Трудный Выбор

Isn't it lovely, all alone Разве это не прекрасно? Я совсем одна. Heart made of glass, my mind of stone Моё сердце хрупкое, как стекло, моя голова тяжела, как камень. Tear me to pieces, skin to bone Разорви меня на кусочки, от меня остались кожа до кости. Hello, welcome home Здравствуй, добро пожаловать домой.

      Говорят, что конец — это только начало пути, и все мы имеем две жизни. Вторая же начинается тогда, когда мы осознаем, что имеем только одну. Когда Розали открыла глаза, она стояла на ногах в абсолютно белой комнате. Или это была вовсе не комната? Белое пространство, не имеющее начало и края. Холодный белый свет больно резал глаза, и ей пришлось несколько раз проморгаться, чтобы привыкнуть к нему. Наконец пространство вокруг начало вырисовываться. Оно будто искажалось по мере того, как девушка всматривалась в него, пытаясь увидеть что-то запретное, скрытое от её глаз. Нет, оно было всё таким же белым и пустынным. Но на горизонте появился одинокий силуэт дерева.        Добираясь до дерева, Розали окинула себя взглядом, подметив, что одежда на ней сменилась. Вместо черного обличия, на ней сидело легкое голубое платье. А обувь на ногах вовсе не чувствовалась, она была невесомой, словно Роуз шла по облачку. Брюнетка чувствовала себя так легко и бесплотно, словно стала ребенком, когда могла пробегать весь день и не чувствовать усталости. Неужели так выглядел конец?       По мере приближения к дереву, ногами она стала ощущать, будто травинки касаются её ног, и действительно, пустое белое полотно под ногами преобразовалось в траву, приобретя легкий зеленый подтон. Добравшись до дерева, брюнетка остановилась. На древе висели длинные качели, состоящие лишь из одной крупной ветки на грубых канатах. Розали села на качели, которые отозвались приветственным скрежетом металла о металл, и медленно покачиваясь, всматривалась в горизонт, пытаясь разглядеть что-нибудь ещё. — Пора нам перестать встречаться при таких обстоятельствах. Всякий раз, когда ты падаешь в обморок, я оказываюсь рядом. Мужской голос раздался за её спиной, и от неожиданности Розали вздрогнула. Она резко вскочила с качелей, обернувшись на говорящего, не веря собственным глазам. Парень стоял засунув руки в карманы и покачиваясь на пятках назад и вперед. — С-с-Седрик…? — её глаза округлились от восторга, а брови взлетели от удивления. — Собственной персоной, — лицо парня тронула широкая улыбка, и он расставил руки в стороны, готовые прижать бежавшую на него девушку в объятия. Седрик обнял её, как прежде, приподняв и закрутив вокруг своей оси. А затем поставил на землю, принимая от неё же, поцелуи в щеки. — Седрик! — повторила она, всё еще не осознавая происходящее — Ты здесь! — Да!       Парень выглядел как прежде, разве что его кожа неестественно блестела, а само тело как-будто просвечивало. Русые темные волосы были зачесаны в боковой пробор, а из челки выбивались прежние игривые прядки. Бежевые брюки и вельветовая рубашка белого цвета отлично сочетались с белой комнатой, в которой они были вместе. Во взгляде читалась искренняя радость и полное душевное спокойствие. — Но ты же… ты же… — Она завертела головой, вновь всматриваясь в белое пространство. — Я умерла…? — немного расстроенно сказала девушка, но тут же встрепенулась, не желая раскрывать свои эмоции. — Нет… пока ещё нет. — Но ты ведь… — Умер? Да, я знаю. Она держала его руку в своей, боясь отпустить. Ей казалось, что если она отпустит его, он бесследно исчезнет, так же, как и появился. — Как это не умерла… Но в меня попало заклинание… — смутно вспоминала она последние минуты своей жизни. — Нет, ты ударилась головой и потеряла сознание       Юноша усмехнулся, и Розали вспомнила, как упала на пятом курсе во время отработки у Снейпа, в тот день она и познакомилась с Седриком. Упав в обморок. Её щеки залились румянцем, она цокнула и закатила глаза, улыбаясь во весь рот. — Заклинание отразили, — продолжил Диггори — Кто? — Я не знаю, — как-то неискренне сказал Седрик, вздохнув. — Черт возьми, Седрик. Ты хочешь сказать, что я жива и кто-то отразил заклинание во благо моего спасения, но ты не знаешь, кто это? Так я тебе и поверила. — Я не обладаю всей информацией, Розали. — Он дотронулся до лица девушки, а затем заправил локон её волос за ухо. Наблюдая за ней, словно завороженный. — Постарайся просто не думать об этом, хорошо? — сказал он как-то чрезвычайно спокойно, чтобы не казаться равнодушным. — То есть, тебе бы не было интересно кто тебя спас? — Я знаю кто меня спас: это сделал Гарри Поттер. — Как же! Убив этим самым, — оживилась Розали — Ты не права. — он отрицательно закачал головой. — На турнире меня схватили лианы, Гарри мне помог. — Седрик, как же ты не понимаешь. Если бы лианы забрали тебя, ты был бы сейчас жив! Жив! Ты был бы со мной, там! — срывающимся от ужаса голосом сказала она, затем показала куда-то в сторону, затем вверх и вниз. Пытаясь сообразить, где они вообще находятся. — Возможно. — парень помедлил. Его улыбка на долю секунды пропала, а затем появилась ещё более искриняя и заботливая — Но знаешь, Розали, не думай о прошлом. О том как должно было быть или могло, живи настоящим. Думая о прошлом, ты упускаешь то, что происходит сейчас. В эту минуту. Живи сегодняшним днём! Тебе весело? Смейся. Тебе грустно? Плачь. Жизнь слишком непостоянная штука, ты никогда не знаешь как она закончится. Хотел бы я больше времени? Да. Жалею ли я о прожитом? Нет.       Пуффендуец сказал это таким воодушевляющим тоном, что ей было достаточно, чтобы успокоиться. Он дал понять, что их рассказ совсем другого рода. — Я знаю, что ты лжешь, насчет того, что не знаешь кто отразил заклятье. Но не буду выяснять отношения, потому-что и так виновата, — она опустила глаза в ноги, едва сдерживая подступающие слезы. — Эй, малышка. Ты чего? — Седрик заботливо приподнял её подбородок, всматриваясь в наполняющиеся слезами глаза. — Я накричала на тебя в последнюю нашу встречу, наговорила много глупостей. Я постоянно говорю людям, которых люблю, много гадких вещей, — Девушка нетерпеливо переступил с ноги на ногу, словно провинившийся ребенок. — Ну же! — он вновь сгреб её в обьятия, нежно поглаживая по спине — Людям свойственно совершать ошибки. Они на них учатся. И ты вовсе не обидела меня тогда. Я и правда не знал, что ты была ко мне неравнодушна, — он слегка отстранился, чтобы видеть её лицо, — Прости, что тебе пришлось провести не одну ночь в слезах, когда всё закончилось, — Она подняла на него свои удивленные глаза — Да, я знаю сколько ты плакала и убивалась по мне. И я всеми силами бы хотел остановить твои страдания, но не мог. Но знаешь, я не знаю девушку сильнее тебя. Ты пережила и справилась со всем и я горжусь тобой, Розали Хейл. А еще я всё-таки был прав…— он усмехнулся уголком губ и аккуратно подтолкнул Розали к качели, усаживая её. — Прав в чём? — Она послушно забралась на качели, пока Диггори раскачивал их. — Ты всё-таки любишь Вуда. Я всегда был в этом прав. Буду считать это своей личной победой, — он счастливо улыбнулся и подмигнул ей, раскачивая качель. Она издала смешок, вновь вспоминая их последний разговор с Седриком, затем кивнула и, переждав ещё минуту, спросила: — Где мы находимся? Не припомню, чтобы я была в этом месте. Седрик осмотрелся, как будто бы только сейчас заметил это место и задумчиво произнес: — Я подозреваю, что это сад. Нет, не была… но будешь. В скором времени, — он вновь загадочно улыбнулся, отчего Розали недовольно покосилась на лучшего друга. — Почему ты говоришь загадками? — буркнула она и затормозила качели ногами, вновь взяв Диггори за руку, ей хотелось поделиться с ним своими переживаниями, отыскать ответы, — Мои ошибки слишком дорогого стояли. Я не знаю, как всё исправить… Парень взял её руку между ладонями и мягко поцеловал — Просто слушай своё сердце. Оно подскажет, как правильно. Все совершают ошибки и достойны второго шанса. — Затем он посмотрел куда-то в белую пустоту, словно увидел кого-то невидимого для Роуз и кивнул — Тебе уже пора возвращаться. Но прежде чем ты уйдешь, я должен предупредить тебя. — Диггори на долю секунды нахмурился, заглядывая в зеленые глаза девушки. Ответом стал тускло-удивленный взгляд. —Этой ночью ты потеряла близкого человека, и я точно знаю, что ты это переживешь. Как переживала многие неприятности. — Кого? — Узнаешь по возвращению. — Ты можешь пойти со мной? — Ты и сама прекрасно знаешь, что нет. — А я… я могу остаться? — А ты хочешь? — Нет, — она вновь опустила глаза и вздохнула, — Я не хочу, чтобы ты уходил, — сдерживая слезы, произнесла Розали, — не оставляй меня одну, прошу тебя! — прошептала Хейл, её веки наливались тяжестью, а в глазах размывался образ Седрика. — Я всегда с тобой. В твоем сердце, — заверила он её. — Я люблю тебя. Седрик целует её в лоб и разжимает пальцы. — И я люблю тебя!       Но Розали мертвой хваткой продолжает держать его руку, не желая отпускать друга. Пока не погружается в оцепенение, переставая что-либо слышать. Пока Диггори вновь не превращается в белый силуэт и вовсе не исчезает. Мгновение спустя брюнетка почувствовала, как сильно ноет её физическое тело, означавшее, что она всё-таки вернулась. Она лежала в большом зале, накрытая черной материей, и зашлась в приступе кашля, когда очнулась. В легких будто открыли клапан, впускающий кислород, по ощущениям это было довольно больно, а её прохладная рука свидетельствовала о том, что в отключке она была неопределенное время. Сердце стало медленнее качать кровь, тем самым вызвав летаргический сон. Этого было достаточно, чтобы окружающие подумали о том, что она мертва. Она откинула похоронную материю в сторону, запуская пальцы в волосы.       Прежде чем хоть одна мысль проскочила в её голову, Розали обдумывала слова Седрика, точнее его заявление, о том, что она кого-то потеряла. Хейл встала на обмякших ногах, пытаясь сосредоточиться не на телах, окружавших её, а на своих движениях. Предстояло вспомнить заново, как шагать, в глазах всё двоилось, а каждый шаг давался с трудом. Её так и заносило, словно пьяную, не державшуюся на ногах девчонку. Но мертвые лежали в ряд посередине зала, переманивая всё внимание на себя, их количество превышало возможные размеры комнаты. Все они были накрыты таким же черным материалом, каким ранее была накрыта она и в сердце вдруг больно кольнуло. — Только бы не Оливер… только бы не он.       Её волосы были растрепаны, платье порвано, испачкано пылью и чей-то кровью, а руки и ноги были изрядно поцарапаны. Но её нисколько не беспокоил внешний вид, помимо трупов в большом зале больше никого не было. Как если бы весь Хогвартс разом вымер. Сейчас она даже не думала, о том где оставшиеся в живых пожиратели, люди ордена, или о том, кто же всё-таки одержал победу. Она блуждала глазами по трупам в поисках подсказки. Кого она потеряла? Где? Как? Вопросы, вопросы, вопросы, заполнявшие её голову, закончились ровно в тот момент, когда она увидела рыжую макушку выглядывающую из черного материала, закрывающего тело. Ноги налились свинцом, её движения были медленными и осторожными. Необходимо было удостовериться в своих догадках.       — Пожалуйста, только не один из вас… пожалуйста…. Только не вы. Когда Розали дошла до тела, она остановилась на одно лишь мгновение, а потом, присев, аккуратно дрожащей рукой отогнула кусочек ткани. Однажды в её жизни уже был такой момент, когда всё окружающее её устройство мира рухнуло, тогда она едва смогла пережить всю боль ухода близкого человека. Сейчас же это повторилось, в душе образовалась огромная, бездонная пропасть, засасывающая в себя всё её нутро.       — Нет! Нет! Нет! Нет! — твердил разум, Розали начало трясти. Вовсе не от холода, голода, злости. А от сильнейшего опустошения. Её душу будто только, что избили палками и оставили умирать в тишине. Перед ней лежало тело Фреда Уизли, его голова была повернута чуть вбок, в её сторону. Глаза закрыта, на лице покой. Она почти ждет, когда Фред поднимет веки, а потом улыбнется, выдав, что это всего лишь глупый розыгрыш. Руки начинают так сильно трястись, что ей приходится прижимать их к одежде Уизли в попытке унять дрожь. Она не могла успокоить в себе этот шок, едва сдерживая в себе эмоции, когда поняла, что Фред больше не вернется. Розали прижалась головой к его груди, и зашлась от беззвучных рыданий, зажимая рот рукой, чтобы не привлечь чье-нибудь внимание. Подозрительная тишина большого зала не внушала ей никакого доверия. Рука Фреда была смертельно ледяной, когда она поднесла её к своим губам. Почему умереть должен был человек, заслуживающий жизни больше, чем многие из тех, что останутся? — Почему ты… почему ты… почему именно ты! Это должна была быть я! — шептала она Фреду, будто бы он мог её услышать. Слезы градом заливали её лицо, в то время как в её груди разливалась пустота. Он всегда умел её рассмешить, но сейчас она не смеялась, даже не улыбалась, сидя у его безжизненно ледяного тела.