Искусство врачевания

Нервно постукивая металлическими когтями о деревянную лавочку, Розария сидела в коридоре поликлиники и ждала, пока медсестра позовёт её в кабинет. Вот вот ей должны были озвучить результаты анализов, которые она сдавала пару дней назад. Симптомы отравления мучают бедную девушку на протяжении нескольких недель. Она уже давно сбилась со счёта того, сколько времени длится это безумие. Мучительные позывы тошноты срывали бедную Розарию с постели каждое утро, заставляя проводить большую часть дня, склоняясь над туалетом. Слабость то и дело одолевала в самом начале дня. На работе из-за этого стали чаще звучать выговоры. Мол, что за прогулы и какая для них уважительная причина? Розария отмахивалась проблемами со здоровьем, и на некоторое время это срабатывало. Больничный она брать не хотела, потому что потом придется работать сверхурочные, а такого счастья ей уж точно не надо. Ходить в таверну стало невозможно. Начинало воротить после половины бокала вина, вот уж неслыханное дело. Сначала Роза думала, что неправильно приготовила мясо, схватив таким образом отравление по собственной глупости. Или же в её организм попали вредоносные бактерии с крови убитых хиличурлов. Мало ли, какой заразы они понацепляли за годы бренного существования. Девушка даже заваривала лечебные травы из Ли Юэ, но эта горькая гадость ничерта не помогала. Некоторые знакомые говорили монахине, что такие симптомы могут возникнуть на нервной почве по вине сильного стресса — все мышцы в организме находятся в напряжении и сокращаются, в том числе это касается желудка. Однако, не все из них знают, сколько отборного дерьма за свою жизнь повидала Розария. Так что если бы её организм не приспособился к постоянному напряжению и стрессу, она бы померла уже лет как 10-15. Нет, дело было явно в чём-то другом. Конечно, собственная жизнь по мнению Розарии не была важной и ценной вещью, но отбрасывать коней от болезни так же не хотелось. Это довольно долгий и болезненный процесс. Был ещё один вариант того, что могло поспособствовать таким симптомам, как слабость и тошнота. Но девушка не хотела об этом думать, гнав все логические доводы прочь. Да, у неё в этом месяце была задержка, но в этом нет ничего удивительного. Её цикл из-за низкокачественных условий жизни никогда не был равномерным, так что подобная чертовщина вполне естественна. Она никогда не запоминала число, в которое месячные начинались, так же как не обращала внимания на какие-то неровности и задержки. — Следующий! Розария встрепенулась. Дверь кабинета открылась, изнутри шакрающим шагом вышла пожилая женщина. В руках она держала коричневую, слегка обшарпанную кожаную сумку. Одета была в бархатное темно-зелёное пальто болотного оттенка. Сзади, на бледной стенке качественной отделки висят часы. Они громко и раздражающе тикают. Длинная стрелка показывает на восмёрку. Чёрт, чёрт, чёрт! Как давно она не испытывала такого адреналина. Бледно-розовые глаза обращали внимание на всё вокруг, лишь бы отвлечься от вызова медсестры. Но всё же Розария нашла в себе силы встать, медленно проползти пару метров и войти в злосчастный кабинет. Стоило двери закрыться на защёлку, пациентка не стала топтаться вокруг да около, а перешла сразу к делу. — Ну? Говорите, что со мной? Я умру от неизлечимой болезни? Медсестра посмотрела на неё непонимающим взглядом, после чего тихонько рассмеялась, прикрыв рукой румяное лицо. Она сидела на кресле, против которого стоял свободный деревянный стул. Но Розария предпочла разговаривать стоя. — Нет, госпожа Розария. В вашем организме не найдено никаких смертоносных вирусов Причина ваших недугов довольно проста. Кабинет ударила гробовая тишина. Казалось, можно было услышать собственные дыхание и стук сердца. Этот ад ожидания длился всего пару секунд, но бедной Розарии казалось, что прошло несколько часов. — Беременность, 6 неделя. Поздравляю! Тишина продолжилась. Разрывали её лишь звуки пишущего пера и щелчки чернильной печати. Что?.. В следующее мгновение Розария почти что упала на стул, упёрлась локтем в коленку и положила голову на ладонь. — … пиздец. — Понимаю. — сказала вполголоса медсестра, наконец отложив канцелярию в сторону. Она протянула Розарии планшет. На нём был закреплён лист а4, исписанный арабско-врачебными символами. В правом нижнем углу красовался синий кружок. Глаза Розы напоминали две монеты по 5 рублей. Сердце, недавно ускоренное дозой адреналина, начало постепенно успокаиваться. Бедняжка находилась в полном отчаянии. Весь мир для неё рухнул в один момент, когда из уст брюнетки в белом халате прозвучали слова, которые она так боялась услышать. — Про предохранение не слышали? — медсестра была гораздо более спокойна. Хоть она и молода, а такую картину наблюдает далеко не в первый раз. — Клянусь, лично пойду и вставлю пизды производителю моих противозачаточных. По помещению раздался глубокий вздох. Медсестра вытащила из зажима бумажку с результатами анализов и вместе с ещё одним листком протянула их Розарии. — Держите. — Что это? Справка? – Розария рассмотрела листы. — Это вам на работу. Чёрт! Она совсем забыла об этом… Придётся ещё и отчитываться перед сёстрами о своём состоянии. Если уж она беременна, то ни о какой стабильной службе не может идти и речи. Раз её так шатает уже на шести неделях, страшно представить, что будет через добрые пару месяцев… — Пропишите мне таблетки. — Розария вновь поднялась со стула и подошла ближе к девушке. Та не стала вставать из-за стола, просто подняв взгляд на неё. — Боюсь, вам не помогут таблетки на таком сроке. Да и занимаюсь этим не я, так что вам нужно обратиться к другому врачу. Конечно, вы можете попробовать, но опять же, гарантия эффективности очень низкая. Розария сжала руку, немного смяв уголки ровных бумажек. Ничего не поделаешь, доктора тут не причём, на них срываться не следует. А вот сделать что-то с растущим животом явно следует. — Нгх, ладно. — пациентка зашагала в сторону двери. — и, пожалуйста, пусть мой визит сохранится в тайне. — «а то знаю я эту вашу конфиденциальность личной информации, сплетники хреновы». — Девушка, у нас частная больница, а не базар с бабками. — усмехнулась медсестра. Роза буркнула быстрое «до свидания» и спешно покинула кабинет, дабы поскорее окзааться на отрезвляюще свежем воздухе. Время склонялось к 7 вечера, так что на окраине города было не особо людно, лишь иногда проходила пара человек. Выбрав одну из пустых деревянных лавочек, монахиня присела на неё и закрыла лицо руками. Ну пиздец, иначе никак не скажешь! Хочется забраться в ладоши статуи Бар… Бра..... Барбатроса, встать, расправить руки, глубоко вдохнуть и заорать во весь голос. Теперь, в ближайшем будущем, девушку ждёт мучительный период токсикоза, затем желание жрать глину, песок и бетон, будут частые перепады настроения, придётся носить мешковатую одежду во избежании лишних подозрений. Далее пойдут адские боли, несколько часовые болезненные роды, после, вероятно, швы на промежности, ну и бонусом пару лет бессонных ночей и полный крах здоровья. И это только самое начало всего треша, которого ей предстоит пережить в противном случае. Тягостная и унылая жизнь матери, скорее всего одиночки, полная разочарований и грязных подгузников, Розарию совсем не прельщала. Она всегда была исключительно воином и защитником, супергероем, действующим из тени, о котором никто из людей не знает, зато благодаря его подвигам они живут в безопасности. Но она точно никак не домохозяйка с передником на животе и орущим комочком на руках. Нет, точно нет… А может быть и да, кто знает. Может быть, она всё-таки не решится стать эпицентром сплетен о монахине-шлюхе, которая по случайности залетела хер пойми от кого и теперь поплелась избавляться от ошибки, а пойдёт рожать. Или же можно окончательно заруинить свою жизнь: просто обнародовать своё положение, сыграть пышную свадьбу в соборе и зажить абсолютно новой семейной жизнью. Может, это окажется не так уж и плохо? Вон, Джиллиана вроде так и сделала, в итоге живёт счастливо, да и её Лили не жалуется. Розария усмехнулась над своими мыслями. Нет, конечно, всё окажется не так плохо. Всё окажется просто ужасно. И не следует тешить себя призрачными надеждами на счастье. Солнце уже заходило за горизонт. Нет времени ныть и жалеть себя, придётся пойти к пастору и отпроситься с работы в любом случае. Сёстры, скорее всего, уже ушли по домам, а значит, Барбара сейчас одна.

***

Время близилось к ночи. За несколько часов нужно привести собор в порядок. Убрать мусор, крошки от еды, закрыть окна, двери, подвалы, проверить, никто ли не забыл вещи… Ох. Как же бедная девочка устала каждый будний день возиться с этим одна. Нет бы кто вызвался ей помочь, помыл посуду, схватил в руки метёлку и немножко повозил ей по полу в последние минуты рабочего дня. Достаточно хотя бы просто не разбрасывать в разные части помещения свою форму, словно последняя свинья. — Хей. Девочка обернулась. …Вот те на! И как эта чертовка так бесшумно сюда пробралась? Не было слышно даже хлопка двери или стука каблуков — Сестра Розария? — не удивителен тот факт, что за сегодняшний день Барбара её вообще ни разу не видела. — Ты где была, а? Опять курила где-нибудь под таверной? — пастор с сердитым лицом начала читать нотации — сестра Розария, это немыслимо! Мы итак очень долго терпим и прощаем твои выходки, а ты этим ещё и злоупотребляешь!... Не особо вслушиваясь в девичьи распинки, Розария подошла к Барбаре, прокашлялась в кулак, привлекая её внимание, и протянула ей в руки прямоугольный листок. — …а если ещё и учесть, что ты-.. Что это? Барбара схватила листок и начала медленно спускаться глазами по чёрным строчкам. К концу справки она очень сильно удивилась, после чего посмотрела вверх на сестру. Та в ожидании стояла, сложив руки на груди и смотря куда-то в сторону. — А. Ничего себе… Теперь понятно, куда ты пропадала последний месяц. Что ж, тогда прости меня пожалуйста. И да, поздравляю! — Барбара улыбнулась, но Розария оставалась в несколько противоположном настроении. — Спасибо. — в эту «благодарность» она вложила максимум негатива. Ну вот с чем её все поздравляют? С началом первого из девяти кругов ада? — Оу, так ты не рада? — Хм, как же ты догадалась. — нарочито саркастичной интонацией ответила сестра. — Я… — Слушай. — прервала её Роза. Она не хотела долго затягивать с этими делами — мне не нужно ни поздравлений, ни рекомендаций, ни каких-то лишних слов. Всё что мне нужно, это больничный. — (а потом, возможно, и декрет). — Нет-нет, подожди. Значит, ты действительно не хочешь ребёнка? — Не хочу. — В таком случае, я могу тебе помочь. Розария вскинула брови и посмотрела пастору в глаза. — В плане «помочь»? — Знаешь, я ведь умею не только пластыри на порезы клеить. — Барбара усмехнулась. Усмехнулась саркастически и с подтекстом, что ей совсем не свойственно. — Подожди. Ты что, имеешь в виду… — Да, именно. Я могу сделать тебе аборт. Тут Розария знатно охуела. Барбара умеет… Делать подобное? Удивительно, что этот маленький ангелочек вообще знает, откуда берутся дети. Но всё-таки… Очень трудно представить, как это чудо в белом платьице с бантиком берёт железную палку и занимается деторасчленением. — Хммм... Ты одна будешь это делать? — Я одна. И нет, я никому не расскажу — ответила Барбара прежде, чем Розария успела задать следующий вопрос. — За сколько? — Оу. Это абсолютно бесплатно, дорогая моя. Я всё-таки сестра милосердия! — Барбара сверкнула улыбкой, после чего добавила: – Однако было бы неплохо, если бы ты поменьше прогуливала службу. — Эх. Ладно, по рукам. Роза протянула руку, ожидая от Барбары ответное рукопожатие, но та выставила ладошку вперёд. — Погоди. Ты точно в этом уверена? У меня довольно своеобразные методы. И если вдруг они тебя не устроят, я бы очень не хотела, чтобы сес-... Магистр узнала о том, что я занимаюсь подпольными абортами. Немного поразмыслив над словами пастора, Розария вынесла вердикт: — Да похуй уже, я согласна. После этих слов они пожали друг другу руки, имитируя этим "заключение контракта". Далее Барбара усадила Розарию на лавочку лицом ко входу и велела немного подождать. — Я должна принести всё необходимое. После кивка своей новой пациентки Барбара удалилась вглубь собора, а Розария вновь осталась наедине со своими мыслями. Всё-таки интересно, что задумала эта малявка? Неужели она действительно просто возьмёт, и сделает своей гуляющей прогульщице-коллеге аборт? "Эх, во что я ввязалась...". Ещё некоторое количество времени Розария поисследовала свои металлические когти. Уже каждую их извилинку и изогнутую линию она знала наизусть, но всё равно данное занятие затягивало её вновь и вновь. Барбары уже 10 минут как не было. Чёрт, чем она там так долго занимается? Розария уже начала заводиться, её окутывала непонятная тревога. Наверное, опять гормоны бушуют. Неужели, эта маленькая мерзавка бросила её здесь и втихаря свалила домой? Да нет, быть не может Барбара ведь держит свои обещания, и... Тут девушку окатила жуткая, ломящая головная боль. Перед глазами всё начало плыть и темнеть. Не в силах удержаться на скамейке, она начала падать. Последнее, что она помнила – брызги чего-то мокрого и холодного на лице.

***

Барбаре пришлось очень постараться, чтобы подкрасться к этой женщине сзади, тем более с чем-то в руках. У бывшей разбойницы ведь чутьё как у собаки. Коли кто-то появится в радиусе ближе десяти метров – сразу почувствует, так ещё и вдобавок прищучить может. Кое-как, бесшумно пройдя по гладкому полу, девочке удалось оказаться за спиной у Розарии. Она перехватила скороводку для блинов поудобнее за ручку. Прицелившись в нужное место, Барбара замахнулась и со всей своей девичьей силы заехала Розарии прямо по голове. Та почти моментально отключилась. Девочка быстро ударила пальцем по синей побрякушке на поясе и запустила в ушибленное место водяное кольцо, дабы обойтись без лишних кровопотерь. А то ещё неизвестно, насколько легко будет извлечь плод. Предварительно заперев двери на 2 замка и зашторив единственную пару маленьких окон, Барбара начала раскладывать инструменты. Ей понадобились некоторые усилия, чтобы перетащить полудохлую 25-летнюю кобылу на середину зала. Отключенная Розария лежала вдоль трёх приставленных друг к другу лавочек, развесив 2 ноги и 2 руки по разные стороны. Натянув на обе руки маленькие голубые резиновые перчатки, "врач" проговорила: — Итак, приступим. Перекрестившись и с сомкнутыми ладонями поклонившись чему-то неизвестному, Барбара присела на корточки и раздвинула ноги пациентки. Изящные и полные мондовской грязи сапожки были сняты ещё до подготовки стерильной среды, во избежание всяких ненужных заражений. Оставалось снять только низ костюма и сетчатые колготки. — Боже мой, родная что ты сделала со своей церковной формой?... Юная сестра милосердия имела странную привычку – вести монолог пустоте во время каких-то серьезных операций. Если не произносить всё шёпотом или вполголоса, эта привычка может сыграть со своим носителем довольно злую шутку. Однажды она так чуть не попалась, когда одна из сестёр забыла в соборе свою сумку. Было очень тяжело отговориться, но всё-таки ей удалось выйти сухой из воды. Взявшись за кончики пальцев ног девушки, Барбара аккуратно потянула колготки вниз. Они подвинулись совсем немного. Не получится снять их таким способом из-за слишком широких бёдер сестры, которые не дают колготкам спокойно слезть. Так что если продолжать тянуть, одежда рискует попросту разорваться. Пришлось Барбаре просунуть руки под юбку пациентки и стянуть колготки за резинку. Чем ниже опускалась одежда, тем больше пастор удивлялась. Во-первых, она не могла отметить невероятную красоту ног Розарии. Смертельная бледность ничуть не портила её тело, может быть даже наоборот, придавало ему свежести и индивидуальности. Во-вторых... гм. Шрамы. Очень много шрамов. Даже больше, чем очень много шрамов. Ноги сестры были целиком покрыты синяками, маленькими ранками, шрамами от более глубоких порезов, самими глубокими порезами, ещё не успевшими зажить.. Она каждый день либо бомбочкой прыгает в огромный лагерь с хиличурлами, либо ходит к массажистке и просит её проходиться по ногам граблями. Причём самыми широкими и острыми, которые только существуют. О боже, а это что?! Следы от ногтей? Так, ладно, это её уж точно никак не касается. Запёкшейся крови на ногах нет, так что дополнительная обработка не потребуется. Да и внутренняя сторона бедёр была чистой, так что никаких проблем не возникало. Далее на пол полетели чёрные трусы. Видимо, Розария не особо заморачивается о красоте нижнего белья. Ожидаемо. Очень радует тот факт, что она следит за гигиеной. А то помнятся Барбаре некоторые дамочки, с которыми во время операции приходится надевать респиратор, чтобы не помереть от неприятного запаха. Девочка осторожно и по очереди ввела 2 пальца в вагину пациентки, это нужно было для некоторой информации. После она вытащила руку, протёрла салфеткой со спиртом, прикрыла Розарию полотенцем и на некоторое время удалилась обратно в подсобку. Она залезла в шкаф с разным тряпьём и формой сестёр. На перекладине висели железные вешалки разных размеров. Немного порывшись там, Барбара нашла вешалку с чёрным нарядом, на середине которой была буква "В". Что ж, идеальный размер. Одежда сестры Виктории полетела на пол шкафа, Барбара обязательно уберёт это всё потом. Затем она побежала к своему кабинету, открыла дверь, подошла к тумбочке у входа, залезла в самую даль нижнего ящика и достала оттуда блестящие металлические плоскогубцы с позолоченной ручкой. На ней каллиграфическим буквами было выгравировано "Шеймус Пейдж". Ранее Барбара особо не использовала подарок отца, но сейчас он пришёлся как нельзя кстати. Девочка положила вешалку на письменный стол, разогнула её целиком в кривой железный крюк и скрутила из закруглённого конца маленькую петельку, плотно её закрепив. Барбара сложила пальцы в трубочку и просунула туда петлю. Не царапается, прекрасно. Осталось обработать инструмент спиртом, и операцию можно продолжать. Пастор выглянула в зал из-за двери. Розария продолжала покорно и сонно лежать на лавочке, это хорошо. Но всё равно очень рискованно трогать её внизу просто так, она может в любой момент проснуться и ей будет очень больно. Поэтому необходим последний штрих: платок с хлороформом. Барбара быстро добыла его, прибежала к пациентке, прикрепила средство с помощью медицинской марли и завязала всё это дело бантиком на затылке. Розария, было, немного поморщилась, но не пробудилась. — Приготовься, Роза. Сейчас может быть немного больно. Нанеся обильное количество смазки на широкую бамбковую палочку, Барбара ввела её во влагалище девушки, чтобы вешалка смогла спокойно пройти в шейку матки. — А сейчас предстоит самый ответственный момент. Итак, Барбара начала с ювелирной осторожностью вводить петельку. Она уже занималась этим не один, и даже не два раза. Например, та же Джиллиана. Наверняка горожане думают, что Лили – её первая и единственная дочь. Некоторая правда о девушках Мондштадта неизвестна даже любителям посплетничать, но зато известна одному юному пастору. Инструмент прошёл уже довольно глубоко. Наконец Барбара почувствовала, как он во что-то упёрся. Сделав пару специальных движений, она подцепила кусок плода и стала осторожно тащить его обратно. В следующую секунду в металлический лоток летит маленькое окровавленное подобие руки, с которого стекала прозрачная жидкость. — Эх. А ведь мог бы вырасти хорошим человеком – усмехнулась Барбара с лёгким сарказмом. Теперь она должна как-то достать остальные части дитя Розарии. Придерживая пациентку за паховую зону, Барбара повторила предыдущее действие. Теперь она достала более массивный кусок. И, вот чёрт, она немного задела шейку матки. Поставив лоток на стол, Барбара быстро стукнула по глазу бога и брызнула в Розарию водяным кольцом. Кажется, беды избежать удалось. Через полчаса Барбара управилась с остальными частями ребёнка. Было немного страшно разбирать почти что живого человечка на части, Барбара никогда не любила подобное. Тем не менее, 2 металлических лотка с горкой были заполнены человекоподобными останками. Судя по всему, у Розарии должна была родиться девочка. Теперь дело остаётся за малым – применить более серьёзную магию, чтобы залечить внутренние порезы и полностью обеззаразить все органы. Время было уже около 12, так что риск того, что кто-то будет ломиться в дверь, крайне мал. Это хорошо. Платок с хлороформом был снят, низ обработан, а пациентка одета в ту же одежду, в которой сюда пришла. Остаётся только ждать, когда она очнётся. За это время Барбара успеет убрать все инструменты и запрятать их в самый дальний уголок секретного шкафа в её лично коморке. Никто из девушек не нарушит контракт. Барбара никому не расскажет о том, что её коллега чуть не стала рсп, а Розария никому не расскажет о том, что маленькие пасторы тоже знают толк в жизни и медицине.

***

Через пару дней

***

— У тебя прошла тошнота? – он посмотрел ей в глаза, задавая вопрос со всей серьёзностью. — А что, уже разволновался? – усмехнулась Розария. Была уже поздняя ночь, они находились в тёмном уголке города на телегах с припасами, стараясь не попадаться никому на глаза. Он сидел на сене, Розария же предпочла постоять. — Да просто траванулась. Мясо не так приготовила, не дожарила немного, вот и подхватила хрень какую-то. Сейчас всё нормально. — Хм, хорошо. Тогда зайдём ко мне? – в ход пошли щенячьи глазки. Из-за темноты не было видно, но на лице Розарии отразился испуг. — Нет. Не сегодня. – и не завтра. Для начала стоит дождаться хотя бы того момента, когда она сможет безболезненно присесть.