За вязью шрамов

Стук кружек, так похожий на лязг стали, страшно раздражал. Ещё больше раздражали лощённые, чистые лица пьющих вокруг сослуживцев. Хотя какие они ему сослуживцы? Курт не мог найти в толпе ни одного взгляда хоть с каплей бывалой боевой суровости. В извечно нейтральном и мирном Торговом Содружестве его собратья по гильдии слишком размякали. Надо бы генералам почаще менять наёмникам места службы. Курт тут же скривился от последней мысли, отхлёбывая крепкий эль. Именно так он и попал в это было-голубое болото. «Залечи-ка пока раны и поднатаскай мне молодняк» — заявил ему майор Торстен, выдавая новое назначение. Курт злился, не понимая, какого хрена он, молодой боевой офицер, должен возиться с желторотыми новобранцами, с ужасом и уважением пялящимися на его свежие, ещё не зарубцевавшиеся шрамы. Майор бы его ещё учителем танцев при княжеском дворе назначил! Курт с силой стиснул в руках почти опустевшую кружку. Не привык он к мирной жизни. До сих пор вздрагивает от любого резкого звука, на который его однополчане и ухом не ведут. Просыпается по ночам в поту, с досадой осознавая, что только его крики оглашают спящую казарму. На фронте всё было иначе. Постоянно в напряжении, постоянно на пределе. И по другому он жить не хотел. Здесь у него слишком много свободного времени. Времени, когда в голову начинают пролезать уродливые воспоминания, острыми когтями раздирая его изнутри. Только изматывающие бои, постоянное чувство опасности и ежедневный грохот вражеских орудий помогали загнать их в самые дальние уголки сознания. — Здоров, дружище! Курт взглянул на возникшего рядом с ним солдата с растянутыми в идиотской улыбке толстыми губами и чересчур маленькими для его лица, будто прищуренными, глазками. — Слышал, тебя перевели к нам прямо с фронта. Ты, вроде, на стороне Альянса сражался? — бесцеремонно усевшись на соседний стул, продолжал он панибратски болтать, совершенно не обращая внимание на суровый взгляд Курта. — Ты это, не стесняйся, присаживайся к нам. Чего пить-то в одиночестве? Курт ещё раз осмотрел непрошеного собеседника. Будучи примерно его ровесником, тот ещё не успел обзавестись ни одним заметным шрамом. Форма его была чересчур аккуратной и чистой, а на кистях не было заметно характерных для бойца натёртостей. Зато кончики пальцев на правой руке почернели от впитавшихся в них чернил. Курт хмыкнул и ядовито ответил: — Уж лучше пить в одиночку, чем с канцелярской мышью. Дружелюбная улыбочка наконец сползла с лица незнакомца. — Ну, грубить-то не надо. Я ведь по-хорошему, поддержать хотел. А то ребята от тебя за неделю и слова не слышали, кроме криков по ночам. Злость моментально желчью растеклась по телу, обжигая нутро. Курт подорвался и, схватив солдата за ворот, прорычал ему прямо в лицо: — Если я тут местным принцессам спать мешаю, пусть сами приходят со мной разбираться. А коль кишка тонка, пусть пишут запрос на перевод в действующие полки. Там им и храбрости отсыпят, и спать хоть под грохот взрывов научат. Зал таверны тут же наполнился скрежетом стульев и топотом тяжёлых сапог. Курт до хруста сжал свободную руку в кулак, с удовольствием предвкушая боль в давно зудящих костяшках. Глянув через плечо на спешащую в их сторону подмогу, он лишь усмехнулся: — Смотрю, смельчаки всё же тут есть! Курт оттолкнул от себя обомлевшего собеседника — ну не бить же в конце концов морду тому, кто умеет только пером скрипеть, да шлемы пересчитывать — и уже принял устойчивую стойку, готовясь встретить первый удар, когда клерк вдруг встал на пути у своих приятелей. — Ребят, ребят! Да всё нормально. Всего лишь небольшое недопонимание. Мы с лейтенантом сами разберёмся. Ну что вы, ей богу, как звери — толпой на одного прёте! Где же ваша честь, парни? В груди у Курта будто разбилась глыба льда, острыми осколками вонзаясь во всё тело. Руки опустились сами собой. Он застыл, наблюдая, как бросающие в его сторону злобные взгляды наёмники медленно возвращаются за свои столы. — Не ожидал, что здесь найдётся кто-то, следующий девизу нашей гильдии, — бросил Курт снова по-идиотски улыбающемуся парню. — Ну, что тут скажешь, я может и канцелярская мышь, но если придётся начистить тебе морду, то я прекрасно справлюсь сам, — серьёзно заявил он, отчего Курт невольно ухмыльнулся. — Но давай лучше присядем и попробуем заново. Я — Манфред, кстати. А ты производишь впечатления того, кому не повредит тут хоть один друг. — Друзья слишком большая роскошь для нашей профессии, — хмыкнул Курт, но всё же сел обратно. — Тем более не стоит отказываться! Особенно, если дружбу предлагает помощник интенданта, который может добыть тебе отличное снотворное, — подмигнул ему Манфред. — Так что, будем знакомы, лейтенант..? — Курт. Зови меня просто Курт.