Если взгляд, то четкий. Если любить, то всем сердцем

      Он открыл глаза когда за окнами было уже светло, мерно тикали часы, сопел под боком Чан. Минхо лежал на животе, тяжёлая рука Бана лежала поперёк его спины, ему было жарко и хотелось пить. С болезненным стоном он приподнялся и перевернулся на спину — четыре часа утра — сна ни в одном глазу.       Переспали, да. Минхо с удовольствием проиграл в голове особенно яркие моменты прошедшего вечера, стыд никуда не ушёл, даже порой с большей силой бил по щекам, но он вовремя одёргивал себя. Теперь-то шарахаться было поздно. Минхо взглянул на Чана, красивого, мирно спящего, полностью раздетого под драным пододеяльником с ромашками.       «Боже».       Наверное, всё же неловко в первый раз будет смотреть на него утром. Минхо положил руку под голову. Спящий рядом Чан, подумал он, взаправдашний, и его укусы всё ещё саднили, подушки пахли им. Минхо коснулся его щеки, очертил пальцем скулу и спустился к подбородку, не удержался от того, чтобы дотронуться до губ. Внезапно Чан поймал его палец зубами, чем до жути напугало Ли. -Блять, и давно ты не спишь? - выругался Ли. -Я и не засыпал, так, дремал только, - сонно шептал Бан, пододвигаясь ближе.       Минхо не удержался от улыбки, глядя как вчерашний распалённый Чан ластится, словно щенок, укладываясь у него на груди. Минхо не удержался, запустил пальцы в кудри и начал их перебирать. Теперь-то всё станет хорошо, он уверен, у них точно всё будет хорошо. -Очень болит? - поинтересовался Бан. -Ты про... - он не смог заставить себя закончить фразу. - Не самый хреновый случай в моей жизни. -Хочешь поцелую, чтобы быстрее прошло -Спасибо, воздержусь. -Очень зря, потому что знаю я одну технику, ты будешь пищать о восторга. Ни пищать, ни плакать Ли не хотел, покрасневший, он шлёпнул Чана по плечу, но в ответ получил только громкий смех.       В какой момент оба отключились, никто не понял, но солнце высоко стояло над домом, по улице бегали дети, их крики и разбудили Минхо. Он не сразу понял, что лежит в кровати один, укутанный одеялом. Чан включил музыку и судя по запаху что-то готовил. Он поднялся на ноги, вчерашней одежды в комнате не наблюдалось, пришлось выйти прямо так — голым. -Не видел мою одежду? Какую-нибудь вообще одежду? Я даже трусов не нахожу. -Висят в коридоре на верёвке, - не отвлекаясь своего занятия, ответил Чан. Он тоже был раздет, только вафельное белое полотенце обернуто вокруг бёдер, его, видимо, не смущала идея остаться в неглиже. -Интересный получится завтрак, - прохрипел Ли, опускаясь на стул с мягкой сидушкой. Бан элегантно кружил у плиты, местами на нём красовались очень заметные следы совместной ночи — яркие красноватые метки, — Минхо не думал, что его пыл был настолько сильным. Звонок в дверь испугал Ли, он подскочил, чтобы проверить кто к ним пришёл, а Чан только успел крикнуть «дурак, оденься» ему вслед. Он стащил с вешалки материн розовый халат, запахнул его кое-как в последний момент. На пороге стояла почтальонша. -Спасибо, и вам хорошего дня, - бросил ей Ли, когда женщина уже была у калитки. На кухонный стол он бросил свернутую газету и сел на своё место. Чан расставил между ними сковороду, тарелки и чашки с чаем и вопросительно поднял брови, глядя на розовый халат. -Я думал, у нас, как это называл Феликс, перформанс . -Есть голышом возбуждает аппетит. -Не только аппетит, возможно. -Хорошо, - Минхо скинул халат, - доволен -Более чем.       Через час Минхо уже собирался в город, Чан копался с машиной во дворе, музыка всё это время не стихала. В деревенской атмосфере ему было так хорошо, в городе ждал Чанбин с тренировками, недовольная всем мать, универ, а здесь — рай ешь, люби, целуйся сколько влезет, никому ты не нужен, кроме брехливых соседских собак. С грустью он думал об оставшемся времени отдыха, хотя на тренировку он тоже хотел, привыкший к постоянной нагрузке на ринге, правда, вряд ли сегодня. -Мы готовы, - крикнул ему Чан, закрывая капот четырки, - можем ехать. -Иду. Вот и всё. Он устроился на привычном месте — впереди, назад бросил все вещи, деревенский рай остался позади вместе со всем, что там было. Пока он не сел, Чан зажал его около гаража, настойчиво целуя.       Матери не было дома, когда Минхо зашёл в квартиру. Он бросил рюкзак около кровати и рухнул на неё. С каким-то детским интересом теперь он рассматривал всё вокруг и себя в том числе, ощущения после первого секса были не такими странными, какими они пришли теперь. Может, ему казалось, что он попал в новый мир, о котором знают единицы? Теперь, когда он и Чан «официально» вместе, такого опыта у него будет завались, наверное, неуверенно прибавил Минхо у себя в голове. Если он уедет на учёбу в другой город, то видеться они будут очень редко, тренировки и интенсивная подготовка к соревнованиями отнимала кучу свободного времени, а ещё деньги, ему нужно много денег, потому что мать вряд ли будет спонсировать «очередное безумие», как ей всегда казалось. Отец бы вот посмеялся, что сын возвращается к тому, от чего когда-то убежал. Кстати, об отце. От него пришло смс вчера, очередной вопрос «как дела», очередная просьба перезвонить, потому что Минхо не брал трубки, когда тот звонил сам. Минхо разблокировал телефон, сообщение продолжало висеть непрочитанным, раздражало. Он смахнул его и набрал Феликса.       В городе жару переживать намного хуже, бетонный бассейн из серых панелек до краёв наполнился липким солнцем, Минхо шагал в узкой полосе тени в сланцах, старых шортах и майке на встречу с Ликсом и Хёнджином, которые проводили день на пляже в парке. Ему хотелось поделиться последними новостями с другом, потому что раньше они всегда делали так, это сейчас у каждого свои тайны, что несколько огорчало Ли, но инициатором-то был он, отрицать нельзя. А Хван и без того знал о них с Чаном, ведь помогал помириться в своё время. Они встретили его лежа на большом полосатом полотенце, оба загоревшие и разомлевшие от жары. -Приветствуем модников-огородников, как съездили в село - поиграл бровями Хван, глядя на Минхо сквозь приспущенные солнечные очки. -Чан рассказал. -Да-а, - протянул Хван, - что делали? На секунду Ли показалось, что длинный чёрт что-то знает, но тут же отбросил подобную мысль. -Да так, мать список написала, всякая ерунда, - беззаботно отвечал Минхо, но в то же время не переставал подозрительно косится на него. Вообще, Минхо не любил загорать, но сделал исключение ради сегодняшнего дня. У Ликса с собой были карты, Хван сходил за напитками и кучей вредной еды, до самого заката они не уходили с пляжа, Ли даже пару раз искупался в лягушатнике вместе с детишками. Местные матроны, хранители морали, неодобрительно пялились в их сторону и делали замечания, когда кто-то из парней громко матерился или устраивал шуточную драку. Когда комаров у воды стало больше, мокрые и ничуть не уставшие, они стали собираться уходить. Пока Хван носился к мусорным контейнерам на другом конце пляжа, Ликс обратился к Минхо, будто всё время этого и ждал. -У вас ведь что-то было там, я прав? Спорю на косарь, что я прав, - весь азарт друга отразился на его лице. Минхо стушевался, потому что успел забыть об изначальной причине встречи. -Мы переспали, - как можно тише и ровнее произнёс он, его уши начинали гореть. -Да! -Чего орёшь-то, дурак. -Задница на месте вроде, а Хван говорил, что Чан просто монстр. -Вы, блять, ставили что ли на нас? -Зачем ставить на заранее проигрышный вариант, все и так это знали. Все? Ли удивлённо воззрился на Ликса, вот уж не думал он, что именно их личная жизнь станет достоянием всей компании. -Ну наш узкий круг, само собой, - поправил себя Ликс. -«Наш узкий круг», - передразнил его Минхо. - С каких это пор он «наш»? -С тех пор, как Чан с тебя глаз не сводит, а я встречаюсь с красавчиком-художником, - за спиной Ли неожиданно вырос Хван, при этом не выдав себя даже шуршанием песка. - Не переживай, дорогой друг, ваши пододеяльные тайны умрут вместе со мной. -Да я и не боялся, - ещё тише ответил ему Ли. Значит сюрприза не получилось, размышлял он, наверное, у него на лбу всё написано, и это приподнятое настроение, в общем, он и сам молчаливо приложил руку к их раскрытию. Пока они с Ликсом смывали с ног песок, он осторожно, глядя на копошащихся рядом подростков, шепнул «у нас тоже было». -Серьёзно? Когда? -Недели три назад или около того. То есть, он ещё и оказался самым последним из них двоих, кто познал прелести близкого общения с гопотой из района. Вот как. Почему-то новость не принесла ему радости за друга, как предполагалось, Минхо задумчиво окинул взглядом сидящего на кортах друга, всегда казавшегося мало просвещённым в плане секса и отношений, и вот внезапно он обошёл его. Неуверенность вылезала наружу с плохим настроением, хотя мгновение назад Минхо был так рад и доволен проведённым на пляже днём.       Болезненный укол правды. В последние дни или даже недели он мало внимания уделял чему-то, что не касалось его самого или насущных проблем, настолько погрузился внутрь себя, что не заметил такой большой перемены в самом близком человеке. Тебе должно быть стыдно, чёртов эгоист. Феликс изменился, теперь он понял, это почти незаметно, ведь тихим его никогда нельзя было назвать, но что-то такое, какая-то едва заметная взрослость украшала его взгляд, он больше молчал, когда Ли кратко рассказывал свою историю. Всё случилось так быстро, а он и словом не обмолвился о том ему. Тревожное, неприятное, колкое ворошилось в груди. Не один он испытывал трудности и взрослел, вот что стало ясно сейчас, и детская обида на других за то, что его не посвятили в чужую тайну, вместе со взрослой обидой на себя за откровенную слепоту, мешала пробиться светлым чувствам. Тогда, в самом начале их с Хваном отношений, Минхо злился, что теряет Ликса, проводит с ним меньше времени, но разве сам он не сделал то же самое, когда влюбился в Чана. Дурак. Эгоистичный дурак. Теперь ему казалось, что он не заслуживает быть счастливым после своего свинского поведения.       Мысли, как голодные крысы, гложили его со всех сторон, и тревога из-за других проблем усилилась сама собой. -Сынок, вернулся? Мать гладила бельё в зале, на фоне включённый телевизор, жужжал старенький вентилятор, окна открыты настежь, залитая желтоватым светом квартира показалась ему чужой. Сколько ещё привычных вещей изменилось с тех пор, как она ушёл в себя? Может, мать вообще скоро выйдет замуж? Раздражение и прежнее разочарование в себе самом били по голове словно молотом. -Да, мам. -Я там купила твои любимые чипсы, на столе лежат. -Спасибо, - его глаза увлажнились.

***

      Чан не писал ничего с тех пор, как приехал домой, Минхо знал, что у него много дел в мастерской, ещё скоро гонки, а Чонин разбил какую-то супер дорогую машину. Минхо оставалось только посвятить себя упорной работе на благо мечте, Чанбин ждал его на тренировку с самого утра. Не выспавшийся и растрёпанный он крепче сжал ремень сумки, проходя через стоянку у ДК. В такой ранний час здесь тусовались только голуби. Со настроен был на жёсткий спарринг, «лапы» даже не доставал, боксировал сам, отрабатывал с ним защиту. Несколько раз Минхо едва успевал уклониться от точного удара, он ещё помнил, как на секции ему разбили нос, победить Чанбина казалось нереальным. Оно и неудивительно, в большой спорт кого попало не берут, а Со своё дело знал отлично. -Разозлись что ли, я тебя как грушу могу пинать, тебе хоть бы хны. Они прервались, потому что Минхо стал совсем вялым. -Что с тобой? -Спал плохо, - в общем, это не было ложью. -Так нельзя, тело должно отдыхать, особенно в период интенсивных тренировок. До поступления всего ничего, август не за горами. Ты забрал документы из своего универа Минхо затравленно посмотрел на Со, и тот сразу всё понял. -Если ничего не сделаешь в ближайшие три дня — забудь о наших тренировках, понял - тон Со был жёстким, не терпящим возражений. Минхо знал, что это его личный давнишний проёб, и помогать с ним никто не будет. Сессию-то он кое-как закрыл, балансируя на грани полного фола, лето открывало двери всем возможностям, время и уверенность не были на его стороне. Он и сам прекрасно понимал, что тянуть больше нельзя. Тренироваться продолжили интенсивнее, то ли из-за невнимательности, то ли из-за своей вины перед Со, Минхо напоследок подставился под один из нокаутирующих ударов и в полёте приложился лбом о стойку. Ослепляющая боль пронзила висок и глаз, крови не было, но место удара тут же начало опухать.       Дома мать приложила ко лбу замороженную печень, Минхо сидел с ней на кухне, пока она осматривала его глаз. -Можешь открыть? А смотреть? Сколько пальцев показываю? - она вилась над ним как над смертельно раненым, хотя ничего страшного в его шишке не было. -Ма, перестань, голова кружится от тебя. Она остановилась и закусила ноготь на большом пальце, нахмурилась, вся поза так и кричит о том, как она недовольна тем, что видит. -Я же говорила отцу, что бокс твой не доведёт до хорошего, а он всё обратное твердит, вот позвоню, расскажу как его сын калечит себя. -Хватит уже! - не выдержал Минхо. Его вывели из себя не столько причитания матери, сколько невидимый намёк на то, что отец в курсе о нынешнем состоянии его жизни и о боксе в частности. -Я в порядке, ясно? Перестань меня опекать, и отцу не смей ничего говорить обо мне. - слова вместе ядом вылетали из самой глубины, невольно он вспомнил мать, такую же упрямую и злую, встретившую его ночью на пороге дома. -Бокс — это моя жизнь, и я буду заниматься им, - подождал несколько секунд, пока жар отхлынет от щёк, - я буду поступать в другой университет и заниматься боксом там, профессионально! Мать осталась стоять с пачкой пельменей из морозилки в руках, взгляд застыл, Минхо надеялся услышать любое ругательство, чтобы успокоить себя, ведь сердце так сильно стучало в горле, вся тяжесть этого бесповоротного решения упала на него разом. Скажи хоть что-то, прошу, молил он. Окаменевшая мать понемногу начала оттаивать, пельмени выскользнули со стуком упали на пол. Просто скажи, что я идиот, не прожигай молча глазами. -Ты волен поступать как знаешь, ты же взрослый, - отстранённый тон, как хлёсткая пощёчина. -Я заберу документы из этого университета и подам в тот, в который хочу. -Забирай. Но помогать тебе я не буду.       И она вышла из кухни. Шаги стихли в прихожей, выключился телевизор, хлопнула дверь спальни. Привычный её маршрут, когда они с Минхо ссорились. Ему хотелось побежать за ней, колотить в дверь комнаты, пока она его не простит. Жалкий всхлип застрял в глотке. Ну почему всё так. Он взрослый здоровый парень, а цепляется за чужое мнение как малолетка сопливая, где его гордость, где? Вероятно, там же, где осталась уверенность в себе. Теперь остаётся поставить будильник на шесть, доехать до универа, забрать чёртовы документы, подписать всё, что нужно подписать, и съебаться в закат на поезде. Из их провинциального городка переехать в большой, страшный, полный чужих людей город. Ли зло вытер выступившие слёзы — нет, он не будет плакать — и поднялся из-за стола. На полу так и осталась лежать брошенная пачка пельменей.

***

      -Минхо, вы уверены, что хотите уйти? Осталось всего полгода. -Уверен. -Обратно на это направление вы уже не вернётесь в случае неудачи, вы ведь знаете, что вашу программу закрыли год назад, придётся идти в группу на курс ниже, а там академическая разница.. Сколько раздражающих слов за один короткий разговор. Минхо не спал вторую ночь подряд, мозг превратился в кашу, способный лишь на простую автоматику, весь его вид кричал о том, как он заебался, видимо, в деканате расценили это как крик отчаяния. -Пожалуйста, можно я уже уйду, я всё решил, - зло бросил он. Бумага и ручка появились на столе как по волшебству, а когда под заявлением поставили печать, то тяжёлые оковы больше не опутывали ноги. Он вышел из корпуса на воздух — прошёл дождь, пахло свежестью и мокрой землёй, в маленькой кофейне напротив стояла очередь, мимо проносились машины, а Минхо был свободен. Измучен до мозга костей самим собой, но свободен. Вместо сна Ли прокручивал разные способы выжить на свои скромные накопления за время работы в магазинчике, если постараться, то могут дать комнату в общаге, на счёт бюджета он переживал сильно, хотя Со дал ему некоторую призрачную надежду на успех. Вот мать удивится, когда он покажет списки поступивших. Улыбка сошла с лица, заныло сердце. Теперь ведь есть только он и его мечта. В самых худших кошмарах мама никогда не прощала его промахи, в детстве он навзрыд плакал, когда они ссорились, и она всегда уходила от него, всегда молча, всегда одна и закрывалась. Она не плохая мать, подумал он, просто не видит ничего вокруг себя. Как и он. Но легче от осознания этого ему не станет.       Минхо запрыгнул в подошедший автобус, сел в самый конец и заткнул уши наушниками. Он ехал на тренировку с Со, шишка над глазом начала растекаться синяком. Эту тренировку он не запорет, Минхо должен наконец взять себя в руки, потому что есть только он и его мечта. Чанбин, чувствуя вину за свой яростный настрой, угостил Ли тако, раньше он никогда не пробовал мексиканскую кухню и остался в восторге. -Я поговорил с тренером, вот адреса, явки, пароли, здесь всё, что нужно собрать для поступления, - Чанбин протянул свёрнутый вчетверо лист Минхо. -Спасибо, я в огромном долгу перед тобой. -Да брось, это пустяки, самое трудное впереди, да? Со по-дружески сжал его плечо, Минхо смог выдавить подобие улыбки, чтобы не показаться странным, но на самом деле в нём не было ни капли радости. Тренировка шла в быстром темпе под музыку, Ли старался передвигаться по рингу быстрее, уворачиваясь от опасных ударов своего тренера, а у того рука была тяжёлой, и работал он в основном на короткой дистанции, что сильно сужало обзор Ли, но давало шанс быстро поставить блок. В конце Минхо перешёл на грушу, отрабатывая удары ногами. -Ноги у тебя крепкие, но это ведь не ММА, пиздить ими всех направо и налево, как во дворе, не получится, - заметил Со. -Я понимаю, - в перерывах между выпадами, ответил он, - но не помешает для общего развития. -Ты в хорошей форме, смотрю, даже курить бросил. Это не совсем соответствовало правде, курить специально он не бросал, просто свои сиги кончились, на новую пачку денег не было, а если хотелось подымить, то он стрелял у Чана или у других парней. -Я уйду раньше, там Сынмин пришёл, закроешь тут всё, окей? -Без проблем.       Чанбин ушёл, а Минхо не торопился. Домой не хотел, шататься по улице тоже, оставалось до посинения сидеть в зале, жаль, что и спать тут не разрешат. Он сделал музыку громче, и удары по груше совсем растворились в битах. Пот пропитал майку, тело требовало отдыха, хотя бы передышки, но Ли так надо было причинить себе физическую боль и перестать наконец чувствовать вину, что он игнорировал здравый смысл. Он был бы рад разбить руку или ногу до крови об чёртову грушу, да, ему определённо полегчает после такого. Со всей дури он замахнулся, и плечо, без того уставшее, противно хрустнуло. Минхо вскрикнул от неожиданности и упал на колени. Рука с трудом поднималась. Это конец. Ли упал на ринг, злые слёзы безостановочно полились из глаз, затаившийся с момента ссоры всхлип вырвался наружу, и Минхо заплакал. Горько и тихо, заглушая вой своей боксёрской перчаткой, потом он сорвал обе и бросил в другой угол. Ну почему всё всегда так? Обида на весь сраный мир душила его, лежащего здесь, одного. Он же мог плыть по течению, быть таким, каким хотели видеть его дома, примерным сыном, звонить по выходным отцу с отчётом о том, что неделя прошла хорошо, и он счастлив, никогда не знать Чана, быть как все. Почему же первое самостоятельное решение далось с таким трудом? Где все эти важные взрослые, когда так нужен их совет? Минхо закусил костяшку указательного пальца, пока вой тихим шипением выходил из горла. -Какая хуета, - прошептал он в пустоту. Сил не было, он вообще не представлял как дойдёт до квартиры в таком состоянии. В сумке, что стояла на полу зазвонил телефон, Минхо проигнорировал его, продолжая лежать. Кто-то настойчиво набирал его номер раз за разом. Он повернулся на спину, плечо заныло. Глаза слепили старые жужжащие лампы. Может быть, он был бы рад, если бы одна такая свалилась на него. Совершенно несвойственные ему мысли витали вокруг. А телефон, проиграв любимую мелодию в последний раз, замолк.       Сколько он так пролежал? Дверь зала открылась, это был Чан, он пригляделся сначала, а увидев Минхо на ринге, будто бы выдохнул. -Я тебя ищу везде, названиваю, обалдел так пугать - голос его и правда был взволнованным. -Извини. -И всё? Ты чего здесь делаешь один? -Тренируюсь. -Поднимайся, - Чан протянул руку, - поедем домой. -Я не хочу домой. Бан опустился на рядом с ним. -Минхо, всё в порядке? Очевидно, что нет. Теперь, когда кто-то увидел его таким, Минхо возненавидел и себя, и Чана разом. Слабость и излишняя драма. Минхо молчал, с большим трудом он поднялся на ноги и пролез под канатами, плечо продолжало болеть (разве не этого он добивался изначально). -Твоя мать сказала, что ты отчислился, - забросил удочку Бан, надеясь, что это выведет Минхо на разговор. - Если тебе важно, то она не первая, кто мне об этом сообщил, Чанбин написал раньше. -Чудесно, - огрызнулся Ли. Чан не заслуживал такого обращения, только не после всего, что он сделал. Он добрый, понимающий и любящий, с ним нельзя так, буря, чувств внутри Ли разрушила все преграды, он бросил спортивную сумку так, что от удара открылась входная дверь, и сумка вылетела в коридор. Через минуту появилась вахтёрша, отчитала обоих и приказала выметаться, но Чан убедил её дать им ещё пять минут. Минхо трясло от гнева и непрожитой злости. -Хочешь плакать — сделай это, чего стыдиться-то, - Чан, казалось, нисколько не удивился всему, что тут происходило, хотя видел Минхо таким впервые. Он обнял его и прижал к себе, но не так, как раньше, иначе, так обнимают младших братьев или сестёр, когда те ищут поддержки у старших. И маленький Минхо, которому два дня отказывали в прощении, разрыдался ещё больше.       Машина ехала в вечерних сумерках, ныряя из одного двора в другой. Чан предложил прокатиться, раз Минхо не хочет домой, а ему к тому моменту было всё равно, куда его повезут. Буря стихла, не оставив и следа. Бан терпеливо ждал, пока Минхо оденется и побросает вещи. Они ехали молча, Ли подтянул ноги на сиденье, вперившись лбом в стекло, и ехал в таком положении достаточно долго. Маршрута не было, и четырка просто кружила на минимальной скорости по району вместе с пассажирами. -Может хочешь есть? Ты голодный? Кроме тако, Минхо ничего не ел, и желудок жалобно заурчал от мыслей о еде. -Поехали в любую круглосутку, - наконец подал он голос. -Окей. Чан прибавил газу, перемещая рычаг на коробке передач, в приоткрытое окно залетел ветер, растрепавший волосы Минхо.       Ли грел руки о стаканчик с кофе, рядом лежал сэндвич с курицей и большая плитка шоколада с орехами. Город, на который окончательно опустилась темнота, сверкал огнями, отражавшимися в реке. Бан привёз их на набережную, но не туда, где обычно собирались ночные тусовщики, а дальше, где через пару метров начинался синий строительный забор. Никакой романтики, скажет кто-то, а Минхо бы возразил, что это самое лучшее место. Ночь расслабляла его, из-за того, что Чан в очередной раз проявил себя принцем на четырке, ему захотелось отплатить откровенностью, а заодно и реабилитироваться после внезапной истерики. Несмело и без предупреждения он начал рассказывать о том, как поссорился с матерью и почему забрал документы, конечно, не было сомнений в том, что Чанбин вкратце уже рассказал эту историю Бану, иначе нельзя было бы объяснить их тренировки посреди лета. Он логично ожидал, что Чан может высмеять подобную реакцию на несущественные вещи, потому что сам Минхо высмеивал в себе именно это. -Мне жаль, что ты остался без поддержки, - Чан затянулся и выпустил струйку дыма в воздух, - твоя мать не права. -Попробуй скажи ей, и она тебя скорее нахуй пошлёт. -Слушай, я плох в таких вещах, но ты ведь не можешь всегда быть типа только хорошим сынком. Ты будешь раз за разом разочаровывать её в дальнейшем, это же жизнь, когда-нибудь и она примет твой выбор. Я говорю не только об учёбе, - в конце Чан как-то несвойственно ему замолчал, затягиваясь сигаретой. -Но ты же слышал, что она сказала мне... -Минхо, ты взрослый человек. -Я... - он снова запнулся, проглотив остаток фразы. Что бы он ни сказал, этого будет недостаточно, чтобы описать всю тяжесть его зависимости от родительского одобрения. Чан, каким бы понимающим он не был, не поймёт его, в его случае не приходилось с боем отвоёвывать естественное желание поступать так, как считаешь нужным. Он вспомнил ничего не выражающий материнский взгляд в тот вечер, по коже пробежали мурашки. -Я хотел бы быть таким же сильным, как ты или Чанбин, как любой из вашей компании, но я не такой, ты ведь видишь. -Ты это ты, Минхо, и ничто этого не изменит, Джисон или Чанбин никогда тобой не станут, как ты не станешь ими или мной, ну, быть мной та ещё тяжкая ноша, понимаешь, да - попытался пошутить Бан. - Не сомневайся, что в тебе дури столько же, сколько в остальных, а смелость — вещь приходящая. Я не считаю, что ты несмелый. -Почему? -А сам не видишь что ли? Бокс, отчисление, побег из дома, ты даже участвовал в стрелке, Терминатор, в конце концов, ты признался мне в любви и заставил меня сделать то же самое, а я никогда не говорил «я тебя люблю». Каждый день, что мы провели вместе я думаю о том, как мне повезло познакомиться с тобой. -Ты... Зачем всё это сказал, что мне теперь делать с этой информацией!? -Принять и перестать себя жалеть. Минхо затих, кофе кончился и он просто вертел в руках пустой стаканчик. Ему стоило больших усилий сдержать себя от постыдного шмыганья носом, пока Чан говорил всё это, в его понимании все безбашенные вещи делал какой-то другой Минхо, с таким же лицом и голосом, но не он. -Минхо? - позвал Чан. -М? -Я тебя люблю. Бан внезапно оказался слишком близко к нему, абсолютно честный, наклонился и коснулся его губ. Он целомудренно держал руки при себе, и только язык выражал тящееся внутри нетерпение, поначалу Минхо показалось, что они снова в начале их отношений — неловкие опасные поцелуи — но он ведь был другим, теперь Ли ничего не стоило ответить Бану тем же. И Ли позволил утянуть себя в омут.

***

      «Можешь оставаться здесь столько, сколько посчитаешь нужным». Минхо открыл глаза не в своей комнате. Кровать Чана, подушки Чана, даже одежда для сна — и та его, Минхо нравился хвойный запах, перешедший к нему благодаря их «близкому общению» минувшей ночью. Он осторожно коснулся свежих саднящих засосов на ключице и улыбнулся. Наверное, этим утром он чувствовал себя гораздо лучше, потому что здесь не было давящей атмосферы молчаливого осуждения 24/7. Чанбин написал, что уедет в общагу дня на два и надеется, что Минхо будет заниматься самостоятельно — Ли благоразумно промолчал про растянутое плечо. Ночью Бан затянул его эластичным бинтом, а перед этим намазал вонючей мазью его бабушки. Ли направился на кухню, есть хотелось страшно, а на столе остался заботливо приготовленный завтрак и половина плитки с орехами. Нет, тренировка переносится на завтра, сейчас и сегодня только отдых и какой-нибудь боевик из 90-х. Он так быстро освоился в квартире Бана, будто это был его собственный дом. Пока грелась вода в чайнике, Минхо вернулся в в комнату, в последнего раза тут ничего и не поменялось, разве что беспорядка стало больше, и появилась ещё одна фотография в рамке, где Чан и команда механиков с гонок лучезарно улыбались в камеру в свете фар. Рядом было злополучное фото с Чанбином и младшим братом и сестрой Бана, так похожими на него. Наверное, здорово иметь такого брата, как Чан, он мог бы подобрать для него множество различных эпитетов, но больше всего подошло слово «надёжный» надёжный друг, брат, любимый человек. Их разница в возрасте в целый год никак не ощущалась, пока дело не доходило до утешения (Чан почему-то не считал себя хорошим утешителем, а Минхо каждый раз его переубеждал) или глубоких «взрослых» разговоров о жизни, где Бан мог дать фору сто очков вперёд вообще всем. Жаль, что они не встретились ещё раньше, может быть, тогда Минхо повезло бы избежать многих неприятностей?       Около пяти вечера Чан заехал домой, чтобы переодеться и тут же уехать на гонку до самого утра. Минхо наблюдал, как тот ищет в куче чёрных вещей одну конкретную чёрную футболку. -Можно я поеду с тобой? - сидеть дома весь день хоть и казалось заманчивым, но на деле было той ещё скукой, ещё Минхо боялся, что в одиночестве его снова одолеет хандра. -Я не смогу быть с тобой, как в тот раз — много работы и новые гонщики. -Ничего, я могу посмотреть вместе со всеми на гонку. -Давай так, - задумался Чан, - Чонин не выступает в этот раз, оставлю тебя с ним, чтобы мне точно не переживать. -Я же не маленький, чтобы потеряться, - возмутился Ли. -Нет, конечно, нет, но мне правда будет так спокойнее, хорошо? Бану сложно было отказать, и хоть Минхо не избавился до конца от мысли, что его считают несмышлёнышем, но всё равно согласился быть с компанией — так точно не станет скучно.       Когда они ехали на место сбора в первый раз, Минхо показалось, что дорога бесконечная, на самом деле от города до места гонок было всего сорок минут. Четырку припарковали под навесом, откуда до мастерских рукой подать, туда-то они и направились. Чонин, видимо, предупреждённый заранее о своей миссии, встретил Минхо как старого друга -Какие люди! Захотел посмотреть шоу? -Типа того, - улыбнулся Ли, пожимая протянутую ему руку. -Покидаю вас до утра, Нини, присмотри за ним, - Чан забросил рюкзак на плечо и собрался уходить. -Так точно, капитан, - Ян шутливо отдал ему честь. Когда в мастерской остались лишь Чонин и Минхо, последнему стало как-то не по себе. Он был максимально далёк от машин и всего, что с ними связано, о чём говорить с пилотом адской машины он не имел ни малейшего понятия. Оставалось надеяться, что сам Чонин окажется болтливым малым, и спасёт ситуацию. -Хочешь погулять? Кофе? У нас есть фудтрак с охренительными хот-догами, отвечаю, ты таких никогда не ел. -А.. Ну да, давай погуляем, - слегка стушевался Ли. -Не стесняйся, здесь все свои, ты быстро привыкнешь. Ян выглядел весьма дружелюбно, Чан хорошо о нём отзывался, и сам факт, что он оставил на него Минхо, о многом говорил, но сам Ли тяжело сходился с незнакомыми людьми. Они вышли на воздух, зрители всё прибывали — каждая гонка становилась событием, неудивительно, что Чан был так завален работой, если среди этой толпы ходили всё новые желающие испытать себя на трассе. У фудтрака собралась очередь, оттуда приятно пахло специями и сосисками, Минхо сразу пожалел об отказе от еды. Чонин всё время молчал, не пытаясь завести даже незначительный разговор, и это ещё больше напрягало Ли. -Почему ты не выступаешь сегодня? - решил он разрядить обстановку, хотя напряжение ощущал лишь сам Ли. -О, - издал Ян нервный смешок, - дело в том, что я был очень неаккуратен во время последней гонки, и Чан разозлился на меня за это, потому что предупреждал, что тачка бешеная, я его не послушал.. Признаваясь в серьёзном промахе, Ян выглядел совсем как школьник, испортивший очередной чистый лист в тетради, хотя речь шла о его жизни. -Тебя отстранили. -На какое-то время, да. Всё в порядке, - поспешил заверить его пилот, - это ненадолго, Чан отходчивый. Просто он серьёзно относится к машинам, будто они его плоть и кровь, а эта была целиком и полностью его детка, собранная только им. -Ого, - только и смог ответить Ли. -Здесь все такие на самом деле, увлекающиеся, - он выделил слово «увлекающиеся» особой интонацией. - Не могу их винить, они же так стараются сделать шоу незабываемым и мощным, ведь в этом вся суть гонок. Зрители приезжают за адреналином, мы обязаны оправдать их ожидания. -Даже ценой здоровья? -Мм, иногда, не часто. Никто, в конце концов, не застрахован от несчастного случая, на то здесь и врачи. Минхо обернулся туда, где стояли две белые кареты скорой помощи с ярким красным крестом на крыле. Мысль о том, что кого-то когда-то увозили отсюда на них, заставила его покрыться неприятными мурашками. -А ты, тебе нравятся гонки? - поинтересовался Чонин. Сначала Минхо растерялся, но потом решил всё-таки быть с ним честным. -Я не фанат, у меня даже прав нет. -Вот как, жаль. Значит, ты тут как бы не по своей воле? -Нет, что ты! Мне нравится здесь быть, просто смотреть на всё со стороны, хотя от скорости, с которой гоняют ваши пилоты, мне не по себе, - признался он. -Так говорят все новички, - посмеялся Ян, - потом привыкают, есть в этом всём какая-то романтика. По крайней мере, у меня не было проблем с выбором подружки на вечер, девушки любят рисковых парней. -Расстроился, что сегодня не перепадёт блеска софитов? - съязвил Ли. -Не буду скрывать — да. Незаметно они пришли к трассе, за ограждениями хороших мест не осталось, но Чонин повёл его дальше, туда, где располагался стихийный питстоп и небольшие трибуны, Минхо поднялся наверх и сел. Вид открывался шикарный — вся трасса как на ладони, с обеих сторон её освещали мощные софиты, машины, яркие и блестящие, казались игрушечными. Минхо не знал, сколько заездов ожидается впереди, и как скоро он сможет увидеть Чана. Пока он думал о своём, Чонин незаметно сбегал за хот-догами, чему Ли несказанно обрадовался.       Всё началось с представления участников первого заезда, два пилота сели в автомобили, ярко-красный Додж и ревущая Ауди, уже стояли на старте. Только благодаря пояснениям Чонина, гонка и всё, что с ней связано, обретало в глазах Минхо какой-то смысл. -Можешь поставить на любую тачку, так будет ещё интереснее. У них тут, - Ян указал на толпу внизу, - есть любимчики. -Ты в их числе, верно? -Несомненно, - уверенно ответил Чонин, подмигивая Минхо. - Между прочим, и Чан когда-то был тут звездой, я знаю тех, кто до сих пор верит в его возвращение. Минхо не переставал удивляться каждый раз, когда узнавал что-нибудь новое о мистере Бан Чане, который, видимо, решил спокойно умолчать о таких подробностях. То есть, он встречался не просто с крутым гопником, а ещё и с бывшей звездой драг-рейсинга -Кажется, он чертовски хорош во всём, - произнёс Минхо, пытаясь перекричать Ауди. -Верно. Я равняюсь на него, хотя понимаю, что не смогу стать им или что-то типа того, но мне есть куда стремиться. -Ты очень хорош, я видел твой прошлый заезд, и то как ты управляешься с машиной на бешеных скоростях. -Недостаточно хорош, Минхо, я знаю свои промахи, в том числе невнимательность, из-за чего я здесь, а не на трассе.       Минхо задумался: в чём-то они с Яном были похожи, за исключением того, как оба переживали влияние своих недостатков на жизнь. Чонин, юный водитель с опасных ночных гонок, знал, что не дотягивает до уровня настоящего профессионала, но при этом не терял уверенности в том, что зрители в большом количестве ждали его каждую ночь, съезжаясь с разных концов области. Его уверенность подтверждал баннер над трассой, где красовались фотографии популярных ребят, и Чонин на нём был. Чан для него являлся примером для подражания и высокой планкой, которую ставят для себя люди, уверенные в своих силах и большом успехе, а не напоминанием о собственной никчёмности. Ему стало стыдно. Он-то думал о Бане и его компании именно во втором смысле и даже не понимал, что это чертовски обижает дорогих ему людей. Они не сделали ничего плохого, они такие, какими родились и стали благодаря или вопреки обстоятельствам. Какой же он придурок. Нельзя завидовать чужой уверенности, если у самого яйца не выросли, никто не исправит ситуацию волшебным образом, Минхо, возьми наконец себя в руки. Будто в подтверждение этой мысли, дало о себе знать травмированное плечо. Он ещё не до конца осознал простые истины, открывшиеся благодаря Чонину, но знатно загрузился, обдумывая их.       -Как провели время? Чан поймал их с Чонином, когда те прогуливались среди ровного ряда байков, к тому времени Минхо без напряга вёл разговор с Яном, проникшись к гонщику большим доверием и уважением. -Всё супер, видели твоих деток — как всегда на высоте, - Чонин отбил кулачком респект Бану. -Минхо, - обратился он к Ли, - я скоро закончу, подождёшь в машине или здесь? -Я буду здесь. -Хорошо. Чан убежал, Минхо даже радовался возможности остаться с Чонином, к которому несколько прикипел после нескольких часов, проведённых вместе. Он был хорошим парнем, достаточно мудрым для своих восемнадцати, и Ли понял, почему Чан решил взять его под своё крыло. Он рассказал, что послу школы не сразу пойдёт в университет, а сначала возьмёт год перерыва, чтобы подумать о будущем и вдоволь наездиться, тем более, что недавно он познакомился здесь с интересной девушкой и, кажется, у них намечалось что-то серьёзное, учёба бы только мешала.       Рассвет забрезжил в конце трассы, чернильное небо в редких звёздах посветлело, Минхо мог видеть его через лобовое стекло их машины. Он сидел, крепко держась за ремень безопасности, и хотя сердце билось как сумасшедшее, своему лицу он постарался придать более менее беспечное выражение. Бан с кем-то разговаривал, стоя у открытой водительской двери. Всё время, что он сидел тут, Минхо боролся с собой — смотреть на лихо рассекающих гонщиков не так жутко, как оказаться рядом с таким. Бан сел за руль, спокойный как удав, ведь это его тачка (именно с ней у Чонина возникли проблемы). -Прокатимся, крошка ? -Е-ещё раз так назовёшь меня и получишь по лбу, - Минхо очень старался выглядеть круто. Чан повернул его голову, чтобы оставить маленький поцелуй в уголке губ. -Я горжусь тобой, Минхо, - взгляд Чана светился теплотой и любовью, Ли доверял ему целиком и полностью, и даже страх перед безумием, на которое он подписался, не мог изменить его решения. Мотор заурчал — надо было дать ему прогреться, стрелка тахометра пришла в движение, вся приборная панель засияла, подсвеченная синим неоном, над их головами переливалась всеми цветами радуги led-лента. Чан пристегнулся, для тест-драйва после ремонта ему предстояло проехать целый круг по трассе, проверяя свою работу. Он рванул с места, оставляя росчерк шин, Минхо вжало в кресло, от невозможного оглушающего шума двигателя заложило уши, хотя Чан, кажется, чувствовал себя отлично, всё больше втапливая педаль газа в пол. В поворот они зашли не сбавляя скорости, как на настоящем гоночном болиде, Бан выкрутил руль резким движением, и Ли прижало к двери. До конца, конечно, он не мог оценить всей прелести этой поездки, но к концу второго круга втянулся и смог отпустить ремень безопасности из рук. Аэродинамика у машины была отличной, ничего не мешало ей рассекать предрассветную мглу на скорости больше ста тридцати в час. Бан знал что делает и отвечал головой за качество работы, ведь быть пилотом само по себе небезопасное занятие, а тут ещё и кастомы, порой лишённые дополнительных средств безопасности ради облегчения веса и быстрого разгона. -Как тебе? Ты отлично держался, - приобнял его Бан. -Вау, - Минхо расстегнул ремень, всё ещё пребывая в шоке, - это.. я.. я не ожидал, что будет настолько круто! Чан, довольный и своей работой, и реакцией Минхо, гордо расправил плечи. Когда Минхо вылезал из салона, у него слегка тряслись ноги, но это мелочь по сравнению с тем, что он смог побороть свои сомнения. Небо стало свело-серым, он не думал, о том, как пойдёт на смену без сна, потому что воодушевление вытесняло все остальные чувства. Чан перекинулся парой слов с другими механиками, кажется, испытания прошли успешно, и на следующий заезд Чонин мог снова сесть за руль. -Минхо, пойдём со мной, ребята угостят нас кофе, - позвал Чан. Он прижал к себе Ли, когда тот догнал его на полпути к палатке одной из обслуживающих команд, Минхо робко обнял его в ответ за талию. В очередной раз никому не было дела до них.

***

      После утренней тренировки он ещё не отошёл, плечо приходило в норму, но Чанбин всё равно запретил чересчур напрягаться. Минхо чувствовал себя гораздо лучше, защищаясь от точных ударов Со, и дыхание перестало сбиваться, казалось, что хоть где-то дела пошли в гору. На смену бежал бегом, потому что опаздывал. В один из разов, когда хозяин магазина попросил навести порядок в кладовке, Минхо обнаружил старый двдшник, из дома он притащил несколько дисков с любимыми фильмами, и теперь трудовые будни стали чуть менее паршивыми. Жизнь возвращалась в привычное русло тренировки, смены, скука, переживания из-за учёбы, правда, теперь он думал не о том, как его могут отчислить, а о том, как бы поступить. Тревогу, неуверенность и жалость к себе Минхо гасил как мог, иногда злостью на самого себя, черпая в ней энергию для спаррингов и смелость, чтобы отправить отсканированные документы в приёмную комиссию. Мечта обретала чёткие очертания. С матерью они не общались, Ли все дни жил у Чана, тратил деньги только на нужные вещи, старался есть не так много, чтобы не показалось, будто он сидит у него на шее. Сомнения в правильности решения уйти из дома одолевали его так или иначе постоянно, но она знает, где Минхо находится — ей рассказала мать Феликса, — а подробности всего остального знать не обязательно. Пойдёт ли она писать отцу? Возможно. Но он-то точно никак не повлияет на Минхо, не сейчас. Он расставлял консервы на полках, стоя спиной ко входу, когда зашёл очередной покупатель. На часах шесть, в такое время к нему заходили либо подростки, либо алкаши. Поворачиваясь с максимально нейтральным выражением, Минхо встретился взглядом с собственной матерью. Только о ней думал, и вот, сама пришла к нему. Вообще-то она ни разу не приходила на его работу. Женщина выглядела как обычно, никаких разительных изменений, протянула купюру и попросила стандартный набор хлеб, молоко, чай, печенье. Минхо молча сложил всё в пакет, потом уже до него дошло, что он даже не поприветствовал её. Его подмывало спросить любую ерунду, лишь усилием воли он сдержался. -Ваша сдача, - Ли положил на пластиковую монетницу с рекламой Балтики 9 купюры. -Спасибо. Эта сцена была настолько смехотворной, что могла бы попасть в одну из идиотских дешевых комедий, но это было его жизнью, чёрт подери, и Минхо кусал щеки изнутри, чтобы не закричать от накатившего раздражения. Мать уходила медленно и неуверенно, Минхо не мог этого заметить, потому что сразу отвлёкся на заедавший кассовый аппарат. Звякнул колокольчик на двери, наступила тишина. В монетнице лежала её сдача с двух тысяч, которые она отдала за покупку и оставила здесь.