Трудный Выбор

Young people fall in love

Молодые иногда влюбляются

With the wrong people sometimes

Но не в тех людей

Some mistakes get made

Ошибки случаются

That’s alright, that’s okay

Но всё хорошо, всё в порядке

You can think that you’re in love

Ты можешь думать, что влюблен

When you’re really just in pain

Когда на самом деле ты страдаешь.

      В этот день она безвозвратно потеряла часть себя. Вечером должна была пройти прощальная панихида в честь Седрика. Розали сидела в большом зале за обеденным столом вместе с Элизабет, которая всячески пыталась отвлечь брюнетку от злополучных мыслей. Жизнь за последние пару дней взвалила на ее хрупкие плечи слишком многое, и Розали едва сдерживалась, чтобы не зарыдать на глазах у тысячей студентов, которые со скорбным выражением лица подглядывали на девушку и озабоченно кивали. В школе многие и до смерти Седрика понимали, что они были по меньшей мере друзьями.       Хотя, если признаться честно, Розали за этот год приобрела крайне отрицательную славу в стенах школы, и несмотря на то, что она была старостой Гриффиндора, большинство считали её Слизеринской принцессой. Скажем спасибо Теодору Нотту. А вот наша героиня весь год это совершенно не замечала, и наверное бы не заметила, если бы всё настолько не перевернулось в один момент. Но какой бы негодяйкой её не считали студенты Гриффиндора, для Седрика она была особенной. Они были друзьями, ну знаете, у французов есть такое выражение: “amitie amoureus” - влюблённая дружба. Возможно, он считал, что она была слишком хороша для него, а может и вовсе наоборот, он в разы лучшее неё. Теперь это останется лишь их общей тайной, ведь так или иначе, в жизни каждого человека происходит нечто, что меняет кардинально его личность и его мир. — Знаешь, я думаю, что в следующем году ЖАБА не доставит нам много хлопот, мы ведь сдали С.О.В., правда? Значит, всё будет более или менее хорошо... - щебетала Бетти немного нервно и истерично. Элизабет говорила очень быстро и Розали всеми силами пыталась сконцентрироваться на её голосе, она ковыряла еду в тарелке, но ничего не ела кажется уже целую вечность. Сложно было сконцентрироваться на голосе Элизабет, пока та неожиданно не посмотрела куда-то в сторону и задала вопрос, который никак не относился к теме разговора. — Что у Нотта с носом? – хлопая длинными ресницами, осведомилась ведьма, растерявшись. Элизабет проводила несколько Слизеринцев взглядом, которые шли позади Розали, и, не скрывая взгляда, в открытую пялилась в их сторону. — Что? Розали мгновенно переключилась, как будто кто-то в голове дернул рычажок включения жизни. И её лицо преобразилось в вопросительное выражение. Поняв, что ответа не последует, она проследила за взглядом подруги и посмотрела влево от себя. Вдоль столов стоял Нотт, разговаривающий со Слизеринцами. Она не могла видеть их лиц, так как они стояли спиной к ней, за исключением одного парня, стоявшего около Тео, кажется, его звали Теренс Хиггс. Удивительно, что они общаются, ведь Розали ни разу не видела его в окружении Нотта. Она лишь слышала, что отец Хиггса был в прошлом пожирателем смерти.Лицо Тео не выражало никаких эмоций, а на носу красовался огромный шрам, означающий только одно - нос ему кто-то поправил. "Интересно, кто, правда?.." — Малфой, — прошептала Розали — Малфой? Причём тут Малфой? Стоп... Или ты хочешь сказать… — выражение лица девушки менялось с недопонимания, удивления, вплоть до улыбки, эмоции перещелкивались за секунду. — Ты хочешь сказать, что это его Малфой так разрисовал? Твой братик? Охренеть. Можно я пожму ему руку! - Восторженно воскликнула Элизабетт Неожиданно для себя Розали поймала на себе взгляд Тео и резко отвернувшись, вновь уткнулась в тарелку. Взгляд Тео, почему-то вызвал у неё панику, и её даже на мгновение бросило в дрожь, а внутри заскребли противные кошки, как бы напоминая девушке о том, кто такой Теодор Нотт. — Идиоты… - пробурчала она

***

Драко вошёл на Астрономическую башню так же ж тихо, как он это делал всегда. Он так бы и остался незамеченным, но прежде, чем подойти задел ногой что-то металлическое, что с характерным звенящем звуком отразилось по всей площадке. Розали, не обратив внимание на звук, продолжала смотреть на территорию замка. Туман наконец-то отступил, пропуская яркие солнечные лучи вперед, они благосклонно осушали сырой, свежий воздух напитанный влагой. — Ты как? Раздался его голос прямо над ухом, Малфой младший не спеша подошёл слева от девушки и обхватив перила одной рукой, посмотрел на брюнетку. — Нормально — сухо ответила она — Кто просил тебя трогать Теодора? Это ведь ты сломал ему нос? — более недовольно выдала девушка. — Ты серьёзно злишься на меня из-за этого? — Драко встретился с осуждающим взглядом Розали и продолжил — Ну что ж прости, что сломал ему нос... Надо было сломать шею. Брюнетка едва ли усмехнулась и отрицательно закачала головой. Настроения веселиться никак не было. — Ты не исправим, совершенно. — Раньше тебе это нравилось, ты и сама такой была. Всего сутки назад. - с укором в голосе сказал Драко. Розали не ответила. Ей стало трудно дышать. В голову упор на лезла мысль, которую она решительно отгоняла. Только не раскисать, сейчас нельзя отвлекаться на посторонние вопросы! — Знаешь, я не хочу больше обсуждать ни Нотта, ни всё что с ним связано. Он умер для меня. — Понял, к слову, говоря готова к...? — Драко помедлил пытаясь подобрать нужное слово, но вышло у него это не важно, поэтому Розали его тут же перебила. — Как к этому вообще можно быть готовой. — невидимая слеза скатилась по её щеке, и Розали поспешно отвернула голову в сторону чтобы Драко её не заметил — Я до сих пор не верю, что Седрика больше нет. Мне кажется, я приду в большой зал и обязательно встречусь с ним, и он закружит меня в своих объятиях скажет, что я его лучшая подруга и ему срочно нужна моя помощь с какой-нибудь мелочью, которую он и сам может сделать, но просто хочет, чтобы мы побыли вдвоём. А уже прошло несколько дней... Драко заботливо похлопал девушку ладонью по плечу, и слегка приобнял её, разделяя все чувства, которые разрывали брюнетку изнутри.

***

            Большой зал на своём веку видел многое. Но видел ли он траурные знамения и печальные лица? Вероятнее всего, да. Ведь они зачем-то были в Хогвартсе. От осознания того, что его больше нет, на душе становилось тошно. Она, не отрываясь, смотрела на двери большого зала в надежде на то, что он сейчас войдёт своей вышагивающей походкой. Но он не заходит. Ни через пять, ни через десять минут.        Привычные левитирующие свечи летали у самой макушки, и она заметила, как кусочек воска упал на её черное длинное платье. В этот день даже потолок дал трещину.             Парни выглядели предельно серьезными и собранными. Множество девушек, не сдерживаясь, плакали. Розали закрывала рот рукой, пытаясь за эти сутки вновь подавить в себе крик. Кажется, что слёз уже не осталось, но они всё еще медленно стекали по её бледным щекам.             Большой гобелен с лицом Седрика висел за столом преподавателей. Он развивался от лёгкого дуновения ветра, когда трофейная дверь открылась и из неё молча вышел Поттер. — Ну, вот и всё, Седрик... В своём конце я вернулась в начало, когда тебя ещё не было рядом. Разница лишь в том, что «ещё» сменилось на безвозвратное «уже».           Гриффиндорка стояла в самом центре зала, сейчас столов в зале не было, скамейки выставили в ряд перед единственным преподавательским столом. На одной из скамеек Розали заметила Чжоу, азиатка давилась своими слезами в окружении подруг. Розали изнутри пробрало странное чувство, и она старательно с ним боролась, прилагая максимальные усилия. — Может, стоит подойти? — задала она вопрос самой себе. Розали понимала, что Чжоу как никто иной сейчас понимает её. Но брюнетка замешкалась, в тот самый момент когда её внимание переманил другой человек.       На другом конце зала стоит Тео, и сердце снова ушло куда-то в пятки. Он смотрел на Розали, не отрываясь. И она сделала шаг назад, словно опасаясь, что он бросится на неё. Тео начал двигаться в её сторону, всё так же не прерывая зрительный контакт, но резко остановился . В тот самый момент Когда Розали почувствовала, как чья-то рука коснулась её спины. Догадаться, что это рука Оливера было не сложно, он стоял ближе всех, справа от него Алекс и Элизабет. Они по очереди обняли девушку, выражая соболезнования. — Мне очень жаль, Розали. Я искренне тебе соболезную, — сказал Оливер и она, кивая, вытерла слезы угольно-черным платочком. Розали первый раз видела Вуда настолько взвинченным и обеспокоенным, он продолжил— Ты всегда можешь обратиться ко мне, если понадобится помощь.       С её губ срывается тихое «Спасибо».       Когда Вуд оставляет её одну, она вновь смотрит на место, где только что стоял Тео. Но там никого нет. Розали взглядом обыскивает зал, всматриваясь в лица каждого студента и печально отпускает голову вниз. — Трус!  — звучит  голос в её голове, и она садится на скамейку, чтобы услышать речь директора. Это было ещё одним подтверждением, почему она не любила слово «навсегда» От лица Нотта: — Она вновь плачет. Сколько боли étoile перенесла за эти два дня. Он должен подойти как минимум чтобы извиниться, но чувствует, как его ноги стекленеют. Шаг, ещё один. — Малфой! Откуда не возьмись в нескольких метров от неё появляется Драко, и он ощущает, как вновь ноет его нос. Да Малфой его никогда за это не простит. Кажется, Драко не планирует уходить и он останавливается, когда видит, как к ней подходит Вуд. — Этих еще здесь не хватало? Когда они все успели помириться? Не зря говорят, горе сплочает. Слова Драко звучат у него в голове «Не смей подходить к ней» и он отступает.

***

Спустя месяц:       Кажется, уже прошла вечность с того момента, как тело Седрика лежало на холодной траве около злосчастного лабиринта. Тогда Дамблдор лично поговорил с Розали, сказав, что ей надо быть сильной. Легко ему говорить, это не у него умер лучший друг. Розали всё ещё не могла проститься с Диггори и корила себя изнутри. Ей казалось, что если бы она тогда пожелала Седрику удачи, всё закончилось бы совершенно иначе. В голове не укладывалось, что она больше никогда не сможет извиниться перед ним за то, что накричала перед испытанием. Никогда не услышит его смех и его порой глупые, но забавные шуточки в адрес её мании «все держать под контролем».           Всё чаще она стала запираться в тихом укромном крыле на шестом этаже замка. Она знала, что здесь её точно никто не обнаружит, и тихо плакала, смотря в окно, из которого ночью всегда было видно луну. Но слово «всегда» не могло быть вечностью, когда дверь всё-таки отворилась, и в проёме появилась рыжая макушка. Утерев слезы с щек, она, всхлипывая, произнесла: — Уизли? Что ты тут делаешь?       В помещение вошел Фред. Он сел перед ней на корточки и с грустью сказал: — Прости. Я уже несколько дней слежу за тобой. Снейп заставил, сказал, что отменит все отработки если буду докладывать куда ты ходишь.       Она ещё какое-то время громко шмыгает носом, прикладывая к лицу ткань и глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. — И ты ему сказал? — резко повернувшись к нему лицом, спросила она. Парень невольно отступил назад, как-то странно глядя на неё. Еще бы, вид у неё был наверняка первоклассный, не такой какой он видел её всегда. Красные от слез глаза, и ехидная ухмылка. Она слишком долго все держала в себе. Начало потряхивать и болезненно тянуть где-то внутри. Сейчас не было той сильной, красивой девушке. Сейчас в этой комнате была зажатая и обиженная на жизнь девочка. — Нет, но вряд ли он поверит мне, поэтому я решил показаться перед тобой. Ты ведь постоянно убегаешь с ужина или с урока. Многие задаются вопросами.       Розали отвела свои заплаканные глаза в сторону и посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки. — Я так виновата перед Седриком, мы поругались с ним накануне испытания... – призналась ведьма, – Может быть, если бы я не была с ним так груба, всё завершилось бы совершенно иначе. — Что ты… что ты такое говоришь? Ты не права. Я думаю, Седрик всегда любил тебя вне зависимости от того ругались вы или нет. И я думаю, он бы не хотел, чтобы ты так долго убивалась по нему. — Я всё разрушила… И парня не смогла сохранить, — она усмехнулась, — как оказалось, он меня никогда не любил... – с какой-то злой иронией хмыкнула брюнетка.       Она чувствовала, что может довериться Фреду. Может потому-что он тоже был для неё близким другом. А может просто потому-что хотелось кому-то высказаться и поплакать в чью-то жилетку. Она рассказала ему всё от начала до конца. Фред продолжал сидеть у неё в коленях и внимательно слушал долгую историю, периодически поддерживая подругу и покорно ждал развязки. — Может, для тебя это не важно. Но я никогда бы не поступил так с тобой... - до внутренней дрожи серьезно произнес парень.       Фред аккуратно взял её лицо в свои руки, легонько поглаживая по щеке. Её лицо немного дрогнуло, из глаза выкатилась очередная слеза. Розали подняла на него свои заплаканные глаза, когда осознала, что его лицо оказалось неожиданно близко, он стоял на коленях, а его глаза находились прямо напротив её глаз. От Фреда исходил запах  свежей выпечки. На секунду он замешкался, его ресницы опустились куда-то ниже. А затем Фред поцеловал её. Его тонкие губы целовали робко, почти осторожно, он ждал реакции, которую Розали дала не сразу. Когда она всё-таки ответила, то углубила поцелуй, будто выкрикивая губами всю боль, что чувствовала. Поцелуй получился мокрый, ведь она всё ещё плакала.

***

      Их полупустой поезд остановился на темной наружной платформе Лондонского вокзала, она вышла на площадь, миновав галдевших первокурсников. Ещё один год подошел к концу.  Розали дождалась, когда выгрузят её багаж, и забрав тяжелый чемодан направилась к выходу с платформы, пока до неё не долетел крик. Фред буквально вырос прямо перед ней, он выхватил из её рук чемодан говоря о том, что хочет помочь. С того момента в крыле на шестом этаже они больше не разговаривали. Она упорно сопротивлялась, пытаясь выхватить ручку чемодана из его рук, пока он не перестает бороться и поставив ее чемодан на перрон, придерживая его за ручку, останавливается. — Я хочу сказать... – немного сиплым тоном начинает гриффиндорец. — Фред, не надо, пожалуйста, — перебивает она его, её глаза вновь наполняются слезами, а губы предательски дрожат. Он отпускает ручку её чемодана, а его рот то открывается, то закрывается. Пытаясь подобрать слова, он немного растерянно хлопает светлыми глазами. — Я хотел сказать, что это ничего не значило и мы всё ещё друзья. — наконец выдаёт Уизли. Розали кивает ему напоследок и натягивает на лицо сухую улыбку, а затем поспешно разворачивается на своих каблуках и уходит прочь со станции.

Ошибки случаются

That’s alright, that’s okay

Но всё хорошо, всё в порядке

In the end, it’s better for me

В конце концов, так будет лучше для меня

That’s the moral of the story, babe

Это мораль этой истории, детка