Трудный Выбор

       После смерти Седрика Диггори газеты недолго пестрили заголовками о том, что «тот, кого нельзя называть» вернулся. Министерство Магии, не раздумывая, запретило публиковать информацию по летнему происшествию, и смерть Седрика списали на самый обычный несчастный случай.       Три месяца вполне хватило, чтобы прийти в себя. Розали сидела в старой комнате с тёмными потертыми обоями и громадным слоем пыли на полу, когда в дверь постучали. Она оторвала взгляд от своих колдографий с прошлого года и, наспех засунув их под подушку, произнесла: — Войдите, — выдала девушка, мимоходом прокашлявшись. В комнату не вошли, но за дверью послышался отчётливый голос одного из Уизли. — Розали, там очередное собрание у Ордена. Пойдём, послушаем?       Она усмехнулась и шумно выдохнув вскочила с кровати, чтобы отправиться за рыжим другом.       Вот уже неделю она находилась в штаб-квартире у Ордена Феникса. Поначалу девушка гостила в доме у Снейпа. Но когда тот стал пропадать на собраниях, брюнетка, решив не оставаться в стороне на последние недели лета, собралась и отправилась в пыльную лачугу. Когда в доме появился Поттер и двое его дружков, Рон Уизли совершенно бестактно задал вопрос: — А она что тут делает? У неё же тётка Пожирательница? Вы не боитесь ей доверять? — не заботясь о чувствах однофакультетницы, спросил тогда парень. — Она недалеко от них ушла… — уже тише буркнул тогда он, заметив немое осуждение в глазах окружающих. — Следи за словами. Розали в первую очередь наш друг. И её крестный отец в лице Снейпа состоит в Ордене, — недовольно высказался Фред, защитив подругу от лишний клеветы, которой, признаться честно, в жизни и так хватало.       Впрочем, Розали делала всё, что хотела — она полностью посвятила это лето себе и близнецам, а за этот короткий промежуток времени любимым занятием стало прослушивание собраний ордена с помощью «удлинителей ушей», новым изобретением близнецов Уизли.       Что касаемо Фреда и Розали, они вели себя как обычно. Здоровались, общались и даже ещё больше времени стали проводить вместе. Теперь они могли даже выйти погулять без Джорджа, хотя тот первое время несомненно ревновал, якобы ему не уделяют должного внимания. Но всё же быстро отошёл, оставляя этих двоих чаще наедине. Теперь между ними была нарушена та тонкая грань, разделяющая дружбу и нечто большее, и пусть они оба хранили свой маленький секрет, никто больше о нём не говорил. С Фредом она чувствовала себя спокойнее, и для неё это было очень важно.       Несмотря на то, что новости о том, кого нельзя называть, везде были под большим запретом, Орден свято верил в то, что Седрика убил именно он. Верила ли в это Роуз? Вероятнее всего, да, хотя и чувствовала напряжение со стороны неверующих. Она верила потому что, не хотела опорочить память своего друга. А ещё она помнила слова поддержки Поттера на первом курсе. Еще верила и потому-что, тогда он верил в неё. «Твоё происхождение не имеет никакого значения. Важно то, какие поступки ты будешь совершать с этой фамилией» звучало у неё в голове всякий раз, когда в Ордене поднимали тему о том, что «тот кого нельзя называть» собирает все больше сторонников.

***

      Большой зал был как всегда прекрасен. В этом году Розали неожиданно осознала, что в Хогвартс она приехала последний раз. В следующем году, надо полагать, она будет работать уже где-нибудь в Министерстве. По правде, говоря, ей уже тоже нетерпелось начать полноценную взрослую жизнь, устроиться в отдел обеспечения магического правопорядка и добиться в карьере самой высокой ступени. Хотя не стоило забывать, что впереди ещё ждал ЖАБА, слухи о котором были не самыми радужными. Некоторые студенты вправе сравнивали ЖАБА с реальными человеческими пытками только над мозгом учащегося-мага.       Розали по праву заняла место возле Элизабет, Алекса и, как не прискорбно было бы это говорить, Оливера с Сильвией. — Они ещё встречаются? — удивленно шепнула Розали на ухо Бетти, когда та садилась возле неё.       Бетс рассеянно кивнула, хлопая глазами.       Значок старосты всё еще мерцал у гриффиндорки на груди, и она ни на минуту не забывала, какая ответственность лежит на её плечах.       Особых изменений в Хогвартсе не было, за исключением нового преподавателя защиты от темных искусств — Долорес Амбридж. Вкусу в одежде которой можно было просто пособолезновать. Женщина с министерства, откровенно говоря, нагло встала во время вступительной речи директора, чтобы вставить свои пять фунтов: — Я уверена, мы с вами станем очень хорошими друзьями! — произнесла Долорес, широко улыбнувшись. — Это вряд ли — в унисон сказали близнецы Уизли и Розали не выдержав брызнула смехом. От чего Амбридж остановила недовольный взгляд на ней и рыжих сорванцах. — Спасибо, мальчики. Теперь вашу старосту исключат из школы, — тихо сказала Розали с лёгким упреком в глазах. — Пусть только попробуют, — сказал Фред и подмигнув ей вновь повернулся к преподавательскому столу. — Он что, тебе подмигнул? — поразилась Элизабет, она вскинула бровь, периодически перекидывая взгляд с Фреда на Розали. От чувства неловкости брюнетка залилась краской, и наклонив голову над тарелкой отрицательно закачала головой. — Вот Мерлин, зачем он это сделал? — подумала она и, опешив, сонно сомкнула веки, пропустив вопрос Элизабет мимо ушей. — Спасибо, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление. Как я уже говорил, мистер Филч просил напомнить, что волшебство в коридорах, во время перемен между занятиями запрещено. — Закончил Дамблдор и после жидких аплодисментов, пир начался. — Как только нам разрешили колдовать, так сразу запретили волшебство в коридорах. — разочарованно фыркнула Элизабет. — Придётся привыкать к новым реалиям, — хмыкнула Розали накладывая себе в тарелку ароматное грибное ризотто, её желудок издал протяжной звук в нетепении вкусить еду. Дорога до Хогвартса в этом году показалась особенно долгой.       Брюнетка ещё раз взглянула за стол Пуффендуя, на пустующее место в самом центре стола, которое через некоторое мгновенье было занято какой-то девушкой. Гриффиндорка отчаянно отпустила глаза и, тяжело вздохнув, переключила своё внимание на стол Когтеврана, Чжоу весело разговаривала со своими подружками, показывая пальцем на блюдо из жаренного цыпленка.       А ведь действительно, время идёт. Но вот лечит ли оно? Оставалось загадкой. Она точно понимала, что обвинять кого-то было неправильно. Надо становится счастливой здесь и сейчас. А был ли смысл злиться? На кого? На школу? На турнир? На Седрика? Или же на себя? Каждую минуту, что она злилась, она теряла 60 секунд счастья, которые никогда не вернутся. Розали обещала себе стать счастливой в этом году, переступить через прошлое. Нет, не забывать его, а вынести урок и, в конце концов, жить дальше.

***

      Урок защиты от темных искусств был назначен в расписании на пятницу. Но многие студенты, у которых урок уже прошёл, передавали все прелести тактики преподавания Амбридж.       В пятницу перед занятиями у Розали в расписание стояло собрание в комнате старост. Обычно эти собрания были просто приветствием новых старост, высказыванием целей на год и выявлением закупочных материалов для квиддича и учебного процесса. Драко Малфоя всё-таки назначили старостой факультета Слизерин и Розали изнутри распирало чувство гордости за брата.       Когда Розали зашла в кабинет ЗОТИ, урок уже начался. Амбридж вышагивала между рядами, причитая о том, что на её занятиях запрещено пользоваться магией, и выдала всем новенькие учебники со сплошной теорией. Дождавшись, когда Долорес повернется к своему столу, Розали открыла дверь и на одних носочках тихонько прошла до своего места, когда профессор резко обернулась. — Почему вы опоздали? — противный голос Долорес разразил аудиторию и теперь все смотрели на Розали. — Я была на собрании в учительской, — сухо ответила брюнетка, скинув сумку со своего плеча на стул. — Это не даёт вам право опаздывать, — оскалилась Амбридж, медленно двигаясь на девушку. Вблизи она выглядела ещё более безвкусно: её розовое платье сверху покрывала не менее розовая кофточка, на которой вместо броши была огромная голова вышитой кошки. Всякий раз, когда Долорес говорила, её лоб покрывался глубокими морщинами, а глаза иногда вспыхивали таким странным огнём, какой бывает у людей с сильным нервным расстройством. — Но я староста. Простите, конечно, но я не могу быть в двух местах одновременно. Амбридж громко ахнула, а её лицо вытянулась ещё больше. — Да вы что? Значит, для вас есть что-то важнее уроков, важнее знаний? Так-так, назовите своё имя, мисс. Розали глубоко вздохнула, затем выпрямилась и, гордо вскинув голову, произнесла: — Розали Хейл, — затем она помедлила и отчеканила каждую букву двойной фамилии: —Лестрейндж — Так вот, мисс Лестрейндж… — Раз уж вы обращаетесь ко мне по фамилии, говорите её полностью, — грубо перебила её Гриффиндорка. Голова Долорес накренилась, а её губы полуоткрылись в немом вопросе. — Простите? — почти пискляво произнесла она, тщательно пряча свое раздражение за вежливой улыбкой. — Не извиняйтесь, просто назовите мою полную фамилию, — пафосно возвысила свой голос Розали, при этом сохраняя эмоциональное спокойствие. Её глаза безразлично бродили по новому преподавателю ЗОТИ, она будто бы пыталась отыскать в ней слабые места прежде, чем та отыщет их в Розали. — Что она творит? — раздался шепот какого-то студента, однако этого хватило чтобы его услышали. —И какая ваша полная фамилия? — Амбридж стиснула зубы, собирая остатки своего терпения по крупицам. — Вы разве меня не слышали? Розали Хейл-Лестрейндж, сложно, наверное, догадаться, где здесь фамилия, правда? — брюнетка злорадствовала, чувствуя свою хоть и временную власть в аудитории. Амбридж ничего не сказала, но Розали явно прочитала с её губ тихое «Мерзавка» — Мисс Хейл-Лестрейндж, выйдите и зайдите нормально, — Профессор укоризненно смотрела на неё, и тихонько захихикала. — Вы должны постучаться, прежде чем войти. — Хах. Вы ведь это не серьезно? — истеричный смешок вырвался наружу, но Розали покорно подняла свою сумку со стула когда ответ от Амбридж пришелся в виде дьявольско хитрого взгляда — Невероятно, настоящая жаба — прошептала брюнетка, направляясь к выходу под внимательные взгляды студентов. Громко, хлопнув дверью, она выждала пару секунд затем громко постучала. Стук был настолько сильный, что вся дверь сотряслась под её мощными ударами. Затем гриффиндорка приоткрыла дверь, прежде чем раздался мерзкий голос Амбридж — Кто там? — Мерлиновы кальсоны! — громко ответила Розали. Ввалившись в кабинет, она внаглую села на место рядом с Элизабет. Раздраженная Амбридж была готова кидаться огнём. Её ноздри расширились, и она недовольно зашипела, когда аудитория наполнилась громким смехом. — Мисс Хейл — Она снова забыла произнести вторую часть фамилии, но Розали решила не продолжать — Сегодня вечером я жду вас на отработку

***

Вечер наступил быстрее чем этого хотелось. Когда Гриффиндорка открыла дверь кабинета Амбридж, та сидела в самом центре комнаты за большим дубовым столом. — Добрый вечер, можно? — Розали стояла в проёме и дождавшись приглашение обернулась на посторонний «мяукающий» звук, которого в кабинете при других преподавателях не было. На стене висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Они громко мяукали и бегали каждая в своей тарелочки следя за девушкой. Помимо безвкусной одежды Амбридж, её кабинет не выглядел ничуть лучше. Все подтоны розового сочетались с белыми кружевными салфеточками на столах и тумбах. — Не стойте, присаживайтесь, мисс, — бросила она Розали и с поддельным почтением указала на кресло, от которого девушку сразу же замутило. Она села в кресло за письменным столом напротив Амбридж и вопросительно хлопала глазами всё еще не понимая суть отработки. От утренней уверенности не осталось и следа, Розали вдруг стало мгновенно не по себе и она заерзала на стуле. — Сегодня в кабинете вы вели себя крайне нагло. Обращаясь с человеком, который не только старше вас по возрасту, но и по званию совершенно неуместно. Помимо всего этого вы опоздали — сладко протянула Амбридж, улыбаясь своим широким ртом. — Я хочу, чтобы вы написали для меня пару строк. — Слушаю вас, — Розали достала перо и чернила из сумки, лежавшей у неё на коленях, когда та её остановила. — Нет! Только моим пером — проговорила она и протянула через весь стол чёрное как смоль перо. — Вы не дали мне чернил, — хладнокровно уточнила Розали, начиная недоумевать. — В чём же суть отработки? — Поверьте, они вам не понадобятся. — Её лицо расплылось в слащавой улыбке, и она сцепила пальцы рук в замок, устроив локти на подлокотнике своего кресла. — Что писать? — беспристрастно осведомилась красно-золотая. — «Я не буду опаздывать и я буду молчать». Сделайте акцент на втором предложении — съехидничала Амбридж.       В своей жизни Розали видела немного отработок. Но точно могла сказать, что это была самая странная отработка в её жизни. Само по себе перо как-то странно лежало в руке, оно определенно отличалось от тех перьев, которыми студенты пользовались ежедневно. Перо было намного увесистее, оно будто намагниченное приклеивалось к пергаменту и очень тяжело от него отрывалось.       «Я буду молчать» что вообще означают эти слова? Может это магическое перо навсегда закроет рот Гриффиндорки, и она больше никогда не сможет говорить? Однако, смысл задания дошёл до Розали, минутой позднее. Чем больше слов она писала, тем больнее было сжимать запястье. А после на нём начали вырисовываться буквы, превращающиеся в фразу: «Я буду молчать». Чем больше слов появлялось на пергаменте, тем глубже вырезалась рана на её плоти. Когда Амбридж сказала, что достаточно, Розали уже сжала челюсти и от боли едва могла дышать. — Надеюсь, вы усвоили урок? — Амбридж отхлебнула немного из чашки, продолжая улыбаться, словно эта процедура была абсолютно нормальной, даже приятной в каком-то роде.       Розали шокировано моргала, рассматривая порез на руке. И обессиленно закивав схватила свою сумку, выбежав из кабинета. Паника охватила её тело, она почувствовала, как закружилась голова, и что коридор вдруг уменьшился вдвое. Впервые за последние несколько месяцев Розали почувствовала страх и боль но уже не душевную, а физическую.

***

      После отработки её нашел Фред. В том же самом коридоре, где за несколько дней до отъезда она оплакивала Седрика. Сейчас девушка не плакала, лишь периодически сжимала и разжимала руку, которая больно ныла. Её взгляд был устремлен на молодую луну за окном.       Странно всё-таки, ещё недавно она сидела здесь с другими эмоциями, и нервничала по другому поводу, а сейчас вспоминаешь, а на душе только тоска потому, чего уже не вернуть. Когда люди думают, что всё будет как прежде, они всякий раз обманывают себя, ведь как прежде уже никогда не будет. Меняются люди, ситуации, окружение и ты сам становишься совершенно другим человеком. Фред, как и тогда стоял в дверном проеме только теперь в некоторой нерешимости войти внутрь, парень озадаченно осмотрелся по сторонам а затем произнес: — Привет, ты хотела поговорить? — тут же спросил парень. Розали пересекла комнату в несколько шагов, молча взяла Уизли за руку и заведя его в помещение уставилась на него, не произнося ни слова. Она и сама не понимала, как смогла так скоро сблизиться с Фредом, почему теперь только рядом с ним она чувствовала свой душевной покой, чувствовала, что, когда он рядом у неё нет никаких проблем. Есть только он и его брат близнец. А ещё ей, несомненно, нравилась их новая стрижка. Они стали выглядеть в разы взрослее и не были уже теми мальчиками с пятого курса, с которыми она начала общаться. Они, несомненно, были красивыми. Он был красивым. — Спасибо, что пришёл. Не думала, что скажу это. Но когда ты рядом мне спокойнее. Фред лучезарно улыбнулся, словно солнышко взглянуло в её душу и наполнило всё теплом. Он крепко-крепко обнял брюнетку, вздыхая её запах как преданный щенок. — Если я тебе нужен, я всегда буду рядом, –с жаром произнес он, утыкаясь куда-то в волосы девушки. Затем Розали сама не поняла, как потянулась к его губам, как он обхватил ладонями её лицо и как они слились в нежном будто боящимся ранить друг друга поцелуе. — Я обещаю, что не разобью твоё сердце, — произнес Фред, убирая прядки волос лица девушки и заправляя их за ухо — А я обещаю не разбить твоё… — в ответ почему-то прошептала Розали, боясь отвести взгляд, боясь, что это окажется иллюзией. Однако вопреки страхам, они всё еще стояли, прижимаясь друг к другу лбами и держась за руки, словно были одни в этом большом и страшном мире.