Трудный Выбор

      День третьего испытания был сам по себе очень странный. Хотя чего там мелочиться. Вся последняя неделя была очень странная. В Хогвартсе лето будто бы снова забыла о том, что оно — лето. И это, учитывая середину месяца, — июнь. Вот уже несколько дней замок покрывал толстый тяжёлый слой тумана.       На поле для квиддича были выращены живые изгороди, образовавшие стены лабиринта. Как было забавно наблюдать за негодованием Вуда в кабинете у МакГонагалл, когда она сообщила, что несколько дней поле будет дезориентировано.        Они сидели в большом зале, доедая завтрак, когда объявили, что уже пора идти на трибуны. — Все уже готовы. Тео, давай быстрее, опоздаем. — Вдруг раздался голос Пэнси. Нотт сидевший по правую руку от Розали, медленно ковырял еду вилкой, не обращая внимания на остальных. — Я не очень хорошо себя чувствую, развлекитесь там без меня. Никто не стал препятствовать решению Тео, последние дни он вместе с навалившимся на замок туманом стал зацикленным и всё больше ввязывался в перепалки с другими студентами. — Всё в порядке? Может, обратиться в больничное крыло? — заботливо поинтересовалась Розали. — Всё хорошо. Ступай, отдыхайте… — отмахнулся парень, напряженно хмурясь.       Напоследок она запечатлела у него на лбу поцелуй, оставив в воздухе тонкий аромат духов, и последовала за остальными.       На трибуну брюнетка вместе со Слизеринцами пришла буквально перед самым началом испытания. Зрители жевали орешки, сухарики и громко выкрикивали прибадривающие кричалки. Можно было подумать, что всё пришли посмотреть маггловское кино, но уж точно не магическое испытание.       Чемпионы стояли перед большим зелёным лабиринтом и весело махали своим болельщикам. Оркестр играл праздничную мелодию и только Розали чувствовала очень странную тревожность. Вероятнее всего, она испытывала это чувство, потому что накануне поругалась с Седриком и нарушила привычную традицию за эти два испытания, не пожелав парню удачи. Она предпочла бы вовсе сейчас с ним не видеться и как бы старательно она не прятала свои глаза. Они всё-таки мимолётно встретились взглядом. Брюнетка понимала, что он всё ещё являлся её другом, пусть после вчерашнего она и могла в этом немного сомневаться. Розали нуждалась в нём просто как в человеке, который, если и укажет на её недостатки, не будет стараться изменить её под себя. Из этого и состояла дружба. Гриффиндорка точно знала, что после испытания они должны будут поговорить, она должна объясниться и, наверное, извиниться за то, что так резко вспылила.       Третье испытание оказалось таким же заурядным для зрителей, как и прошлое. Пэнси, сидевшая рядом, вскочила с трибуны, воспроизводив мысли Розали вслух, жалуясь на подготовку к турниру.       — Нет, ну они издеваются? Что мы должны увидеть? Почему на первом испытание события вершились у нас на глазах, но уже второй раз они просто растворяются перед нами, и мы сидим тут кучкой идиотов и ждём какого-то «явления Христа народу». Почему нельзя было как-то продумать эту часть турнира? Я понимаю почему Тео не пошёл, жалкое зрелище.        Высказав своё недовольство, Пэнси села обратно на место и закинула в рот пару орешков, лениво разжевывала их.       Ожидание казалось вечностью. Наконец-то над лабиринтом появилось первое свечение, означавшее что кто-то всё же выбыл. А следом за ним и второе. Делакур и Крам выбыли и Розали могла с уверенностью сказать, что Седрик всё-таки победит. Она не считала Поттера сильным соперником, ведь Диггори был в несколько раз старше его и владел куда более мощными заклинаниями, нежели Поттер, который, наверное, только вчера научился заклятию «Экспелиармус».       По истечению часа, когда уже жутко хотелось спать. А небо над полем приобрело почти что чёрный оттенок, в воздухе раздался хлопок. Все будто бы проснулись ото сна. Оркестр заиграл мелодию и все, аплодируя, вскочили со своих трибун, загородив вид победителя. Когда до Брюнетки донеслось имя Диггори, мозг сам закончил предложение за говорящего. Седрик победил! Только почему-то странное и гнетущее чувство внутри никуда не исчезало.        Брюнетка, растолкав толпу и выбравшись на лестницу, с улыбкой до ушей выбежала на встречу к парню, чтобы поздравить его. Однако… она увидела нечто иное.       Седрик лежал на траве, не двигаясь, а над его телом склонившийся Поттер что-то кричал, из-за оркестра слов разобрать не предоставлялось.       Этот момент растянулся в секунды, Розали застыла на ступеньках, пытаясь разобрать, почему Седрик лежит с открытыми обезумевшими глазами и не шевелится, почему склонившийся над ним Поттер бьётся в истерике и как медленно сменяются выражение восторга на колоссальный ужас у зрителей. Этого хватило, чтобы сообразить, что Седрик мёртв…       Крик рождается где-то глубоко внутри, поднимается все выше и выше, и наконец, застревает у неё в горле. Внутри всё обрывается. Не разбирая ступеней, Розали падает перед его уже таким холодным телом и не может перестать кричать. Слезы крупными гроздьями падают с глаз, замыливая его лицо. Одной рукой она аккуратно убирает его чёлку с лица, а другой держит его руку, крепко сжимавшую палочку.       От собственного рыдания брюнетка не замечает, как смолкает оркестр, как Поттера оттаскивают в сторону и как близко оказывается отец Седрика, ещё минуты ликовавший, что его драгоценный сын победил. Это по истине можно было назвать их общей победой. Ведь его отец, всегда гордившийся своим сыном, не только гордился им на словах, а также поддерживал его на притяжении всего испытания. — Мой сынок… Мой драгоценный мальчик… — доносятся слова Амосса Диггори до Розали, и перед глазами вспыхивает воспоминание как Седрик ловит её перед падением с дерева. Брюнетка ощущает, как на её плечи падают чьи-то руки, тело Седрика начинает медленно отдаляться, и она понимает, что её оттаскивают. Вскочив на ноги, Розали оборачивается на тащившего. Северус стоит немного растерянный он что-то говорит, но она его не слышит. Глотая слезы горя, она направляет палочку на профессора Снейпа, когда до неё доносится фоновое оханье. Хватает несколько секунд, чтобы осознать, что её действие могут расценивать как нападение на преподавателя. Гриффиндорка резко отпускает палочку и что есть силы бежит прочь, к замку. Сейчас только одна мысль — найти Тео. Только Тео может заглушить эту боль, только Тео может её спасти.       Захлебываясь слезами, она налетает на Нотта в холле на 3 этаже. К сожалению, предложение никак не вяжется. Слова вытекают в какие-то невнятные всхлипы, и Розали, поняв, что это бесполезно, пытается просто обнять его, но тот небрежно отталкивает её. Немой вопрос застывает на красном от слез лице.       Игнорируя слезы брюнетки, Тео тушит сигарету и выбросив окурок, выдыхает дым из лёгких, произнеся совсем не то, что ожидала девушка. — Боже, Роуз. Ты такая жалкая. Почему я раньше этого не замечал? — лязгающим от безразличия голосом, произнес Нотт. Сердце девушки ухнуло куда-то вниз, ноги стали ватными и онемели от усталости, голова начинает гудеть от бесконечного потока слез. Нервная система с хрустом разлетелась на миллиард осколков. Иррациональные куски стекла вонзились в избитое болью сердце, раздирая душу на кровавые лоскуты. Вся суть девушки тихо взвыла, медленно чернея, уведая, умирая… Собрав всю силу воли в кулак, она наконец выдавливает из себя предложение. — Тео, зачем ты это говоришь? Я хотела тебе сказать, что… — запинаясь, выдала брюнетка, стремительно затихающим голосом. — А мне плевать, что ты хотела! — кричит он ей в лицо — Что ж, мне давно надо было тебе сказать. Мы расстаемся, Хейл. Я никогда тебя не любил, хотя я ставил на то, что ты необычайно интересная. — Он закатывает глаза и надменно осматривает её заплаканное лицо. — Какая жалость, ведь ты оказалась очередной примитивной девкой… — по слогам отчеканил парень. Теодор вздыхает, устало прикрывая глаза рукой. Слова гулом звучат у неё в голове. Каждая реплика, каждый взгляд и грубость… Все это остается на девичьем сердце глубокими, кровоточащими царапинами, которые позже переродятся в белые, огрубевшие шрамы. А слезы душат её изнутри, но она не позволяет им вырваться. —Ты хочешь сказать, что всё было ложью? —хрипло прошептала брюнетка, горько усмехнувшись. — Это было слишком просто. Я к тому, насколько же ты хотела завести парня? Всего несколько добрых слов и ты уже втюрилась в меня. Жаль, что ты оказалась такой дешевкой, — легкомысленно отмахнулся парень. Розали чувствует, как её сердце разрывается на миллион маленьких кусочков. От горького кома в горле становится тяжело дышать. Как бы она не старалась совладать с собой, слезы предательски стекают по её лицу. — Ты прав. Кого не нужно было терять, я уже потеряла. И его уже не вернуть, — она осмотрела зелено-серебристого с ног до головы, уделив отдельное внимание его насмешке на губах. Сорвав подаренный кулон с шеи, она запустила им в парня и снова побежала прочь. Сейчас больно как никогда. В один день Розали потеряла не только своего лучшего друга, вместе с ним умер и её парень. Как бы пафосно это не звучало.       А может быть, ей всё это кажется? Может быть, она просто видит дурной сон и сейчас проснётся? И всё будет как раньше, всё будет хорошо. Она неслась по коридору, пытаясь ущипнуть себя за руку. Болевой импульс добрался от рецепторов до мозга. Доказав, что всё происходящее — реальность.

***

      Горькие слезы заливали её лицо, кажется оно распухло до такого состояния, что не поможет даже магия. Розали сидела на кровати, вжавшись в стену и захлебываясь слезами, тихо скулила. Прошёл не один час, когда дверь комнаты отварилась и в проёме появилась Элизабет. Она, не говоря не слова, присела рядом с брюнеткой и с сожалением взглянула на неё. — Он умер… — жуя слова, произнесла Хейл и после утвердительного кивка Элизабет зарыдала ещё сильнее — Тео… Тео меня бросил. Она не могла поверить своим словам. Вся ситуация казалось такой абсурдной. Но не в её силах было что-то изменить. Элизабет вместо ответа лишь пододвинулась ближе и поймала всхлипывающую Роуз в свои объятья фактически убаюкивая её на плече. — Прости меня, Бетти. Пожалуйста, прости за то, что я тебе такого наговорила… — с каким-то грустным отчаянием в голосе надрывно прошептала волшебница.       И без того было понятно, что Бетти больше не могла злится на Розали. Она проявила себя как настоящая подруга, оказалась рядом в трудную минуту. А где были те люди, с которыми Розали общалась почти год? Где были те, кем она так дорожила? От этого Розали было ещё и стыдно. Ведь в последнее время она вовсе отказалась от своего факультета и когда сейчас она оказалась в такой ситуации. Кто помог ей первый? В это же время в гостиной Слизерина:       Когда Тео зашёл в гостиную, там уже было шумно. Студенты о чём-то обеспокоенно переговаривались. Беспокойство в целом было не характерной чертой для студентов Слизерина.       Огневиски уже ударили в голову когда он вспомнил, что весь день почти ничего не ел. Он снова и снова прокручивал в голове диалог с Розали, её заплаканное лицо стояло у него перед глазами. Кажется, он преувеличил сказав, что никогда её не любил. Возможно, Розали была единственной девушкой, которую он любил в своей жизни. Его мать умерла рано, дав жизнь ему. Всё своё существование он прожил с отцом и нянькой и никогда не знал любви и заботы, которую так трепетно к нему проявляла эта Гриффиндорка.       Ну это уже не шутки. Паркинсон сидевшая на диване, кажется, плакала. — Чего у них у всех такие кислые лица? — подумал Тео и не раздумывая ни минуты спросил — Как всё прошло? Кто победил?       Пэнси вытерла редкие слезы со своего лица и укоризненно посмотрела на Нотта, одними глазами давая понять, что стоит быть тактичнее.       Драко, с застывшей маской удивления и недоумения приподнялся с кресла. — Ты разве не в курсе? Розали должна была тебе всё рассказать… — выгнул бровь Малфой.       Теодор некоторое время молча разглядывал друзей, а после, досадно цокнув языком, вымолвил — Мы с ней не пересекались, — огрызнулся слизеринец. — Диггори мертв, — ледяным тоном отрезал мулат.       Грубый голос Забини расставил всё на места и Тео почувствовал, как его душа будто бы падает в огромную вакуумную трубу. Вот почему Розали плакала. Вот, что она хотела ему сказать. Ей сейчас так плохо, а он её уничтожил. Ему вдруг стало противно от самого себя, от одной мысли о том, что он поступил как полный кретин. Огневиски попросились наружу, он нахмурился, закусив нижнюю губу, пытаясь подавить в себе рвотные позывы и не подавая вида снова закурил.

***

Позднее в комнате Розали:       Когда вечером в комнату постучались, Элизабет сказала, что у входа в гостиную стоит Малфой и пытается прорваться вовнутрь. — Передай ему, что я хочу побыть одна — сухо ответила Розали и проследила за тем, как дверь комнаты за Элизабет закрывается. В конце концов, что она ему скажет? Что она рыдает? Пазл разговора медленно начал складываться в голове Розали, когда она осознала, что Бетти может сказать Драко, что Нотт её бросил. Её снова бросило в холодный пот, и она со стоном откинулась на подушку задирая голову, пытаясь успокоиться при помощи дыхания. А затем посмотрела на собственное зарёванное лицо в отражении зеркала. — Какой кошмар

***

Позднее в гостиной Слизерина:       Когда Драко фактически влетел в гостиную, Нотт сидел вразвалочку на диване безмятежно докуривая сигарету. Его голова была закинута к потолку и он, выпуская колечки дыма размышлял о случившемся. — Ничего не хочешь мне сказать? — гневно выкрикнул Драко остановившись напротив друга. — А должен? — Нотт приподнял брови и вопросительно посмотрев на Малфоя. — Розали, — сквозь зубы процедил Драко. — Почему я узнаю, что ты её бросил? Ооо, и знаешь от кого? От её несносной подружки! Так… — Драко, нахмурившись, сделал задумчивое лицо — Вы ведь не пересекались?       Неясно было, что Элизабет могла рассказать Малфою, возможно, она даже приукрасила, чтобы выставить Слизеринцев полным отребьем всей школы. Возможно, чтобы показать Малфою, как плохо на неё влияли его друзья и как хорошо к ней будут относится на её факультете.       Теодор, не спеша, встал с дивана и не смотря на Драко двинулся к столику с замаскированным графином воды в котором был напиток покрепче. — Ну да, мы расстались. Я думаю, она рассказала тебе всю правду, чего ты ещё хочешь услышать? — равнодушно пожал плечами Тео.       Несмотря на то, что Драко был чуть поменьше Теодора. Он быстрым шагом подбежал к нему схватил за рубашку и впечатал его в стену затылком. Тео широко раскрыл глаза от неожиданности. А затем Малфой ударил его в нос кулаком, из которого медленно побежала кровь. Затем снова и снова наносил удары по его носу, оставляя на лице Нотта кровавое месиво. — Я предупреждал тебя! Ты обещал, что моя сестра всегда будет счастлива! От постороннего шума со своих комнат повылазили Слизеринцы. Буквально через несколько секунд подбежал Блейз с Гойлом пытаясь оттащить Драко от Тео. Не разбирая, кто прав, а кто виноват. Кровь с носа Нотта стекала по его шее окрашивая белоснежную рубашку. Тео согнувшись пополам стал закрывать кровавый нос рукой. — Я считал тебя братом! Доверил тебе самое дорогое, что у меня есть… А ты… Ты ублюдок, Нотт! — ощерился Малфой, — Не смей подходить к ней больше, иначе я тебя уничтожу! — громко выкрикивал Драко, дергаясь в руках друзей, стараясь вырваться. — Отпустите меня, блядь! Когда друзья ослабли хватку, Драко высвободился и зашагал прочь из гостиной.

«У тебя самые обычные глаза. И твой ебучий красный шарф меня только душит. А твоя очень глубокая душа. Оказалась не глубже лужи»