латте на банановом

Тёплый апрельский день; от одного названия месяца веет лёгкой свежестью, запахом цветущей сакуры и едва слышимым привкусом, будто бы каких-то сладких конфет. Учебный год вот-вот грозил начаться, так что школьники и студенты проводят последние свободные минуты на свежем воздухе с друзьями — другие за повторением учебного материала, чтобы не прийти с пустой головой в учебное заведение. Ветер весело гулял по парку вдогонку прохожим и обгонял их, колыхая недавно распустившиеся зелёные листья, нежные цветы и крохотные травинки. Рыжеволосый парень, не особо смыслящий в романтике весенней природы, заскочил в первое попавшееся на пути заведение, что походило на какой-то магазин с продуктами. Пекарня, которую он принял за продуктовый, в последнее время постоянно крутилась на слуху и была довольно популярным заведением. Даже не смотря на то, что кафе открылось относительно недавно, посетителей внутри уже было сполна. Едва переступив порог, парня обдало холодным, почти что леденящим воздухом, который был вовсе неуместен при свежей погоде за окном; прохлаждаться сейчас вовсе не хотелось. Но мнение быстро меняется, когда рыжеволосый окунается в жаркий и даже душный климат пекарни: кажется, выпечка производится прямо тут. Теперь-то кондиционер казался весьма к месту. Здесь же подавались разные напитки, что можно было понять по гуляющему в воздухе аромату кофеина вперемешку с корицей. А ещё прямо на виду у посетителей стояли две гигантские кофемашины, внушающие страх своими размерами. По помещению разливался приятный тёплый свет из миниатюрных лампочек, не скрытых никакими абажурами, и закрепленных к потолку длинными проводами. Очередь около прилавка состояла всего из двух человек, поэтому рыжеволосый парень решил стать за крайним из них: он собирался купить что-то и отправиться домой, чтобы съесть свежее угощение с согревающим чаем. Он оглядел прилавок и стал выбирать, что купить из предложенного, как тут уловил в воздухе приятный запах клубники с карамелью. Не то чтобы он когда-либо налегал на выпечку, но сегодня было такое настроение. Так и не заметив на витрине ничего клубнично-карамельного, парень решил поинтересоваться на кассе, что за невероятный запах витает вокруг. Два человека перед ним быстро справились со своими заказами и парень наконец-то оказался у кассы, не отводя взгляда от выпечки. Надежда найти лакомство самостоятельно всё ещё не покидала его. — Добрый день, подскажите, пожалуйста, что так вкусно пахнет? — спросил парень, даже как-то не задумываясь о том, насколько глупый вопрос он составил: в пекарне много чего вкусно пахнет, в особенности по ту сторону прилавка, когда кассир был ближе к печкам. — Аякс? — недовольный голос принимает вопросительную интонацию и слышится из-за кассы; сравнивая его с серым и бренным миром вокруг, он кажется чернее некуда. — Ты? — парень удивлённо смотрит на работника за прилавком, на секунду думая о том, что, может быть, стоило сначала осмотреться вокруг, ведь вряд ли голос Скарамуччи можно было услышать из-за прилавка. Чайльд нахально улыбается, — Ты, что, на табуретке там крутишься, чтобы тебя из-за кассы было видно? Разумеется, первое, что может сорваться с языка после почти что года или более разлуки, не что иное, как шутка, да ещё и крайне привычного содержания. Темноволосый парень даже после стольких лет выслушивания подобных подколов и стольких же лет убеждения себя в том, что на это стоит закрыть глаза и не реагировать, нарочито отошел от кассы с лицом, словно готов убить, для того, чтобы Чайльд убедился в отсутствии табуретки у него под ногами. Тарталья в ответ тихо рассмеялся, довольный реакцией старого приятеля. — Тут много чего «вкусно пахнет», — заявил Скарамучча, как только вернулся обратно к кассе; теперь он выглядел ещё более раздраженным, скорее всего, из-за самого себя, за то, что вновь попался на глупую уловку Чайльда, — Я не думал, что ты пьешь что-то помимо водки. Алкоголя в продаже нет. Казалось бы, теперь насупился Тарталья, но это было настолько мимолётно, что его грозного лица кассир даже не успел заметить, зато придурковатая ухмылка задержалась на лице на очень долгое время. — Есть холодные освежающие напитки, но, думаю, многоуважаемое рыжее чучело в силе прочитать меню слева от него самостоятельно, — благо очереди за Чайльдом не образовалось и никто не слышал их глупого диалога. Видимо, кто какие запахи слышал резче, тот о том и говорил. И, судя по всему, Сказитель чувствовал кофеин отчётливее, чем выпечку. — Рыжее чучело выбирает латте на банановом молоке, — весьма расслабленно выдал Тарталья, будто бы показывая темноволосому парню, как правильно реагировать на колкие шутки в свой адрес; он даже не стал перечить самому себе, внезапно сменив своё решение о том, что просто возьмёт выпечку с собой — теперь он решил немного задержаться в пекарне, — И что-то с клубникой, пахнет вкусно. Скарамучча принялся демонстрировать всем своим существом своё отвращение к парню при добавлении его заказа в базу данных. Он лениво клацал по сенсорной панели и высчитывал сумму, которую теперь надо изъять из клиента. В какой-то момент в голове даже проскользнула мысль о том, а не купить ли ему что-то и себе за счёт рыжеволосого? Его сбережения, кажется, не имеют конца, с какой стороны не смотри. — Даже не расскажешь мне, что есть клубничного? Что у вас тут за обслуживание такое? — с насмешкой выдал Чайльд, усмехаясь новой возможности для издёвки над кассиром, и опёрся на металлическую часть витрины. — К моему несчастью, я слишком хорошо тебя знаю, — Сказитель смело взглянул на парня с привычным вызовом в глазах, — А, может, ты слишком однообразен. Аякс немного нахмурился, хотя всегда знал о том, что Скарамучча относится к тому типу людей, которым в рот палец не клади. Он молча сверлил взглядом кассира несколько секунд, улавливая каждую мелочь в его внешности, которая хоть как-то изменилась за то время, пока они потеряли контакт. Чайльд отвернулся и уголки губ слегка потянулись вверх. — Как ты вообще тут оказался? — спросил рыжеволосый, глядя на темноволосого парня свысока, пока тот крутился вокруг кассы и вот-вот собирался отойти и озвучить заказ коллегам. Он замедлился, поднял взгляд и посмотрел на своего посетителя как-то необычайно любезно. Зная этого человека, при таких эмоциях можно было подумать, что у него паралич лица. Скарамучча улыбаться определённо не умел. — Молодой человек, пожалуйста, не задерживайте очередь, — сказал Сказитель и Чайльд резко обернулся, не ожидая того, что за ним столпилось уже несколько человек, — И не отвлекайте персонал от работы, — в этот раз парень едко усмехнулся, что больше подходило ему по стилю. Аякс повернулся к нему, немного растерянный от внезапного официального обращения к себе, вдобавок напуганный улыбкой кассира. Тарталья тихо хмыкнул, оплатил заказ и отправился на поиски свободных мест. На улице сидеть не хотелось, казалось, там ещё слишком холодно для того, чтобы открывать летнюю площадку. Парень обернулся на звук, замечая, что весьма удачно для него освободился небольшой столик рядом с внушительных размеров панорамным окном. Поспешив навстречу к нему, Чайльд быстро кинул рюкзак на пустующий стул, а сам уселся на оставшийся свободный. В сопровождении с уютной атмосферой, расслабляющей музыкой и постепенно расцветающей природой за окном парень немного расслабился и молча в раздумьях о чём-то своем стал ожидать своего заказа. — Латте на банановом молоке и клубничные эклеры, — темноволосый парень словно бы образовался из пустого места и совершенно бесцеремонно плюхнулся на стул напротив Аякса, предварительно скинув его рюкзак на пол. — А работать кто будет? — Чайльд недовольно покосился на сброшенные вещи, выпрямился и кинул взгляд на прилавок, где уже крутился другой кассир, незнакомый ему. — У меня перекур, — Сказитель едва победно усмехнулся и откинулся на спинку стула, скрестив руки на спине, — ещё ты сам спросил, как я тут оказался, так вот я пришёл рассказать. Моя история очень проста: я завалил экзамены и в университет меня не взяли, так что пришлось искать подработку. Жить ведь надо за что-то, — Скарамучча помолчал две секунды, задумавшись над тем, почему он так легко признает своё поражение и, что самое главное — делится этим с кем-то другим, — Из родительского дома я уже успел съехать. Эдакий самостоятельный студент, по окончанию школы сбежавший навстречу свободе и независимости. Чайльд несколько секунд продолжал молча смотреть на собеседника, то ли выжидая продолжения уже законченной истории, то ли просто изучая внешность, а после звонко рассмеялся. Для полноты картины не хватало только того, чтобы парень стал стучать кулаком по столу от смеха. — Оборжаться, — отрезал Скарамучча; в целом, никакой иной реакции он не ожидал, — Ну, я пошел, — парень сделал вид, что собирается действительно уйти и театрально поднялся со стула. — Из всех выпускников только ты мог завалить экзамены и уйти работать в булочную, — Тарталья усмехнулся, как бы радуясь своей негласной победе, — Как по мне, так тебе больше бы заказные убийства пришлись по душе. И зарплата, очевидно, повыше. — А сам-то? — теперь темноволосому парню действительно захотелось избавиться от общества Чайльда любым путем, быть может, даже теми же заказными убийствами. Так сказать, вступление в карьеру, — Поступил, небось, хуй пойми куда, где всех подряд принимают, и радуешься. — Я поступил хотя бы, — Тарталья успокоился и расслабленность постепенно осела в его жестах, на лице и среди эмоций, — Тоже живу на съемной квартире, да ещё и стипендию получаю. — Не того обмануть пытаешься, — Скарамучча встал около парня и надменно рассматривал его, словно бы читать людей насквозь было для него будничным делом, — Ты ведь ещё тупее меня всегда был, какая стипендия? За личико милое? — Значит, милое-таки? — Аякс отпил немного кофе, что принёс ему темноволосый, откинулся на спинку стула и улыбнулся; как же он может упустить возможность подколоть своего дорогого друга? — Так ты всегда так считал и просто притворялся, что ненавидишь меня? Скарамучча невозмутимо смотрел на парня ещё несколько секунд, после чего поднял его рюкзак с пола и положил обратно на стул. Немного подумав, он сбросил его обратно, вдобавок пнув ногой. Он небрежно поправил фартук, стараясь делать что угодно, лишь бы не смотреть на рыжеволосого, и постарался найти ещё какое-то занятие на ближайшие десять секунд, прежде чем продолжить разговор, но как оказалось, дел у него не было. Очаровательная работа. — Я всегда считал, что ты чучело и считаю так до сих пор, — он лениво покосился на Аякса, который расслабленно восседал на стуле, словно бы это был трон, и весьма приветливо улыбался, — Я тебе больше скажу: в будущем ты тоже останешься чучелом. Со временем, возможно, седым. — Но не был бы я чучелом, я бы тебе не нравился, — это больше походило на утверждение, хотя доля вопросительной интонации тоже присутствовала. Выбирать тон для предложений Чайльд совершенно не умел. В обоих случаях, будь это заявление утвердительным или вопросительным — не смутить оно не могло. Сказитель благодарил всех существующих богов, которых только знал, на всех языках, которые только помнил, за то, что за секунду до успел отвернуться от своего злополучного клиента. В случае темноволосого парня, его смущение проявлялось во фразах, вроде: «Завались», «Да пошёл ты» и многое другое. Он задумался, почему его вообще это смутило, и можно ли было назвать эти ощущения смущением. Чайльд, возможно, не видел того, как его глупое высказывание вогнало парня якобы в краску, зато точно заметил, как его тело напряглось. Скарамучча выпрямился и стал чуть ровнее, его ладони сжались в кулачки, словно он собирался атаковать. Рыжеволосый парень тихонько усмехнулся, откидываясь на спинку стула ещё сильнее, и принимая самый расслабленный вид, какой только видел этот белый свет. Он уже заведомо знает, с каким выражением лица сейчас повернется Сказитель, что ответит, и что поворот произойдет через три, два… — Вот придурок, ещё чего, — в один голос говорят оба парня: темноволосый парень слегка вздрагивает от неожиданности, а Аякс ухмыляется, довольный тем, насколько хорошо знает темноволосого, — Да пошёл ты! — и это Тарталья тоже воспроизводит в унисон с кассиром, — Когда будет семь пятниц на неделе, тогда и понравишься. Скарамучча шумно вздыхает, незаметно прикусывая губу, и с гордостью в жестах удаляется обратно в сторону кассы.