких не встречал. – Ну ты сучка ... – польщенно выговорил Акутагава с улыбкой. – А как же, – самодовольно ответил парень и они снова взялись за бокалы. – На брудершафт? – поднял брови Рюноске. Руки переплелись, а затем последовал поцелуй, особенно приятно было с привкусом вина. Не отстраняясь, Ацуши сильно подался вперед, приподнимаясь с пятой точки. Тогда Акутагава поставил бокал на стол и обнял Ацуши, проводя руками от шеи к плечам и от талии к пояснице и хотел было ниже, но в этот момент парень с хитрым смехом подался назад и одним заходом осушил свой бокал. – Ну что у нас на ужин? – невинно спросил он. – Фуагра и вырезка с бальзамическими жемчужинами. – Ни слова не понял, но звучит презентабельно. На самом деле Акутагава готовился к этому ужину, на языке крутился вопрос, который он пообещал себе сегодня задать, но очень не хотел. Он задумчиво ковырялся в ужине, наблюдая как Ацуши с невинным аппетитом поглощал пищу. – Черт, я ведь и привыкнуть могу – вдруг сказал Ацуши, проглатывая креветку. – Не вопрос, – оживился Рюноске, – живи у меня и привыкай на здоровье. – Я тебя люблю, – ответил тот, – но хера с два буду видеть твою морду каждое утро. Акутагава усмехнулся. А потом отставил тарелку, и наконец задал причинный вопрос, придавая своему голосу мимолетную интонацию. – Я, кстати, хотел спросить, что ты планируешь делать со своей работой? – Эм, – протянул Ацуши, не дожевав последний кусок пищи, затем с силой проглотил, глянул на Акутагаву и отвел взгляд, – не думал, что тебя это будет беспокоить, – выдал он, дернув бровями. Акутагаве словно нож в руку воткнули. «Ацуши и не подумал уходить из клуба, он не считает такой секс изменой что ли?» – В смысле, – поспешил сказать Ацуши, видя, как темнеет аура Акутагавы, – я надеялся, что это не станет проблемой для нас, – он взял Рюноске за руку, с усилием встречаясь с парнем взглядами, – Теперь я действительно хочу уйти из клуба, но это не так просто, понимаешь? – И в чем проблема? – спросил Акутагава, удерживая волнение. Он готовился к тому, что у Ацуши может не быть документов, что он может быть гастарбайтером или серьёзным должником и надеялся, что теперь парень готов будет принять его помощь, все-таки сложный был у Ацуши характер и Акутагава не хотел, чтобы тот подумал будто Рюноске считает себя выше по статусу. – Ну, – Ацуши отвел взгляд и поджал губы, – понимаешь, я ведь никогда особо не хотел там работать, просто вариантов особо не было и тогда хозяин нашего клуба мне очень помог, взял, можно сказать, под опеку ещё мелким, воспитал и сделал документы, дал хоть некоторые возможности в жизни и обеспечивал, пока я еще сам этого не мог, я многим ему обязан и к тому же там остаются мои друзья, я не хочу обрывать с ними отношения. – хмыкнул Ацуши, а потом поднял на Акутагаву виноватые глаза и выдал, – если я уйду из клуба, то куда? В смысле что я буду делать, у меня нет никакого образования. – Ты совсем не глупый, – возразил Акутагава. – Спасибо, конечно, но документа подтверждающего это нет. Ацуши вздохнул и крепче схватился за ладонь Акутагавы. – Ты мне очень дорог, правда, той эмоциональной близости, что с тобой у меня нет больше ни с кем. Мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться с ситуацией. На несколько секунд повисла тишина и подняв глаза Акутагава многозначительно ответил. – Хорошо, я доверяю тебе, просто если нужна будет помощь, то попроси меня, хорошо? – Да, конечно, – как-то легко бросил Ацуши, – вообще, я думаю, что меня поймут, просто придется серьезно поговорить с хозяином клуба и возможно он поставит условия… Акутагава ему ничего не ответил, он не очень верил, что владелец борделя возьмет и отпустит молодого и красивого парня. – Послушай, принцесса моя, – решил он сменить тему, – а ты никогда не хотел побывать, ну скажем, на канарских островах? Ацуши с улыбкой поднял брови. – А что у дракона есть предложения? – У дракона как раз отпуск. – О, и когда же? – Начиная с этой минуты. – Ну ты сучёнышь, казенный. – Ну так ты поедешь или нет? – Ты серьёзно? – А почему нет, ты отдохнёшь немного, соберешься с мыслями, взглянешь на ситуацию в целом, а заодно загоришь, а то ты бледный как смерть. – И я это слышу от скелета из кошмара перед рождеством, – с нотками обиды ответил Ацуши. Акутагава откровенно рассмеялся. – А что вы реально похожи, – ответил Ацуши пытаясь быть серьёзным, но его заразил смех. – Ну ты прав, как по мне отличная ролевая игра, – наконец выдохнул Рюноске. Ацуши покатился со смеху. – Ну ты точно извращенец, – ответил он, держась за живот. – А для тебя это новость? – нарочито злорадным и растянутым голосом ответил Акутагава. – Да ну так… – сладко ответил Ацуши смотря на Рюноске кошачьими глазами. Сладкий поцелуй соединил их. Ацуши сел Рюноске на колени и страстно целуя парня, крепко обнимал его, чувствуя неподдельное возбуждение, преисполненное любовью. Рюноске стянул с него свитшот, а потом вдруг встал, подхватив Ацуши на руки. Они возбужденно обменивались слюной пока Рюноске по мышечной памяти нес свою добычу в спальню. Смазка и презервативы с утра ждали своей очереди под подушкой. Он целовал руки Ацуши до самых плеч, он кусал ключицы, оставляя засосы, потому что только ему было это позволено, и все будут знать, что у этой сучки уже есть самец. На секунду он отвлекся чтобы сбросить свою одежду и как только он вновь наклонился над Ацуши тот схватился за его плечи и начал с вожделением лизать его соски, он сосал и кусал их, приподнимаясь в такт своим движениям. Акутагава глубоко дрожал и тяжело дышал, его заполняло хищное возбуждение, пока Ацуши спускался поцелуями ниже, он горящими глазами, единственными признаками жизни, на обычно сером лице, наблюдал за ним, прокручивая в голове свои наперебой возникающие фантазии. Вот уже зашуршала ширинка брюк, когда Ацуши обхватил член своими мягкими, аккуратными ручками и сладко облизал его, через Акутагаву прошла волна неописуемых эмоций, он совсем не понимал с каких пор секс способен быть настолько офигенным или неужто дело в партнере. А партнер уже, между прочим, делал глубокий, полный чувств минет. Как и раньше у него было неописуемо милое лицо, но сегодня оно выглядело особенно горячо, так как он не прикидывался невинным как на работе, и ничего сейчас не стеснялся, он всем своим видом признавал, что ему нравится насаживаться на больший и горячий член не очень честного и не очень молодого мужчины. С наслаждением вдохнув воздух Акутагава взял Ацуши за плечи с силой толкнул назад. – Я хочу, чтобы ты повернулся ко мне спиной, раздвинул ноги и позволил мне тебя трахнуть. Ацуши самодовольно ухмыльнулся. – Тебе придется меня заставить. Надеясь именно на такой ответ, Акутагава неспешно развернулся и открыв верхний ящик комода ненадолго застыл, очевидно выбирая себе игрушку, а потом взяв кожаный бондаж с железными колечками и шипами и черную бархатную повязку на глаза он вернулся к кровати и крепко взял Ацуши за запястье, но тот вырвал свою руку и с игриво-воинственной улыбкой подался назад, тогда Акутагава словно хищник накинулся на него, придавив к кровати, тот извивался, лягался и смеялся, но в итоге оказавшись привязанным к изголовью кровати замолк, только глубоко дышал в предвкушении, нацелив на Акутагаву горящие азартом глаза. Руки его были привязаны у него над головой, кожаные ремешки и холодные колечки приятно дразнили кожу, а потеряв зрение, у него обострилась чувствительность всего остального тела. Невероятно на сколько чувствительным было сейчас его тело. В клубе во время секса он лишь чувствовал своим телом физические изменения, окружающую температуру, усталость или боль, а с Акутагавой его тело обращалось в сплошные рецепторы, в оголенные провода, внутри же разгорались пожары, и бушевали волны. Он с удовольствием чувствовал, как Акутагава берет его за бедра, как в него тыкается горячая головка. Ацуши с придыханием закусил губу и негромко, и сладко простонал когда Акутагава даже как-то нежно и спокойно в него вошел. Он протолкнулся до самого конца и ненадолго замер, чтобы прочувствовать всю гамму своих эмоций. Он чувствовал себя так хорошо и спокойно что, казалось, будто вся предыдущая жизнь была серой. Оба парня на какую-то минуту погрузились в безмолвное чувствование друг друга, но минута нежности прошла и когда на лицах обоих заиграла азартная улыбка они занялись сексом в самом спортивном смысле этого слова.