Трудный Выбор

Основная валюта нашей жизни — это время.

      В неё летит заклинание, когда она едва успевает от него увернуться. Эта женщина средних лет из ордена феникса с заплаканным лицом, вероятнее всего, кого-то потеряла. В её глазах лишь туманная ненависть и желание убить девчонку, какая разница, кто она такая? Ведь на ней стоит клеймо смерти. Розали умело отбивает заклятия, но в какой-то момент просто не выдерживает.       — Баубиллиус! — из её палочка вырывается золотистая молния, она ударяет женщину в голову, и та мгновенно падает, ударяясь об ступень лестницы. Её тело содрогается в импульсе, а затем она закрывает глаза, больше не двигаясь.       Глаза Роуз расширяются в ужасе. Нет, она не убила её. Это ведь даже не смертельное заклятье. Нет, она не могла этого сделать. Она не убийца.       — Она жива. Наверняка, просто без сознания, — тешит Розали мыслями свой разум и отходит от тела, ввязываясь в новую дуэль.       Её противники меняются, словно перчатки, быстро и качественно она отправляет их в нокаут и отходит всё дальше от замка, попадая во внутренний двор, который уже весь полыхает. Брюнетка направляет палочку на новую цель. Цель, которая не даёт ей покоя в её подсознании. На Вуда. Он сражается с пожирательницей, и брюнетка сменяет её, когда та отключается.        Оливер останавливается, когда видит, что Розали движется к нему. — Я не буду с тобой сражаться! — кричит он и уже опускает палочку, когда девушка заряжает в него сразу три заклинания. — Какая жалость, а я буду! — зло выкрикивает она, обсыпая его заклинания, отчего Вуду приходится защищаться вскинув палочку на вверх. — Левикорпус! — Остолбеней! — Протего! — Эверте Статум! — Круцио! — со всей злобой, скопившейся в сердце, выкрикивает Розали. — Экспилиармус! — перебивает Оливер, и её заклинание отскакивает, едва не попадая в девушку. Палочка вылетает у неё из рук и приземляется в нескольких метрах от неё. Он обезоруживает её ровно в тот момент, когда деревья слева от них вспыхивают, словно факел, и одно с грохотом валится на деревянную крышу, разрушая мостик, прилегающей до совятни. Точнее до полуразрушенной башни, которая ярко горит на заднем фоне. — Я волновался за тебя, Роуз. Всё это время, — заботливо произнес Оливер, выразительно смотря на девушку Теперь его лицо освещает огонь, прыгающий по деревянной крыше и она наконец-то может его рассмотреть. Лёгкая небритость придаёт Оливеру мужество. Волосы коротко стриженные, глаза усталые, на волосах и лбу виднеются кусочки сажи, оседающие на его лице. На нём темный костюм, возможно синего цвета. Разглядеть цвет гораздо сложнее, из-за красного подтона, который отражает вокруг огонь, захватывающих их в свои владения. Сам он стал жилистый и подкачанный. Его лицо натянуто, словно струна, каждая жилка застыла в ожидании. По сравнению с ней он выглядит заметно старше и собраннее. Она игнорирует его слова, не разобравшись в своих чувствах. Сейчас, когда она уже подожгла поле для квиддича, она не испытывает к нему зла. В глубине души ощущая раздражение и счастья от того, что он находится здесь? Брюнетка неуверенно отходит на пару шагов, опасливо оборачиваясь назад. Становится жарко, но вовсе не от общества друг друга, а от тепла, исходящего от огня. — Что ты сделала с собой? Зачем ты выбрала его сторону? — монотонным голосом проговаривает Оливер, но его лицо выражает беспокойство и печаль. — Заткнись! Заткнись! — кричит ему срывающимся голосом, полным раздражения. — Я скучал… — Замолчи, Вуд! Ты появляешься спустя столько лет и говоришь, что скучал? Ты издеваешься? — она полностью обезоруженная, срывает с себя мантию, которая выглядит изрядно потрепанной, и подбегает к нему, пытаясь нанести удары материалом. Оливер оторопело наблюдает за каждым ей движением, не двигаясь с места. — Ты нужна мне, Хейл. — его забавляет её беспомощность, попытка нанести ему какой-то вред, и его лицо трогает легкая улыбка. Воспоминания одолевали её со всех сторон, а голос в голове кричал одно и тоже. И Розали прислушиваясь к голосу, кричала тоже самое Вуду. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Розали билась в истерике, словно пойманная в силки птица, при этом полностью осознавая собственную беспомощность. Её рука ослабла под тяжестью материала, но она не сдавалась, продолжая хлестать грудь Вуда. Будто бы надеялась, что это как-то поможет.       Не выдержав, Оливер схватил её за руку, выдернул из её хватки серо-черную мантию и откинул потрепанный материал в сторону. С ума сойти! Он не дотрагивался до нее два года. Сегодня впервые как они встретились спустя столько лет и уже находились так близко друг к другу. Зеленоглазая девушка зашипела в попытке вернуть себе свою руку из мертвой хватки мужчины. Её зеленые глаза пленили и завораживали. И Оливер готов был всю жизнь так на них смотреть и ничего не делать. Но если бы он еще пару секунд смотрел бы так, она бы точно ушла. Поэтому он рывком притянул её к себе, впившись в губы жадным поцелуем, наплевав на все правила, наплевав на происходящее за их спинами. Наплевав даже на то, что теперь они оба обезоружены. Его поцелуй жалил как укус, отросшая щетина царапала кожу. От такой наглости Розали растерялась, но тут же пришла в себя, принимаясь отталкивать мужчину, упираясь ему в грудь. Теперь уже не сдавался Оливер, он продолжал грубо и настойчиво целовать девушку. Но это была грубость не со зла, а скорее из-за страсти и переполнявших его чувств. Он должен сделать так, чтобы она ответила, он хотел знать, что все еще нужен ей. Розали внезапно вздрогнула, едва странное волнующее ощущение прошлось волной. Когда девушка всё же расслабилась, ослабла в его руках. Оливер перестал быть таким грубым. Он замедлился, углубляя поцелуй, делая его чувственным и нежным, пока Розали не подалась ему навстречу. Они целовались, как раньше, наслаждаясь друг другом. Никто больше не делал им больно. Четыре года. Четыре долбанных года стояли того, чтобы испытать это сейчас. И они оба осознали, что соскучились. Оливер не хотел останавливаться, боясь разрушить это чудное, мимолетное мгновение. Но воздуха стало очень мало, и им пришлось медленно остановиться. Карие глаза встретились с зелеными. Мир остановился, когда осознание происходящего рухнуло на неё с новой силой, она заплакала: — Сколько можно делать мне больно и разбивать мое сердце? Почему ты меня бросил там одну? Почему ты оставил меня одну на выпускном? Почему ты ничего мне не сказал! — барабанила по его груди кулаками брюнетка — Почему?! Почему?! Почему? — выкрикивала Розали ему в лицо. — Потому что считал, что раздельно нам будет лучше! Потому что верил, что ты сможешь отыскать другого человека. Я желал тебе счастья. Я любил тебя все пять лет, с того самого момента в поезде. И я наконец-то понял, что мне не нужен успех в карьере, если тебя не будет рядом. Я люблю тебя настолько сильно, что даже ненавижу. И мы далеко не идеальная пара, мы будем ругаться, возможно постоянно. Но это будут самые счастливые дни с тобой. Я не достоин тебя, и буду бороться за тебя каждый день — Он положил её руки себе на грудь — на сердце — Я буду бороться за тебя, пока бьется моё сердце. Я знаю, что сейчас не самое подходящее для этого время, но выходи за меня, Роуз. Останься со мной. Сейчас, в эту минуту и навсегда. Будь со мной. Я всё еще люблю тебя, и всегда буду любить.       Его трогательные слова повлияли на неё сильнее, чем она бы этого хотела. В одно мгновение её черствое сердце будто взяли в руки и отогрели, приятное тепло разлилось внутри девушки, душа стала необычайно легкой, словно все её проблемы испарились, и она заплакала, продолжая смотреть в его грустно кричащие о чувствах глаза. Разум девушки кричал одно, но язык совсем другое. — Ты и сам знаешь, что у нас ничего не выйдет! Мы с тобой из разных миров, и мы с тобой уже пытались и, если ты помнишь, у нас ничего не вышло. Нам не суждено быть вместе! Он коснулся ее щеки теплой ладонью, заставив посмотреть на себя. И опять безмолвный вопрос: — Останься… Она зажмурилась, а он считал удары сердца, боясь увидеть приговор в ее взгляде. Розали распахнула глаза и сказала: — Я не…я не…я не могу, — она громко всхлипнула. — Я не могу! Не могу! — Нет, можешь. — Не могу! Посмотри на мою руку! — она повернула руку с меткой в его сторону, уверенно отходя назад. — Это конец. Если метка есть, никому не убежать! — Мы что-нибудь придумаем. Подняв волшебную палочку с земли, Розали вытирает слезы, залепляющие глаза, с каждым шагом всё больше отдалялась от Оливера. — Не существует никаких «мы». И никогда не будет. Прости… Я ненавижу тебя! — всхлипнула она. — Потому-что всё еще люблю — её удивила подобная искренность, но вдруг к утру они уже оба будут мертвы. Сейчас либо никогда.       А затем оборачивается черной дымкой, едва не сбивая его с ног, и уносится к замку, в надежде проглотить нахлынувшие эмоции.

***

— А может, всё получится? Может, мы сможем быть вместе? Он любит меня! Любит меня! Почему он признался в этом только сейчас. Почему так поздно? А если убежать? Покинуть страну, остаться предателями? Сымитировать смерть? Нет, родители этого не переживут. Я не могу остаться в стороне, это и моя битва тоже. В очередном сражении Розали изнутри грызли мысли, и как она только оказалась в большом зале? Драться приходилось со школьниками, им главное не навредить. Достаточно напугать, обезоружить и отпустить. Голова совершенно не работает, пока она прокручивает монолог Оливера, находящегося в паре метров от неё. Если кто-то узнает, им конец. Невысокий парнишка с Когтеврана падает на пол большого зала, когда Розали подходит к нему, нависая над ним сверху, его палочка откатывается в сторону, а свою она направляет ему точно в сердце. Его тело каменеет, но он держится молодцом, кроме напуганных голубых глаз ничего не выдаёт как ему страшно. Она медлит, осматривая не столь мальчишку, сколько большой зал. В эту минуту здесь много знакомых, можно даже встретить сверстников Драко, которых она раньше видела в гостиной Гриффиндора. Есть некоторая свора профессоров, даже профессор Флитвик упорно противостоит пожирателям, хотя, казалось бы, в силу его роста сделать ему это труднее.       Отличить пожирателей не сложно, все они в тёмных мантиях и количеством явно превосходят присутствующих. Её взгляд плотно цепляется за пожирателя, находящегося за спиной Оливера, его палочка направлена на парня, в то время как тот пытается устранить мужчину в чёрной маске. Когда из палочки вырывается тонкая струйка ярко зеленого цвета. Розали достаточно пары секунд, чтобы понять, что Оливер не видит атакующего; пары секунд, чтобы понять, какое заклинание летит в него. Пара секунд в её сознание растягивается и время будто останавливается. Всё те же пары секунд, чтобы осознать, что она не даст его убить. Ах…! И сколько же времени им двоим понадобилось, чтобы осознать необходимость друг в друге. Ей хочется закричать ему, что она любит его, что он в опасности, но её глаза прикованы к пожирателю за его спиной. Всё те же секунды в осознании того, что отразить заклятие она не успеет. Брюнетка оставляет Когтевранца, про которого уже и забыла, и бежит что есть мочи к Вуду. Времени толкнуть его не хватит, луч всё стремительнее пересекает пространство, до его затылка остается пару тройку метров, когда она заслоняет его собой и падает. Так и не успев ничего осознать, болотные глаза меркнут, постепенно отдаляется и шум сражений. Все случилось слишком быстро и непонятно. Но факт остаётся фактом, она умерла. — Розали! — Слышит она напоследок, это точно голос Оливера. Она ощущает легкость в голове, как её тело приподнимают и тихие слова. — Пожалуйста, не покидай меня, ты только меня не покидай!

Этот лист был исписан не полностью, но чернил уже не осталось…

____________________________________

Fire on fire would normally kill us

В обычных условиях бушующее пламя нас бы убило,

With this much desire, together, we're winners

Но с этой огромной страстью мы оба становимся победителями.

They say that we're out of control and some say we're sinners

Нам говорят, что мы неуправляемы, а некоторые говорят, что мы грешники.

But don't let them ruin our beautiful rhythms

Но не дай им разрушить нашу прекрасную гармонию.

'Cause when you unfold me and tell me you love me

Ведь когда ты позволяешь мне открыться, говоришь, что любишь меня,

And look in my eyes

И смотришь в в мои глаза,

You are perfection, my only direction

Ты — совершенство, и меня тянет только к тебе.

It's fire on fire, oh

Это настоящий пожар...