После дождя

Джун летит по ангару, направляясь к выходу в промышленный район, где находится их с Дарси убежище. Лапы болят от долгого бега, как и голова от нехватки кислорода, но собака не останавливается. Не может себе позволить хоть минутную передышку, спасаясь от несуществующей угрозы. Бег помогает забыться. Бег помогает выбросить из головы то, что она увидела всего каких-то двадцать минут назад. То, что она оставила в переулке, будет сниться ей в самых страшных кошмарах. Живот сводит болью от голода — утренняя крыса не могла позволить насытиться надолго. Промедление сейчас, конечно, уже не будет стоить жизни, но всё-таки нервные клетки точно придется потратить. Джун на бегу решает, что поищет еду позже. Через пару часов после того, как доберется до убежища. Тогда она уже сможет успокоиться и привести мысли в порядок. И перед её взором перестанет вставать оживший ночной кошмар с темными омутами карих глаз. В ангаре никого, но даже если бы кто-то был, то он уже всяко не страшил бы Джун. Только не после того, что она пережила сегодня. Сейчас думается, после такого ужаса собака в жизни больше не будет бояться никого и ничего,…кроме того монстра. Быстрый перестук лап по бетонному полу громким эхом раздается по всему зданию заводского ангара и самого завода, распугивая, наверно, всех оставшихся крыс. Метис джек-рассел-терьера всего лишь хочет побыстрее вернуться в убежище. В убежище, где всё знакомо, тихо и безопасно. Где гнёздышко из одеял ещё хранит её с Дарси запахи. Где сердце успокаивается, а разум очищается от лишних мыслей и негативных эмоций. Джун бежит, желая увидеть знакомый выход из ангара как можно скорее, быстрее увидеть дом, который они с подругой облюбовали. Но тело неимоверно болит и ломит от усталости после схлынувшего адреналина. Силой заставляя себя переставлять лапы, не замедляя темпа, собака открытой пастью ловит воздух, высунув язык и тяжело дыша. И вот виднеется свет. Свет из открытой двери ангара, к которой приближается Джун. От облегчения и смутной радости она чуть ли не скулит, чувствует новые силы в теле, открывшееся второе дыхание, и ускоряет бег. Собака вылетает из темноты заводского ангара, быстро пересекает улицу и двор перед домом, ныряя в открытую дверь. По инерции пробегает ещё пару метров до кучи одеял и валится в гнёздышко, прикрывая глаза и тут же закашливаясь от недостатка кислорода. Метис пытается восстановить нормальное дыхание, заставить сердце перестать биться так, будто оно готово вот прям в этот момент выскочить из грудной клетки, разворотив собаке рёбра. Перед глазами снова встаёт кровавая картина. Джун крупно вздрагивает, и её начинает бить дрожь от пережитого ужаса. Глаза закрываются полностью, и собака падает в бессознательное состояние, чтобы восстановить потерянные силы.

***

Несколько минут превращаются в полчаса, потом в час, а потом и в целых три с половиной. Собака медленно приоткрывает глаза и также медленно моргает, прогоняя сонную дымку перед взором. За несколько часов бессознательное состояние, куда упала от перенапряжения, волнения и усталости Джун, перешло в спокойный и здоровый сон без сновидений. Поэтому она проснулась относительно отдохнувшая и успокоившаяся. Мысли перестали путаться и выстроились в одну цепочку воспоминаний, а сердце перестало взволнованно глухо стучать в грудной клетке. Появилось время и желание обдумать события, произошедшие сегодня, в особенности — сцену после кровавой расправы над тремя собаками. «Если я ещё жива… получается, что она меня не только отпустила, но даже спасла от той своры, когда отвлекла внимание от меня» — Думала Джун, чуть склонив голову набок. Такие мысли были странными, вызывали некое отторжение другой частью сознания, говорившей о том, что ей просто повезло. Надо было разобраться в произошедшем, понять, что именно произошло и почему метис выжила после встречи с противником, который расправился до этого с тремя собаками... Джун начинает дрожать. Страх мгновенно распространяется по всему телу, течет по артериям, отравляя кровь. Темные глаза гипнотизируют, затягивают в пучину. Всё глубже и глубже. Еле как собака находит в себе силы — их остатки — на то, чтобы отвести глаза, прерывая зрительный контакт. Взгляд мечется по телу стоящей перед ней собаки, не зная, за что зацепиться. Высокая, на десяток сантиметров выше Джун, мощная и поджарая. Даже без напряжения тела были видны мышцы, перекатывающиеся под лоснящейся черной шкурой, покрытой шрамами. Перед метисом был опытный боец, не охотник, а именно боец, который был привычен к схваткам с другими собаками. Морда, раньше бывшая, видимо, белой, теперь была в крови, а полустоячие аккуратные уши настороженно направлены в сторону той, кто посмела потревожить спокойствие. Сука, которую перед собой видела Джун, была невероятно, завораживающе опасна, но ещё больше ужаса добавляло то, что она только что пожирала внутренности мертвого пса. Даже не так. Внутренности пса, которого сама и убила. Метис джек-рассел-терьера не представляла, какой силой и ловкостью надо обладать, чтобы справиться без видимых серьёзных повреждений с тремя собаками сразу. От мыслей, судорожно бегающих в голове, отвлекает движение. Движение, которое медленно и тягуче делает бойцовская собака (как окрестила её про себя Джун). Белые лапы, запачканные в крови, меняют положение — черная собака сделала небольшой шаг вперёд, не отрывая взгляда от метиса. Джун чувствует, как заполошно бьётся сердце где-то в груди, но не может сдвинуться ни на метр. Как будто примёрзла к тому месту, где остановилась. Карие глаза-омуты щурятся, оценивающе осматривая собаку. Ноздри раздуваются, когда черная бойцовская псина втягивает носом воздух, желая уловить запах Джун. Надо бежать. Бежать, как можно скорее и без оглядки. Но, с другой стороны… Джун готова уже сдаться, закрыв глаза и приподняв голову, чтобы смертоносным клыкам было удобнее впиваться в беззащитное горло. Вопьётся, чтобы потом резким рывком выдернуть трахею. О том, что случится с её мертвым телом после этого, метис предпочитает не думать. Однако, внезапно черная собака останавливается. Она как-то не торопиться убивать лишнего свидетеля, и это не вяжется с той жестокостью, которую увидела Джун в действиях незнакомки по отношению к своре. Появляется время. Время, которое можно потратить на приведение себя в чувство, возвращение контроля над конечностями. Бойцовская собака остаётся стоять на месте, внимательно наблюдая за действиями стоящей напротив жертвы, даже не принимая угрожающую стойку, в которую становятся большинство перед нападением. Джун же приходит в себя, выныривая из глубины сковавшего ужаса, переминается с лапы на лапу, осторожно делает маленький шаг назад. Питбуль, как вспомнила метис название породы, не следует за ней. Не желая спровоцировать ту на новое убийство, помесь терьера тихонько делает ещё пару шагов назад и медленно поворачивает корпус вбок, сильнее поджимая хвост и краем глаза наблюдая за другой собакой. Из горла Джун вырывается рваный выдох, когда она на пробу делает шаг вперёд. Ничего не происходит. Собирая по закоулкам своего сознания храбрость, собака стоит на месте какое-то время. Кажется, что проходят часы, но на самом деле проходит меньше пары минут. Метис джек-рассел-терьера делает ещё пару шагов и сразу переходит на быстрый галоп, страшась услышать перестук когтей за своей спиной, но ничего не слышно. Она бежит, не смея остановиться и оглянуться. Не замечает, как бессознательно выбирает дорогу в сторону ангара, который ведёт в промышленный район. Джун выныривает из воспоминаний прошедшего дня в реальность, озадаченно моргает. Ясно, что та собака имела возможность убить её, это было бы невероятно просто, но по какой-то причине она не сделала этого. Что это? Жалость к собрату или что-то другое? А может, питбуль имела какие-то корыстные цели и уже сейчас идёт по следу бежавшей Джун, собираясь найти её? Однако… Прошло уже несколько часов, но видно, что никто не появлялся в доме, кроме неё самой, а значит черная собака не собирается приходить сюда, чтобы добить сбежавшую жертву. Более того, она не сделала ни единой попытки преследовать убегавшую, хотя могла. Значит, получается, её отпустили? Вот так просто взяли и отпустили с миром? Звучит абсурдно, если задуматься. Джун задумываться не хочет. Она рада, что сохранила свою жизнь, и сожалеет о том, что не смогла найти пропавшую Дарси. Желания осмысливать произошедшую ситуацию больше не наблюдается, хотя метис и чувствует какую-то иррациональную благодарность питбулю, которая вроде как спасла её от своры собак, что собиралась растерзать Джун. Но встречаться с этой страшной собакой, чтобы отблагодарить, не хотелось. Мало ли, вдруг она передумает и решит закончить неначатое убийство? «Всё, хватит об этом думать " — Метис терьера поднимается на лапы, отгоняя мысли и оставшуюся сонливость. Уже вечереет, а она так ничего и не поела, кроме той жалкой крысы. Конечности после целого дня бега и ходьбы отзываются ноющей болью на каждое движение, но Джун привыкла игнорировать любые неудобства, а голод как-то удовлетворить всё-таки необходимо. Собака задумывается, где возможно относительно безопасно поискать еды. Да, можно было отправиться выискивать крыс около складов или мусорных баков, но шансов найти их мало. Утром, можно сказать, Джун повезло наткнуться на того несчастного грызуна. Она решает идти ближе к району, где расположен порт, ведь это не так далеко, как жилой сектор, но на достаточном расстоянии, чтобы оттуда никто не приходил к убежищу. Конечно, всегда есть риск столкнуться с кем-то, но собака надеется, что её невезение за сегодняшний день закончилось, и никакой неожиданной встречи не произойдёт. Темные тени огромных зданий заводов и ангаров ползли по земле, скрывая силуэт небольшой собачки, которая кралась неподалеку от границы промышленного и портового районов. Белая шерсть с коричневыми пятнами все равно была довольно хорошо видна на фоне темных громадин домов, однако темнота, уже накрывающая город, помогала стать более незаметной, скрыться от посторонних глаз. Джун принюхивалась и чутко ловила любые звуки, доносящиеся с разных сторон. Казалось, ещё около убежища была оглушающая тишина, лишь изредка какие-то плохо закреплённые конструкции поскрипывали, но тут, рядом с портом, куда раньше ежедневно приходил минимум десяток кораблей, была намного более шумно. Где-то вдалеке кричали чайки, летая над водой; от ветра шуршали снасти и чехлы на лодках и моторах местных жителей. Тут чувствовалось дыхание жизни, которого не было среди зданий заводов. Собака повернула голову набок, заслышав шебуршание в переулке рядом с ней. После того, что произошло сегодня, она больше стала опасаться проулков и поворотов, заканчивающихся тупиком, но псовыми собратьями вокруг не пахло, поэтому стоило рискнуть. Джун пригибается и крадётся ближе, начиная улавливать запах грызуна. Очередная крыса. Удивительно, как ещё не попалась бешеная или больная другой болезнью. Метис терьера напрягается и заворачивает за угол дома, опуская голову к земле. Возвращается собака в убежище уже в полной темноте. Не так давно, с неделю назад, если внимательно считать, на смену лету пришла осень, поэтому темнеть стало раньше. С приходом этого сезона искать пропитание становилось тяжелее, что уж говорить о будущей зиме. Стоит скорее отыскать Дарси, пока их обеих по очереди не настигла голодная смерть, если не в первый месяц, то позже. Джун ведёт себя ещё более настороженно, ведь её ужин парой крысиных тушек мог оставить на шерсти запах крови, который легко учуять. Фонари не светили, поэтому ориентироваться в темноте можно было только благодаря лунному свету. Собака услышала какой-то подозрительный шум где-то неподалеку и замерла в тени ближайшего дома, притаившись. К счастью, звук не повторился, поэтому через пару минут метис выскользнула из тени, быстро перебегая дорогу, чтобы быть на той стороне, где расположено убежище. Оставшийся путь до дома, где ночевали они с Дарси, Джун преодолела рысью и лёгким галопом, но, к её счастью, невезение за день закончилось, поэтому ничего страшного по дороге не произошло. Забежав по ступенькам наверх, собака заходит в помещение дома, не забыв подтолкнуть дверь, чтобы она прикрылась, но не закрылась полностью. Джун, хоть и поспала до этого несколько часов, за время охоты и передвижения по району в поисках еды сильно устала: голова гудела, а глаза слипались. Ночь обещала быть прохладнее, чем до этого, поэтому метис терьера забилась в угол кучи одеял и, прикусив клыками одно из них, немного затащила на себя, укрываясь таким образом. Голова тяжело опустилась на мягкую «подстилку», глаза закрылись. Джун постаралась расслабиться, отогнать страх и паранойю на задворки сознания и сама не заметила, как уснула.