После дождя

Даже если они не были намного крупнее Джун, их всё равно было трое, а значит, при всём желании метиса, она не смогла бы победить их в схватке. Самый крупный кобель был на несколько сантиметров в холке выше Джун, черно-подпалый, с большими стоячими ушами. Если он не был дворнягой, а скорее всего не был, судя по синему брезентовому ошейнику с медальоном, то точно охотничьим псом, которому не впервой было охотиться как на зверей, так и на своих собратьев. Рядом с ним стоял приземистый крепкий пёс, смутно похожий на саму Джун: лежащие ушки, жёсткая шерсть и пушистая «бородка» на морде, напряжённый прямой хвост в предвкушении подрагивал, выдавая нетерпение терьера. Этот кобель точно не раз выходил с победой из схваток со зверем, несмотря на его небольшой рост и вес, челюсти обладали большой силой и крепкой хваткой. Ошейник его был потрёпанный и старый, зелёной лентой выделялся на рыже-коричневой шерсти. С другой стороны от подпалого, который, похоже, был вожаком этой маленькой своры, находилась небольшая рыжая сука японской породы, её и так небольшие почти черные глазки щурились, когда она смотрела на Джун. На шее сибы-ину был красивый, дорогой ошейник-полуудавка с каким-то рисунком, но Джун не решилась рассматривать его. Она переводила испуганный взгляд с одного члена своры на другого, не зная, что делать дальше. Ситуация стала безвыходной, а она даже не успела заметить, когда это произошло. Все собаки замерли на месте. Свора стояла в десятке метров от неё на выходе из переулка между домами и внимательно оглядывала друг друга с ног до головы. Метис понимала, что скорее всего они думают о том, как поймают, раздерут её пятнистую шкурку и будут пировать тёплыми внутренностями. От этих мыслей Джун пробрала крупная дрожь, она как сквозь воду услышала, что свора что-то говорит, но почти не разобрала слов. _-…если разделим её поровну — хватит на день…_ Эта фраза, сказанная, вроде бы, рыжей сукой, вывела Джун из пучины страха. Её сердце забилось быстро-быстро, разгоняя кровь по артериям, доставляя кислород в мозг, другие органы и конечности. Все мысли улетучились из головы собаки, остался только всепоглощающий ужас и одна единственная фраза, сказанная, почему-то, голосом Дарси: «Надо бежать». И Джун побежала. Резко, чуть ли не скользя по асфальту, рванула с места в сторону от собак. Так как стояла она до этого фактически на перекрестке между проулком и большой дорогой, то преследователям, что замешкались на секунду, требовалось повернуть за стену дома, ведь они не вышли на шоссе полностью. Это помогло выиграть метису пару-тройку секунд, чтобы оторваться от своры насколько далеко, насколько можно. Но вот уже слышится стук когтей по асфальту и бряцание медальона на ошейнике черно-подпалого вожака. Её медленно, но верно догоняют. Сердце стучит где-то в горле, подгоняя Джун. Она выжимает все свои силы на то, чтобы бежать так быстро, как это возможно. Поворот за угол дома. Снова бег вперёд. И снова слышится тихий рык преследователей. Собака вываливает язык наружу, чтобы быстрее охлаждалось разгоряченное тело, и поступало больше кислорода. Начинал болеть бок, но метис продолжала бежать. Пока она не оторвётся от своры, что гонится за ней, ей нельзя останавливаться. Остановка или падение означает только одно. Смерть. Ужасная смерть от клыков таких же собак, как и она. От тех, кто так на неё похож и кого она ещё недавно глупо сравнивала с собой в голове. Поэтому Джун бежит. Летит по улицам, сворачивая во дворы и проулки, надеясь не наткнуться на тупик. Она не знала этот район города также хорошо, как Дарси, которая часто здесь искала еду. Оставалось только внутренне молиться о том, что свора скоро отстанет, выдохшись (бродячая жизнь научила ее бежать долго и очень быстро), и что сама Джун не сделает этого и не забежит в тупик раньше. Лапы стучат по бетону, кровь стучит по стенкам артерий. Уже привычно. Только страх никуда не делся. Он пытается захватить голову и сознание несчастной, что пытается спасти свою жизнь. Споткнись лишь раз, запутайся в лапах. И всему придёт конец. Конец жалкой жизни, за которую Джун хваталась всеми лапами. Которой постоянно угрожала опасность. Не к месту Джун подумала, что так и не нашла Дарси… В ноздри закрался резкий запах. Кровь. Он закрался и ударил, почти сбивая собаку с лап, заставляя на миллисекунду споткнуться и чуть не покатиться кубарем по земле. Но метис тут же выровняла своё движение и продолжила бег. Лишь бы преследователи, которые ещё слышались где-то позади, отвлеклись. Всего пара секунд промедления и Джун скроется за поворотом, вдохнет побольше и полетит петлять по дворам, запутывая след. Она не оглядывается назад, чтобы не упасть. Но слышит, как преследователи сначала замедлились, явно принюхиваясь, а потом стали двигаться вбок в сторону источника запаха, судя по звукам. Джун повезло. Невероятно повезло. Собака нырнула в подворотню, а потом в грязный подъезд, из которого ощутимо воняло. Надеялась, что это перебьет её запах. Своры больше не было слышно, видимо, они решили пойти более лёгким путем, чем загонять дичь, и отправились искать то, что было ранено или уже мертво. Отдышавшись и успокоив своё сердце, чтобы оно снова равномерно стучало в груди, не пытаясь из неё выпрыгнуть, Джун решилась выйти из убежища и убраться куда-нибудь подальше с территории своры. Она надеялась больше не наткнуться на них — с неё было достаточно догонялок на сегодня, поэтому пошла в другую сторону от того места, где чувствовался запах крови. Какое-то время собака запутывала свой след, как решила до этого, бегая по округе. Поворот. В другую сторону. Выйти через арку и снова сменить направление. Это было обыденным занятием для Джун, которой часто приходилось убегать от враждебных людей или разъярённых собак, потревоженных ею. Она вздохнула своим мыслям и, ещё раз принюхавшись, выбрала путь, который должен будет вывести её в другую часть района. Да, она ориентировалась тут не так хорошо, как Дарси, но всё-таки достаточно для того, чтобы знать, какие дороги куда ведут и как выйти в определенный район. Собака фыркнула и перешла с шага на рысь, более уверенно направляясь вперёд. Однако за время своего пути она не заметила одной детали. Уделяя внимание поиску запаха других собак, Джун не почувствовала тонкий запах крови. И вот сейчас он щекотал её рецепторы, тяжестью оседая на языке. Метис, пройдя уже большое расстояние от того места, где пробегала в прошлый раз, настороженно принюхалась и поняла, что запах идёт из проулка дальше по улице. Да, стоило повернуть назад. Бежать, пока была возможность. Но позади была уже пройденная граница своры, которая её чуть не загрызла. Это никак не отменяло того, что разумным решением было уйти. Но что-то непонятное, неизвестное Джун толкнуло её вперёд, ближе к тому месту. Запах всё усиливался, чем больше собака приближалась к проулку. Что бы там ни было, скорее всего оно опасно. Как может быть неопасным то, что пахнет кровью? Только если это уже кто-то мёртвый. Это был маловероятно, что в такое время кто-то оставил труп целым, но что, если? А вдруг…-даже подумать страшно! — вдруг Дарси ранили, и она лежит там, истекая кровью, не в силах позвать на помощь! Метис надеялась, что это всего лишь её фантазии. До переулка оставалось всего где-то пять метров, поэтому Джун всё-таки остановилась. В любом случае следовало быть осторожной, чтобы не получилось, как сегодня. Если она снова на кого-то наткнется, то её удача точно была съедена вместе с той крысой из ангара. Собака где-то с минуту потопталась на месте, колеблясь, стоит ли идти мимо проулка. В конце концов, победила неизвестная сила, либо Джун уже просто сошла с ума, и она мягко двинулась вперёд осторожными шагами. Ступая так, чтобы её не было слышно, сама метис навострила лежачие уши, что они почти стали полустоячими, прислушиваясь к происходящему за поворотом. Оттуда не доносилось каких-либо странных звуков. Джун выдыхает и ступает в пространство дороги, ведущей из проулка. Запах железа уже давно забился в нос, щекоча нервы, которых и так осталось мало. Под лапами чисто, нет ни пятнышка крови, но вонь слишком сильна. Что-то явно произошло тут, в этом переулке, мимо которого идёт метис терьера. Она останавливается где-то на середине, заметив краем глаза какое-то движение и темный силуэт. Джун поворачивает голову и уже в который раз за день замирает. Ну а как не замереть, когда перед твоим взором разливается алым ужасная картина. Красный. Кровь. Всё пространство переулка было буквально залито кровью. Посередине этого беспорядка стояла крупная собака, на десяток сантиметров в холке выше метиса, и с интересом копалась мордой в грязной шерстяной тушке. Точнее, так сначала показалось Джун. Приглядевшись, она видит то, от чего у неё встаёт вся шерсть на холке и спине, да вся шерсть бы встала дыбом, если бы могла. Собака заметила то, на что сначала не обратила внимания. Какой-то подозрительный блеск на шкурке. И сейчас она поняла. Это был тот самый медальон, который находился на ошейнике черно-подпалого охотничьего пса, что гнался со сворой за Джун. И та большая собака не вынюхивала что-то в туше, а поедала её. Глаза Джун забегали, заметались по ужасному зрелищу, не зная, за что зацепиться. Взгляд цепляется за рыжую шерсть, испачканную в крови, но не настолько, чтобы её было не узнать, подобно «вожаку». Японская собачка. Её ошейник валялся во всё той же луже крови рядом с ней, ярким пятном выделяясь на багровом фоне. Кроме неестественно повёрнутой головы, рваной раны на боку и стеклянных глаз ничего не указывало на то, что их владелица мертва. Труп пса, который был чем-то похож на саму Джун, лежал где-то позади всех. За остатками черно-подпалого метис видела широко распахнутые в ужасе глаза, приоткрытую морду, из которой вытекала струйка крови. И развороченную грудную клетку. Ребра выглядывали из-за мышц и мяса, которые явно кто-то уже пожевал, выдирая куски. Внутренности некрасивой темно-красной грудой лежали рядом с ним, вытащенные специально. Джун не знает, что искал убийца в мертвом теле, да и нашел ли, но… Но вставала гораздо более большая проблема. И сейчас эта проблема прямо перед глазами метиса разделывала тушу вожака своры, который бездушно валялся тут, на земле, в луже собственной крови. Внимание Джун обратилось к главному действующему лицу, которое не замечало стороннего наблюдателя, увлеченно поедая свою добычу. От черно-подпалого кобеля осталась уже только одна шкура да кости, ну и часть внутренностей, которые выпали из распоротого живота, но эта черно-белая собака явно всё ещё находила, чем поживиться. Пока взгляд был прикован к трупу, метис терьера даже не заметила, как из брюха туши вылезла морда, оказавшаяся красной от крови. Только почувствовав на себе пристальный взгляд, от которого нервы вытянулись в канат, Джун подняла глаза от рассматривания мертвого тела. Подняла глаза, рассматривая тело убийцы, чтобы встретиться с холодными темными омутами, высасывающими душу и оставляющими в теле только такой сильный страх, который собака не испытывала никогда в своей жизни.