После дождя

«Её нет вот уже два дня…» — В который раз проносится в голове у собаки, лежащей на какой-то невероятно потрёпанной, грязной и, скорее всего, полной клопов куче одеял. Этакое гнездо, сваленное в углу комнаты между стеной и таким же старым и непритягательным креслом, как и тряпьё. Кроме этого в комнате почти ничего нет, только ещё древний комод и упавший на пол шкаф, откуда и был вытащен материал для гнёздышка, да может ещё грязь и мусор на полу: осколки стекла, выпавшего из шкафа, камушки и посыпавшаяся штукатурка. Тут морозно и тихо, ещё было страшно в начале, когда они только сюда пришли, но сейчас уже привычно. Вместе спать, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу горячим боком, было хорошо, жарко и спокойно. Без тепла обычно лежащей рядом подруги стало не только холодно, но и невероятно одиноко. Джун приоткрывает глаза, окидывая взглядом комнату, хотя знает, что никого нет — Дарси ещё не вернулась. Продолжается второй день с того момента, как утром она с тёплой улыбкой сообщила о том, что пойдёт искать что-нибудь поесть на завтрак да обойти территорию, на которой расположено убежище. В последнее время они всё чаще стали чувствовать запахи незнакомых собак, которые заходили к ним целыми сворами по четыре особи минимум, поэтому необходимо было проверить безопасность округи для сохранения не только спокойствия, но и собственной жизни. Когда есть малейшая возможность угрозы от какой-то приблудной своры, что не погнушается разорвать их на кусочки и съесть, лучше перестраховаться и заранее найти новое место проживания. До этого момента им невероятно везло несколько месяцев подряд: в той части города, куда они забрели, было тихо и не чувствовалось присутствия незваных гостей или, наоборот, хозяев данных мест. Дарси ушла пару дней назад, и больше от неё ни слуху, ни духу, и, если ещё первый день Джун могла не волноваться о сохранности своей подруги, то на исходе второго дня уже места себе не находила, переживая, но не решаясь высунуться из дома. Намного меньше своей почти-что-сестры, метис не могла так же успешно постоять за себя, как длинноногая дворняга. Всё-таки волнение за подругу сделало своё дело и Джун, оголодавшая за два дня после последней удачной «охоты», решительно поднялась на лапы, разминая мышцы после сна с одной позе. Собака отряхнулась, скидывая с шерсти пыль, песок, другой мусор, которые мог к ней налипнуть, но и лишнее нервное возбуждение. Это было похоже на холодный отрезвляющий душ, оставивший после себя только необходимые мысли, уже складывающиеся в план дальнейших действий. Аккуратно вылезая из гнёздышка, Джун смотрела, куда наступает, чтобы случайно не напороться на гвоздь или стекло. Хотя ещё в первый день пребывания в этом домике, как только они его нашли, то постарались как можно тщательнее убрать любой опасный сор, которого на полу было множество. Понятно, что собакам всё равно не удалось выкинуть всё, поэтому каждый раз приходилось внимательно приглядываться к тому, что у тебя под лапами. Ступив на более-менее чистый участок деревянного пола, всего покрытого значительным слоем пыли и грязи, на котором даже видны были следы собачьих лап, Джун вздохнула и приподняла голову, принюхиваясь к воздуху. Всё кругом пропахло ей и её подругой, но из приоткрытого дверного проема веяло свежим прохладным воздухом, а лёгкий сквознячок приносил запахи из наружного мира. Надо было удостовериться, что вблизи убежища никого чужого нет, ведь такая небольшая собака, как Джун, не сможет противостоять более агрессивному крупному собрату и уж тем более не победит целую свору. К неявному счастью собаки, снаружи вроде как было так же тихо и спокойно, как и в убежище, поэтому можно было относительно безопасно выйти из дома. Острая мордочка высовывается из-за приоткрытой двери, ещё пару раз принюхиваясь, чтобы точно убедиться в том, что ничего не грозит жизни и здоровью, и уже потом в проеме появляется голова с аккуратными лежачими ушками. Джун медленно прилагает силы, чтобы открыть дверь, оттолкнув ее на себя поворотом головы, так как дверь открывается во внутрь. Расширив проём настолько, что появилась возможность беспрепятственно выйти, собака выскальзывает на улицу, сощуриваясь от яркого солнца, которое ощутимо бьёт в глаза, что аж больно, особенно когда ты провела больше одного дня в полутьме дома. Снаружи хорошо. Было бы ещё лучше, если бы кругом не была подавляющая тишина: ни птиц, ни других животных, ни тем более людей. Прежде яркие зелёные листочки на деревьях уже давно покрылись каким-то болезненными темными пятнами — сказывалось действие радиации после ядовитых дождей. Джун уже привыкла ко всему этому, поэтому тишина не давила так, как в начале всего этого, но без громких разговоров Дарси было несколько странно. Дёрнув ушком, прислушиваясь к тишине, метис джек рассел терьера огляделась и спустилась со ступеней какого-то старого дома, который они с Дарси облюбовали всего неделю назад. Новое убежище их располагалось в промышленном районе, где заводов и предприятий больше, чем обычных жилых домов. А если какие-то редкие дома и были, то максимально неприглядные и незаметные, они теснились между огромными зданиями, словно карлики в толпе обычных людей. В район этот нечасто заходили своры собак, ведь пропитание тут было найти очень тяжело. Единственной дичью тут были крысы и очень редкие птицы, которых собаки видели максимум три раза в неделю. Если никого найти не удавалось, то приходилось идти в соседний район корабельных доков, где не только крысы кишмя кишели, но и потенциальных агрессивных конкурентов в борьбе за еду было много. Поэтому приходилось ежедневно тратить огромное количество времени в поисках крыс, которых ещё и поймать надо было. Хотя с этим проблем у двух собак не возникало: длиннолапая Дарси загоняла добычу в угол, где её убивала Джун, поджидавшая в стороне. Иногда собаки менялись ролями, но если Джун, которая была метисом терьера, могла и догонять, и удушать дичь с одинаковым успехом, то дворняга такой ловкостью и проворностью похвастаться не могла, хоть и прожила всю свою жизнь на улице. Зато Дарси могла вполне быстро добраться до бывшего жилого района в двух кварталах от убежища, где в не так сильно пострадавших домах и магазинах можно было найти тухлую курицу или другое мясо, которое собака счастливо притаскивала подруге. Перед своим исчезновением она тоже собиралась отправиться в жилой район, поэтому, наверно, стоит начать поиски там. Джун прошла мимо заросших клумб по едва видной из-за высокой травы мощеной дорожке, и вышла на большое пространство улицы. Возвышающиеся темными гигантами здания давили на психику, поэтому собака невольно поежилась от иррационального страха. Перед метисом простиралась большая заасфальтированная дорога, по которой могли свободно проехать два грузовика. На противоположной стороне от дома был вход в большой ангар завода, через который было ближе всего идти к жилому району. Поколебавшись минуту, Джун всё-таки быстро пересекла дорогу, не желая находиться долго на открытом пространстве, и вступила под крышу заводского ангара. Там было темно и невероятно пыльно, единственными источниками света были грязные окна и открытая дверь выхода на улицу. Собака чихнула от пыли, которая сразу забилась ей в нос, и вздрогнула от громкого эха, разнесшегося по всему заводу. Если здесь есть кто-то, кроме неё, то она уже выдала своё местоположение. С этими мыслями Джун срывается на бег и несётся по относительно знакомому маршруту, огибая рабочие станки и другие непонятные для животного механизмы и вещи, через которые не было возможности перепрыгнуть. Когти ритмично стучат по бетонному полу завода, и звук этот отражается эхом во всём огромном помещении. Сердце оглушительно заходится в груди от страха и волнения, только подгоняемое стуком когтей, заставляя искать укрытие от неизвестной опасности. Этим укрытием становится пустое пространство под каким-то громоздким станком, куда Джун быстрее молнии залетает, прижимаясь тельцем к холодному полу. Она старается успокоить себя, повторяя в голове, что всё хорошо, тут никого нет и быть не может, так как собак из своры они с Дарси чувствовали совершенно в другой стороне от убежища. Это не слишком помогает, но она продолжает попытки убедить себя в том, что переживать не о чем, и никто не придёт внезапно за ней, чтобы убить и съесть. Наконец, через десяток минут, дыхание, как и сердечный ритм приходят в норму, поэтому Джун может выскользнуть из-под станка, всё ещё немного нервно оглядываясь по сторонам, ожидая, что вот-вот кто-то вылетит на неё из-за соседнего станка. Но никого тут нет, никто не нападает и не хочет полакомиться мясом молодой собаки, которая шумно выдыхает и отряхивается от кучи налипшей на шерсть пыли, которая толстым слоем лежала кругом, начиная от станков и заканчивая бетонным полом вокруг. Метис морщит нос, сдерживаясь, чтобы не чихнуть снова, лапой трёт морду, чуть слышно поскуливая, но, наконец, последний раз встряхивает головой и осматривается ещё раз, чтобы теперь найти правильный путь к выходу, который она потеряла, пока бездумно неслась вперёд. К её счастью, память не подводит на этот раз, поэтому уже через минуту Джун лёгкой и почти неслышной рысью бежит по направлению к выходу со стороны жилого района. И тут до её ушей доносится еле слышный писк откуда-то от железной стены помещения, заставляя мгновенно замедлить шаг и напрячься. Неужели удача повернулась к ней мордой?! Собака оглядывается в сторону, откуда слышался писк и усиленно принюхивается, желая подтвердить свои мысли. Так и есть, где-то около стены ангара копошится крыса, тихо попискивая, и совершенно не подозревает о том, что уже привлекла внимание хищника. Джун удовлетворённо дёргает хвостом и начинает подкрадываться к тому месту, где должен быть грызун. Осторожно переставляя лапы, чтобы ни одним шорохом не выдать себя, она выглядывает из-за станка и пробегается взглядом по полу неподалеку от стены ангара, до которой от места, где затаилась Джун, около пяти-шести метров. Собака вглядывается в темноту, разбавляемую светом, который просачивается из грязного окна выше по стене ангара, выискивая малейшее движение силуэта будущего завтрака. И вот крыса продолжает движение вдоль стены, не замечая даже запаха притаившегося неподалеку хищника. Сама Джун настраивается на быстрый рывок и мгновенную победу, подбирая под себя лапы и находя как можно более устойчивое положение, откуда будет удобно сорваться с места. Крыса движется по направлению к собаке, что-то сосредоточенно вынюхивая на полу около стены. Джун готова. Вот грызун ещё немного пробегает вперёд, останавливается и что-то пытается выкопать лапками из щели между полом и стеной, потом поднимает мордочку и принюхивается к воздуху, что-то подозревая. Как раз в момент, когда крыса уже готова броситься назад, почуяв опасность, метис терьера отталкивается задними лапами, выбрасывая свое тело вперёд и в пару секунд достигает цели, хватая тушку крысы клыками где-то около шеи и по инерции почти влетая в стену. Грызун разрывается писком, дёргается в хватке собаки, пытаясь вырваться или хотя бы укусить нападавшего, но Джун начинает с силой трепать тушку, желая то ли сломать крысе позвоночник, то ли удушить. И вот писк наконец обрывается, и обмякшее тельце шмякается об пол, когда собака разжимает челюсти. Запах свежей крови щекочет ноздри, заставляя желудок болезненно скручиваться от голода. Недолго думая, метис терьера решает поесть прямо в этом ангаре, ведь снаружи в жилом районе могут быть (и обязательно будут) другие собаки, которые не станут просто смотреть на её трапезу. Поэтому Джун подхватывает добычу и шагом отправляется вперёд, в сторону нужного выхода, решая где-то там найти подходящее для завтрака место. И оно находится. Комната, очевидно, была комнатой кого-то из начальства завода, поэтому стоял не только рабочий стол и кресло, но и небольшой диванчик, куда и запрыгнула собака со своей добычей. Диван был старый и жёсткий, даже не прогнулся под небольшим весом Джун, которая, всё также стоя, принялась разделывать клыками тушку крысы, разрывая её на части. Ещё теплое свежее мясо казалось ей едой богов, поэтому расправилась собака со своим завтраком в рекордное время, оставив только косточки да хвост, который оказался невкусным. Несколько раз облизнувшись, слизывая кровь с морды, собака довольно прищурилась и спрыгнула на пол с дивана, направляясь к выходу из комнаты. Надо было продолжать путь к выходу в жилой район. Тем более, что он был уже не так далеко, всего минут пять пути. Джун, теперь полная сил, бодро побежала дальше, не забывая, однако, прислушиваться и иногда оглядываться назад, чтобы успокоить свою паранойю. И вот уже виден свет из приоткрытой огромной двери ангара, по высоте почти во всю стену, а значит и выход рядом. Собака замедляет движение и тихим шагом подходит к двери, осторожно выглядывая на улицу. Свет заливает дорогу, которая проходит мимо ангара и выводит путь на улицы жилого района с небольшими домами максимум в пять этажей и три подъезда. Убедившись, что никого в поле зрения нет, Джун выскальзывает наружу и с наслаждением вдыхает чистый от пыли воздух. Кругом всё ещё тихо, позади неё возвышается темное здание завода и ангара, а впереди простирается бывший жилой район, ныне уже оставленный людьми. Собака выходит на дорогу и направляется рысью в сторону ближайших домов, чтобы там начать поиски подруги, надеясь найти там свежий отголосок её запаха. Но ни в первых, ни в дальнейших домах Джун не нашла и малейшего напоминания о Дарси. Старый запах уже выветрился, а свежего она не почувствовала, хотя искала очень старательно. В таком случае ей надо будет углубиться в район, чтобы продолжить искать, а это связано с большим риском встречи с недружелюбно настроенными сворами. Но Джун слишком волнуется за подругу, чтобы отступиться с самого начала, поэтому решает идти дальше в жилой район, только вести себя ещё более осторожно и аккуратно, чем обычно. С такими мыслями собака спускается со ступеней очередного дома, не забывая оглядываться по сторонам, и рысью бежит вперёд, оставляя темный промышленный район возвышаться за спиной. Она принюхивается каждые пару домов, а через каждые пять подходит к двери самого дома, чтобы убедиться в наличии или, скорее, отсутствии, запаха Дарси на двери или стене проёма. К огромному сожалению и ещё большему волнению, которое росло в геометрической прогрессии, Джун не находит ничего, что имело бы намёк на знакомый запах близкой подруги. Вконец расстроившись и потеряв надежду на быстрое нахождение Дарси и дальнейшее возвращение в убежище, метис терьера, однако, продолжала поиски и всё глубже уходила в жилой район. И всё чаще чувствовала запахи других собак, которые проходили тут несколько часов назад или того меньше. И это пугало Джун ещё больше, чем отсутствие следов подруги. Ведь в случае опасности ей останется только пытаться спастись бегом, ведь в бою небольшая сука явно будет уступать более крупным собратьям, которых будет ещё и несколько. Её же просто в один момент растерзают на мелкие кусочки! От такого у собаки против воли поднялась шерсть на холке и спине, а уши в страхе прижались в голове. Окружённая незнакомыми запахами, одна, Джун не могла чувствовать себя уверенно и в безопасности, когда фактически находилась, наверно, на чужой территории. Её мысли начали занимать мольбы о том, чтобы не встретить тех, кто хозяйничает тут, ведь пару поворотов назад она почувствовала отчётливый запах крови из подворотни. «Всё, пора выбираться из этой части района, бежать с территории других собак» — Джун отошла от очередного дома, где не было запаха Дарси, и целенаправленно потрустила прямо, но не по направлению к заводам, ведь всё равно, рано или поздно, но район охоты некой своры подойдёт к концу. И уж лучше это случится раньше, чем она случайно наткнется на них, или они сами отследят её. Собака пыталась не сорваться на галоп, чтобы беречь свои силы на всякий случай, ведь тогда у неё ещё будет шанс сбежать. Перед носом Джун внезапно вырастает тупик дома, поэтому ей приходится повернуть налево, чтобы обойти его. Она заворачивает на ближайшем повороте, чтобы вернуться к первоначальному направлению… И тут в нос ей ударяет запах. Уши метиса улавливают какой-то звук и она понимает, что услышала голос. Кто-то её окликнул. Чувствуя подступающие дрожь и страх, Джун останавливается и поворачивает голову вбок. Видимо, её удача сегодня закончилась на той крысе, съеденной в ангаре.