Перекрёсток пяти углов

—Ну, наконец-то! — воскликнул Димка, дёргая Антона за плечо. —Я уж думал, это какая-то у вас бесконечная игра, — усмехнулся Серёжа. Все четверо сидели на веранде в загородном домике Димы. Все четверо искренне улыбались и были счастливы. Наконец-то. —Ну, если это игра, то он выиграл, — кивнул Антон в сторону Арсения. Выиграл у всех страхов и предрассудков. Но не только из-за этого Шастун так сиял: это была и его собственная победа. Победа над собой. А если ты отчаянно борешься, любовь обязательно восторжествует. Уж такой закон сердца. Антон наклонился к Попову, коротко целуя того в шею, затем в щёку и, наконец, в губы, жаждущие этого ещё с приезда сюда. —Я отойду закурить, — объявил Шастун, вставая из-за стола. Для всех это было просто «я отойду закурить». Но Арсению значило «приходи, я жду». Антон кое-как выдернул длинные ноги из-за стола, чем вызвал смех у ребят. Достал из куртки пачку и вышел на тропинку неподалёку. Странно. Казалось, все птицы умолкли. А из травы доносилось нарастающее жужжание. Арсений долго ждать себя не заставил. И вскоре вдали послышались приближающиеся шаги. Антон вздёрнул плечи и зажмурился в предвкушении того, как сильные руки скоро вернут их обратно. —Теперь в «кошки-мышки» играем? — лукаво спросил Арсений, опираясь на узкие плечи и подпрыгивая. —Не угадал, — улыбнулся Антон, — в догонялки! Парень быстро шлёпнул Арсения по груди и рванул вперёд. Деревья по бокам мелькали. Солнце слепило глаза. Свежий ветер бил по лицу. Дыханье сбивалось. На щеках выступил румянец. Но было так... «Хорошо» Хорошо, потому что Арсений скоро его догоняет. Хватает за плечи, тянет на себя, и, в конце концов, оба падают в траву. —Мне так нравится небо, — заявил Антон, беря Арсения за руку. — Оно всегда со мной, где бы я ни был. Оно ведь как твои глаза. Достаточно задрать голову — и вот ты уже смотришь на меня. Арсений тихо засмеялся, но этот смех был прерван. Антон прижал парня к земле, оставляя между лицами пару сантиметров. Вдруг всё затихло. Ветер исчез. Кроны прекратили перешёптываться. Травинки прижались поближе к земле. Где-то вдалеке послышалась кукушка. Один, два, три... Может, для многих это связано с пугающими приметами. Может, многие даже в это верят. Но Антон не боялся смерти. И неважно, когда она наступит. Главное, что Арсений сейчас с ним. Пока смерть не разлучит их. Нет, и после неё. Они будут любить друг друга и после. Смерть — лекарство от страданий. А любовь — от смерти. Кукушка продолжала. Если кто-то её слушал, то уже давно бы сбился. А для Антона это было обратным отсчётом. Три, два, один... Жаркие губы льнут к другим, сливаясь в поцелуе. Носы неловко толкаются, тыкаются друг о друга, настырно сопят, не желая признавать внезапную нехватку воздуха. Арсений расслабляется под чужими движениями. Обычно Антон робок во всех своих проявлениях любви, но явно не сегодня. Парень усердно вжимает Арсения в траву, теребя футболку на его плечах. Мнёт губы, поочерёдно оттягивая. Обжигает своим дыханием. Скользит внутрь, обводя жемчужные зубы, скользкое нёбо, начиная пламенный танец языков. Всё это оглушает. Кукушка больше не мешает своим назойливым криком. Казалось, весь мир остановился, давая время чувствам тем, кто воистину их заслужил. Арсений тянется рукой наверх, отодвигая мешающую Антону чёлку и обнажая его изумрудные глаза. Усмехается в поцелуй, и чужие губы тот час исчезают. Антон приземлился на траву, переводя дыхание. Минутное ёрзанье, и его голова уже оказывается на груди Арсения. —А ты был прав, — Антон запрокинул голову, заглядывая парню в лицо, — любить — не страшно. Пускай, о них знает только съёмочная группа. Пускай, Антон ни за что не расскажет об этом родителям или другим друзьям. Пускай, он может так открыто целовать и держать за руку Арсения только в глухом лесу, далеко от города. Пускай, это по большей части тайна. Но — самая лучшая. Будоражащая до кончиков волос. Арсений приподнял голову и прижался губами к шелковистой макушке. —А мне, знаешь, нравятся кузнечики. Всегда нравились. Такие маленькие, непоседливые, звонкие, яркие, хрупкие... Крохотные, но такие живые. Они чем-то похожи на тебя. Парень нежно ткнул Антона в нос. —Значит, я буду твоим первым ручным кузнечиком, — улыбнулся тот. —Тогда, — Арсений задумался, ко мне, кузнечик! Попов ловко поднялся с земли, утягивая Антона за собой. Отпустив руку, через секунду он уже мчался по знакомой тропинке, лидируя в этом негласном соревновании. Антон не видел лица, лишь тёмный затылок. Но доносящийся до него лёгкий смех заставлял всё внутри бурлить, и ноги ускоряли темп. Ведь всё тело гнало его вперёд, желая вновь коснуться тёплой кожи. **** —Надеюсь, Вы проведёте этот вечер прекрасно, отправляя его в копилку незабываемых, — Арсений протянул вперёд руку, и губы оголили белоснежную улыбку. Арсений выглядел сегодня по-особенному. Хотя, что-то в нём было такое, что непременно влекло и возбуждало сердце каждого. И неважно, в чём он: в домашнем халате, в зауженных джинсах или в свободном свитере. Но сегодня на нём был шикарный чёрный костюм, контрастирующий с белой рубашкой. На руках переливалась пара серебряных колец. Вся это идеальность — причём, даже в мелочах! — заводила каждую клетку внутри Антона. —У нас что, свидание? — с придыханием произнёс он. —Ну, или игра в него, — улыбнулся Арсений, — прошу на борт. За спиной парня покачивался массивный теплоход. Белый, вычищенный до блеска... Да как можно от такого отказаться? Антон вложил свою руку в протянутую ладонь и шагнул на борт. —Как же красиво, — вырвалось у него. Но что скрывать? Это было для них обоих сказкой. Конечно, не тот факт, что они просто на теплоходе. При доходе обоих, любой мог устроить себе подобный вечер. Но сказка была в том, что они были здесь вдвоём. И это было их первое, настоящее свидание. —Помнишь ту сценку? — спросил Антон, намекая на выпуск с Ляйсан. — Для меня наше первое свидание случилось ещё тогда. Может, у меня какая-то странная фантазия. Но тогда, на сцене, я пытался в своём воображении представить всё не так комично. А как-то волшебно..., — Антон приложил руку Арсения к своим губам, — вот как сейчас. Спасибо, — прошептал он. —За что? — удивился Арсений. —За то, что ты — это ты. За то, что любишь меня. И за то, что позволяешь мне любить тебя. **** Теплоход мягко разрезал воду перед собой, неся пару в доброе настоящее. —Арс, ты можешь... Антон чуть отодвинул Арсения, вставая прямо перед ним. —Может, это глупо, но всегда мечтал так сделать. Арсений подхватил руки Антона, укладывая его спину себе на грудь. Немного подумав, что-то вспоминая, он засвистел. —Серьёзно? — засмеялся Антон. «Титаник» всегда был для него пиком романтики во всём кинематографе. Невероятная случайность, первые, но страстные чувства, борьба за свободу. —Долой всех, кто не верит в любовь! — крикнул Антон. По тёмной воде прыгали городские огоньки, отгоняя былые страхи. Он думал, что случайностей не бывает. Обязательно должен быть на свете человек, который и есть твоя судьба. Это как счастливое число или та музыка, которая ясна только твоему сердцу. Сотни дорог. Тысячи шагов, продуманные за тебя кем-то на годы вперёд. И ни одного промаха, как оказывается, когда на тебя с невероятной любовью смотрят синие глаза. А вы верите в случайности?