Знаешь, почему агенты умирают?

Закат плавил воздух, стекал за горизонт. Лучи величественного солнца любовно целовали лицо Сильвии, прощаясь до следующего утра. Девушка жмурилась и улыбалась в ответ небесному покровителю агентов.  Локвуд тоже не сводил глаз с Хардкасл. Просто не мог. Не умел.  Они сидели на поросшем травой крутом берегу небольшой речки неподалёку от города. Её тёмные воды бурлили и низко рокотали, будто ворчали на подростков.  Агентам уже надо возвращаться: Энтони на Портленд-роу к Люси и Джорджу, Сильвии - на место встречи с командой.  Им обоим сегодня на задания: Локвуду и его друзьям разобраться с Холодной девой, Хардкасл - узнать причину пяти смертей в старинной церкви.  И всё же подростки не двигаются с места. Молчат. Где-то в глубине души Энтони засел страх. Словно, если он скажет хоть слово всё кончится. Он проснётся, Сильвия исчезнет и Карлайл с Каббинсом покрутят пальцам у виска, сказав, что её никогда не существовало. Девушки-киноплёнки с голосом-эхо и трафаретом призрачных эмоций. - Ты меня хоронишь?  Локвуд вздрогнул и вынырнул из мыслей. Он настолько глубоко ушёл в темноту сознания, что не заметил, как Хардкасл начала рассматривать его в ответ.  - По взгляду вижу, - усмехнулась Сив, коснувшись уголка своего глаза; в лёгком, нежном платьице она напоминала старую фотографию, вложенную между пожелтевших страниц книги.  - Сомневаюсь в твоём существовании, - зачарованный выбившимися из косы прядями, лежавшими на шее, сознался юноша.  Смех Хардкасл выбил пыль из головы Энтони. Агент нахмурился, поняв, что поддался моменту и потерял самообладание. Меньше всего Локвуду хотелось выглядеть перед Сильвией мальчишкой.  Грудь сдавило волнением, когда девушка потянулась к нему и положила ладонь на щеку. Её лицо, подсвеченное с одной стороны оранжевыми лучами солнца, приблизилось и Энтони увидел в заколдованных глазах своё встревоженное отражение. Когда расстояние между их губами сократилось, Локвуд сам не ожидая от себя, произнёс:  - Уходи из оперативников.  Хардкасл замерла и медленно отстранилась, внимательно глядя на затаенную муку, клубившуюся на дне зрачков Энтони.  - Тебе уже девятнадцать, - сглотнув, продолжил агент; почему же он так робел перед глазами девушки? - Многие в твоём возрасте становятся инспекторами. Это нормально. Ты практически не видишь и не слышишь призраков.  Локвуд хочет добавить что-то об опасности, но вовремя останавливает себя. Он знает, что Сильвия не любит, когда её недооценивают.  Хардкасл успокаивающе улыбается, щурится, утешает.  - Мой Дар ещё достаточно силён. Хватает того, что я их чувствую.  - Но...  Энтони хочет сказать так много. Часами сидя в своём кресле, скованный стенами библиотеки, юноша думал об этом разговоре. О том, как убедить двенадцатилетнюю девочку, прикрывающую его глаза и прячущую на своей груди от ужасающего воплощения Чейнджера, что ей пора начать боятся за себя.  - Знаешь, почему агенты умирают?  Вопрос Сив в который раз сбивает мысли Локвуда с колеи. Он растерянно смотрит на Хардкасл и пытается разыскать в себе мужество выглядеть перед ней так же достойно, как перед клиентами и репортерами.  Девушка не ждёт ответа от надломленного собственной слабостью Энтони. Сама говорит: - Потому что у них нет надёжных товарищей, - помолчав немного, она добавила, - так сказал мне однажды твой наставник.  Но ведь ты не обязана быть таким товарищем! Локвуду хочется проорать эти слова изо всех сил. Так громко, чтобы они достигли утопленного чувством долга сознания Сильвии. Однако он всё ещё немощный мальчишка, боящийся остаться во тьме пансиона один.  Губы Энтони обжигает так, будто само солнце в этот миг поселилось в Хардкасл. Её запах и тепло забираются куда-то под сердце болезненно-тягучей патокой. Юноша почти задыхался от этой боли.  - Не сторонись чувств, - девушка гладит его скулу кончиками пальцев; в её глазах играют искры ярче магниевых вспышек. - Мы должны жить несмотря ни на что.  Локвуд, казалось, мог бы ослепнуть сейчас. Сильвия играючи, беспрепятственно разрушала его выдержку и внутренний контроль. Наверное, поэтому Энтони сболтнул:  - Не умирай.  Солнце утопало в далёких деревьях, расправляла чëрные крылья за спинами подростками звездноглазая ночь. Хардкасл смеялась над просьбой Локвуда, но юноша отчего-то не жалел, что сказал это. 

* * *

Когда инспектор Барнс из ДЕПИК запросил помощь для какой-то команды, тяжесть чьего задания не соответствовала заявленной, Локвуд даже не удивился, что отправили именно их. Кто ж в здравом уме согласится в ущерб себе разбираться с чужими проблемами?  Энтони трясся на заднем сидении служебной машины между гундящим Джорджем и недовольной порванной курткой Люси. Мысли юноши всё время возвращались к Сив.  Он умел убеждать. Искусно, мастерски. Но найти слов, чтобы заставить Хардкасл подумать о своей безопасности не мог.  - И вообще я жрать уже хочу, - ворчал Каббинс, - полночи бегали, теперь ещё недотëпам из больших агенств помогать...  - Кто вообще не забивает гвозди в дверном проёме? - бубнила Карлайл, с досадой проводя пальцами по краям дыры на плече. - Рукожопы.  Локвуд вздохнул, и посмотрел на друзей, улыбнулся. Хорошо, что среди водоворота трудностей они остаются прежними.  Машина остановилась и, кряхтя и ругаясь, немногочисленные члены агентства "Локвуд и компания" вывалились в холодный ночной воздух.  Энтони уставшим взглядом выхватил из густой тьмы контуры старинной католической церкви. К ним навстречу уже направлялся инспектор Барнс.  - Мистер Локвуд, боюсь, всё уже закончилось, так что ваша помощь не понадобится.  Люси и Джордж издали обречённый стон и недовольно закатили глаза. Энтони, возможно, тоже выразил бы как-то своё негодование по этому поводу, но что-то в лице инспектора заставило его помедлить.  Ночь царапала спину молодого человека холодными пальцами, желудок сводило от голода, но Локвуд не мог понять отчего опущенные усы Монтегю Барнса выглядели так печально и почему он избегал смотреть агентам в глаза.  Повинуясь какому-то неясному внутреннему импульсу Энтони задумчиво зашагал по щебню ко входу в церковь. Вскоре до его ушей долетел отчётливый, монотонный звук ударов о человеческое тело.  Две ступеньки, отшлифованные множеством ног. Огромная дверь, скрипучая и тяжёлая. Локвуд открыл её не задумываясь. Его голову распирало от пустоты и лёгкости. Энтони отчего-то казалось, что он ни в коем случае не должен думать сейчас.  Церковь встретила юношу прячущейся на потолке тьмой. У ступеней амвона лежала громадная разбитая люстра. В свете луны, пробивающийся сквозь невероятных размеров витраж, Локвуд разглядел близнецов Беллс.  Бен неподвижно стоял рядом с люстрой. Лужа крови давно расползлась за пределы его ботинок. Итан, чье лицо не выражало абсолютно ничего, сидел на хрупкой девушке лет шестнадцати и наносил всё новые и новые удары по её лицу, сминая разбитые, погнутые очки.  Энтони не хотел, боялся понимать, что здесь происходит. Не желал знать кому принадлежит тело под люстрой.  Протяжно, гулко скрипнула дверь. Инспектор Барнс поравнялся с Локвудом, тяжело, сочувственно вздохнул.  - Прими мои соболезнования.  Энтони не собирался принимать ничьи соболезнования. Он на неверных ногах пошёл вперёд между молитвенных скамей и стыдливо притаившейся на них тишине.  Бен и Итан не обратили на него внимания. Даже когда Локвуд шагнул запыленными ботинками в лужу ещё тёплой крови.  Так уже было... Мысль пульсирует в ломающихся от напряжения и холода висках.  Это случалось однажды... В зараженном пансионе девочка с разбитой головой открыла глаза и ожила, когда Энтони позвал её по имени.  - Сильвия Хардкасл...  Слова юноши застревают в хитрой конструкции тяжёлой люстры, не долетают до тела.  - Сильвия Хардкасл.  Это ведь её имя. Так почему она не откликается?  Локвуд невидящим взглядом смотрел сквозь изящные завитки люстры в бледное лицо с закрытыми, запавшими глазами.  - Сильвия Хардкасл.  Энтони тянется к ней, но рука застревает среди дуг люстры, не может достичь её. Юноша злится, хватается за металлическую конструкцию, пытается сдвинуть, убрать. Но она слишком тяжёлая для него одного.  - Эй, ты! - Локвуд оборачивается к Бену, зло сверкает глазами. - Какого чёрта стоишь без дела?! Помоги мне!  Беллс вздрагивает, растерянно смотрит на Энтони, затем переводит взгляд на тело Сильвии, хватается за голову, начинает неконтролируемо трястись.  - Да что с тобой?! - вскидывается Локвуд; почему его голос звучит сейчас так жалко? - Разве не видишь, что мы должны помочь ей?!  Бен, казалось, не слушал его. Энтони стискивает зубы и делает шаг вперёд, хватает парня за грудки, трясёт. Лицо подопечного Хардкасл такое бледное, что лунные лучи, окрашенные витражными стёклами синим и красным, рисуют причудливую картину на его коже.  - Отойдите! - растолкав их окровавленными руками Итан со совершенно невменяемым взглядом подошёл к люстре и попытался сделать то же, что и Локвуд.  Энтони бросил Бена, схватился за холодный металл. Острые края впились в ладони, стёрли кожу. Но юноша даже не обратил на это внимание. Перед его глазами мельтешили края лимонно-желтого платья, синяк на коленке.  Колоссальными усилиями подросткам удалось немного приподнять люстру и Бен, после окрика брата, наконец очнулся и вытащил из-под неё тело Сильвии.  Плечи и ладони ныли, Локвуд тяжело дышал. Казалось, его сердце стучит оглушительнее колокола так, что эхо разлетается под сводом церкви.  Под разорванной красной курткой зияла на животе Хардкасл рваная рана, а на раздавленном горле багровела под кожей гематома.  Сердце Энтони остановилось, провалилось куда-то вниз, исчезло вовсе. Он обессилел, опустел.  - Она спасла Червяка, когда Полтергейст уронил люстру, - голос Бена бесцветный, тусклый.  Локвуд не может простить себя. За то, что не отговорил Хардкасл уйти. За то, что не спас девушку. За то, что не умер раньше неё.  - Ей надо в больницу, - севшим, трескучим голосом произносит Энтони.  Это вопрос? Надежда? Юноша сам не знает, ловит на себе тоскливо-воющие глаза Бена, злобно-разможенный взгляд Итана. От подростковой беспечной дурости в их лицах не осталось ни следа.  - Нет, Локвуд.  Энтони оборачивается и растерянно смотрит на друзей. Скорбь витает вокруг них невидимыми пылинками.  - Мы уже никак не можем ей помочь, - Джорджу с трудом даются эти слова.  - Нам очень жаль, - Люси не решается коснуться агента, отводит взгляд. Смотреть в разбитое лицо человека, которого она считала сильнейшим, было невыносимо больно. Этой ночью Локвуд не контролировал свои эмоции. Их просто не было. Не осталось. В его голове только вновь и вновь возникал вопрос: - "Почему я тогда отказался закопать дорогие сердцу вещи вместе с ней?"

* * *

Умирая, Сильвия Хардкасл ощущала невыносимую боль, злорадство призрака и острое желание ещё раз коснуться хмурого лица Локвуда. Но вместо воспоминаний о юноше в её ускользающем сознании всплыл разговор с Гробокопателем Сайксом.    - Значит, вы отправили малыша Локвуда со мной, потому что считаете меня надёжным товарищем?  - Ты вполне можешь им стать, - выпуская изо рта сизый дым сказал мужчина.  - А кто же тогда защитит меня? - подумав, спросила Сив.  Сайкс улыбнулся и тлеющая в уголке его тонких губ сигарета загорелась ярче.  - Ах, вот оно что, - девочка тоже улыбнулась. Она поняла его безмолвный ответ. Хоть и сложно осознать в двенадцать лет, что тебе суждено умереть ради других.

Конец