За вязью шрамов

Грохот выстрелов, отражающийся от бетонных стен, приятно давит на уши, давно уже не доставляя Курту дискомфорта. Вибрация ствола, зажатого в руке, заменяет наёмнику удары сердца, а пули послушно летят в мишень, будто повинуясь одному взгляду. Всего минута, и от полной обоймы остаётся лишь повисший в воздухе сизый дымок с острым запахом пороха, а мишень смотрит с укором в расширившемся чёрном зрачке. Если бы всю его жизнь можно было свести лишь к этому!  Состояло бы его существование из расстрела бумажных целей, Курт, вероятно, смог бы стать счастливым человеком. Но, к сожалению, жадный до боли и страданий мир, не позволяет наёмнику обрести не то что счастье, но даже банальныйого покой. – Неужто ты вконец из ума выжил, Щербатый? С фига боезапас-то удумал транжирить? – слышится за спиной ворчание Манфреда. – Я что, стал чересчур мягким командиром, если даже интендант осмеливается отчитывать меня за расход моих же патронов? – с наигранной суровостью интересуется Курт, переводя взгляд с мишени на подкатившего в инвалидном кресле приятеля. – Мягкий ты, что засохшее дерьмо тенлана, Щербатый, – фыркает Манфред и вдруг заходится в приступе неприятного кашля, после чего продолжает уже слегка осипшим голосом. – Но по нынешним временам это даже хорошо. Тут если не дикари плющить нас припрутся, так народ бунт поднимет. Из-за этой заразы все всерьёз струхнули. Весь город, что рокочущий вулкан – того и гляди рванёт, а жопа твоего Князя прямо в самом его жерле, как и все наши шкуры. – Будет тебе, Ворчун, – отмахивается Курт от извечного зануды-интенданта, искренне заботящегося обо всей их команде. – Уж палить задницы-то нам не привыкать. Мы с тобой и не из такого пекла выбирались, – ободряюще сжимает он плечо  боевого товарища, замечая необычную бледность на заросшем щетиной лице и болезненную красноту узких проницательных глаз. Курт предложил бы ему отлежаться дома, а ещё лучше свалить пока из города, но прекрасно знает, насколько далеко, не стесняясь чётко разъяснить весь путь, отправит его Манфред.  – Да мы-то с тобой что, Щербатый, – конченные уже давно. За молодняк я наш тревожусь, – отводя взгляд в сторону, глухо отвечает Манфред. Острый укол вины и бессильная злость заставляют Курта скрипнуть зубами. Как только он увидел данные о распространении эпидемии, понял сразу, что расползающаяся по городу зараза рано или поздно зацепит кого-нибудь и из его ребят, но это ничуть не помогло наёмнику принять недавнюю смерть Рейнера.  Всего за несколько дней Щегол будто растаял, превратившись в комок почерневших вен. А был ведь совсем ещё мальчишкой – не служил никогда даже, к ним в “Авангард” попал по случайности. Курт не собирался привечать этого уличного щенка, но пацан оказался упрямым и цепким, да и в команду влился без проблем. Ребята быстро начали относиться к Щеглу, как к младшему братишке: присматривали, обучали, старались беречь…  И всё же не сберегли. Он не сберёг. – Ты домой-то собираешься? – вырывает его из горького оцепенения голос Манфреда, как бы невзначай скользящего взглядом по матовому стволу подготовленного оружия.  Курт шумно выдыхает, не позволяя вырваться наружу грязным ругательствам в свой адрес. Он уже сутки пытается убедить себя, что назначил предстоящую тренировку лишь из профессиональных соображений.  Мысли о безопасности Виктории действительно не оставляют Курта с момента этого хренова взрыва, засев под рёбрами зудящей занозой, которая напоминает о себе скребущей болью всякий раз, когда он просто шевелится. Эта боль уже загоняла его ночами под окна её квартиры, но каждый раз наёмник находил в себе силы свалить обратно во мрак, оставив после себя лишь десяток затоптанных в холёный газон окурков. Но стоя рядом в тот день, ощущая после очередной встречи с Винторогим напряжение де Сарде, а так же исходящий от её кожи сладкий аромат… он не удержался.  Телохранитель искренне считает, что Виктории, постоянно окруженной сворой зверья, не помешает иметь в своём модном клатче небольшую беретту. Но робкий уголёк тепла, разгорающийся в груди всё сильнее в предвкушение её прихода, не даёт забыть, для чего ему на самом деле нужна эта встреча. Очень нужна. – Неохота в порт тащиться. Сам сказал: жопа Князя может вспыхнуть в любую минуту. В такое время лучше быть поближе к арсеналу, – отшучивается Курт, следя, чтоб голос звучал непринуждённо.  Не хватало только,чтобы подчинённые пронюхали, что он нарушает собственное же правило: не приводить в убежище посторонних. Узнать о том, кого именно Курт ждёт, они не должны и подавно! Но Манфред глядит на него с таким хитрым прищуром, словно легко считывает все мысли из головы командира. – Да, это правильно, быть ближе к тому, кого хочешь защитить, – тянет интендант с добродушной усмешкой, – Но пистолет чтоб почистил! Не собираюсь прибираться, после твоих ночных развлечений, – уже на ходу добавляет он, с силой толкая колеса своей колесницы к выходу со стрельбища. "Херов экстрасенс", – зло бурчит Курт и следует за приятелем, очередной раз замечая воспалённо-красные полосы на его ладонях. Он не раз предлагал Ворчуну купить современное кресло, для управления которым достаточно будет лишь щёлкать пальцем, но чёртов упрямец продолжает твердить, будто во все товары "Недра Мед" вшиты шпионские программы, и он не намерен позволять корпорации дикарей управлять своей жопой. Курт на очередном шаге переносит вес всего тела на протез и обратно, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта, и надеется, что параноидальные идеи Манфреда – всего лишь вымысел. Нора, как любовно называют свою штаб-квартиру члены “Авангарда”, уже опустела: после вечернего слёта ребята отправились кто на назначенные посты, а кто прогуливать еженедельное жалование по злачным местам города. Обширная комната отдыха, условно отделённая от остального пространства складского помещения стопками металлических контейнеров, встречает их металлическим скрежетом, который вплетается в тихую мелодию кантри, с хрипом прорывающуюся из колонки старенького музыкального аппарата. Альфра, устроившись на единственном потёртом диване, нервно точит один из своих многочисленных ножей и одновременно почесывает босой ступнёй голову растянувшемуся перед ней Гринбладу. Стоит псу лишь учуять приближение хозяина, как он тут же подрывается, моментально становясь самим воплощением готовности. – Гринблад, к ноге! Гладкая макушка добермана оказывается под левой рукой Курта прежде, чем эхо громоподобной команды успевает докатиться до криво выкрашенных колонн. – Ты ещё здесь, Одуван? Команда была по домам проваливать, – бросает он с чуть менее властной интонацией, чем та, которой удостоился пёс. Курт принимается обшаривать стол, заваленный грязными кружками с остатками кофе и пёстрыми лоскутами фольгированных упаковок, в попытке найти хоть что-то съестное, но, убедившись что парни опустошили всё, словно стая голодных досантатов, со вздохом извлекает початую пачку сигарет. – Надо поговорить, Щербатый, – заявляет Альфра и, поставив ногу на стол, быстрым движением возвращает клинок в ножны, закреплённые под штаниной свободных чёрных брюк. – Давай завтра, Одуван, – чиркает верной зажигалкой Курт и устало заваливается в любимое полукруглое кресло.  – Нет, сейчас, – голос её звучит жёстко, и Курт с удивлением замечает глубокую складку между широких бровей и слегка подрагивающие крылья приплюснутого носа, – верные признаки, что помощница на взводе. – Ну бывайте, покачу я к своей старушке, – хрипло сообщает Манфред и оправляет затёртую джинсовую куртку, делая вид, будто не замечает сгустившегося в воздухе напряжения. Дождавшись, когда скрип колёс удалится и Курт делает глубокую затяжку, колючим теплом окутавшую лёгкие, и выдыхает слова в перемешку с дымом: – Ну, выкладывай, Одуван. – Я хочу знать какого хрена происходит, Щербатый, – крепко сцепленные на груди руки видимо помогают ей держать негодование под контролем. – Я два дня ползала в этой ядовито-радужной копоти, рискуя быть заваленной в чёртовой шахте заживо. Я собрала пробы, нашла уцелевшие части устройства и предоставила тебе чертовски однозначные выводы. – Разве я забыл выплатить тебе сверхурочные? Или ты ждёшь от меня личной благодарности? – с усмешкой интересуется Курт, на деле весьма удивленный тоном девушки. Несмотря на особенности их отношений, на работе Альфра никогда не позволяет себе пренебрегать установленной в команде субординацией. – Я хочу знать, зачем я рисковала своей задницей, если Д'Орсеям ты скармливаешь совершенно пустые отчёты? Курт помнит выдох облегчения, обдавший страницы кропотливо составленного Альфрой заключения табачным дымом. Самодельное и крайне непрофессиональное взрывное устройство, заложенное в шахте, было собрано с использованием запчастей из “Недра Мед”, да ещё и содержало примеси каких-то дикарских травяных реагентов. Курт незамедлительно передал всю информацию Винторогому, не лишив себя удовольствия съязвить о необходимости внимательнее смотреть на тех, кто рядом, прежде чем обращать свой гневный взор на стоящих по другую сторону баррикады. – Это не твоё дело, Одуван. Ты хорошо справилась с поставленной задачей, остальное тебя волновать не должно, – осаживает он помощницу.  Никому из команды не известно об его игре на два поля, и ради их же безопасности так и должно оставаться. Пусть ребята и дальше заочно благодарят Князя за неожиданные надбавки к жалованию. – Тогда почему сегодня днём твоя Милая Леди вызывала меня в свой стильный кабинетик и требовала подробных объяснений? – хмыкает Альфра, явно наслаждаясь промелькнувшей на лице командира тревогой.  – Что ты ей сказала? – тихо цедит Курт и ощущает, как волнение передается тут же напрягшемуся под его рукой Гринбладу. – Ничего, естественно! Но я хочу знать, что за игры ты ведёшь с д'Орсеями, и в какое дерьмо нас втянул? – Ты забываешься, Одуван, – насыщая голос сталью, отвечает Курт. – Если память подводит, то напомню – я твой командир, и отчитываться перед тобой не намерен. Не устраивают мои решения – проваливай, – красноречиво указывает он догорающей сигаретой в сторону металлических ворот. В тёмных глазах вспыхивает пламя, а сжатые крепко челюсти делают высокие скулы девушки ещё острее. Курт знает, что использует запрещённый приём – Альфра слишком ему предана, чтобы уйти, и слишком горда, чтобы это признать, – но каждый член стаи должен помнить, кто в ней вожак. – Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, Щербатый! – наконец давит из себя Альфра и разворачивается, собираясь вылететь прочь, когда голос Курта вновь заставляет её замереть. – Где кольцо, Одуван? Приказ был не снимать ни днём, ни ночью. Зло зыркнув на командира через плечо, девушка показывает ему средний палец. Отливающий голубизной белый металл ярко контрастирует с её тёмной кожей.  Курт удовлетворённо откидывается в кресло, слушая грохот удаляющихся шагов, и наблюдает, как клубы дыма, стремящиеся вверх, разбиваются о бетонные балки перекрытий. Возможно его теория и не верна, но если есть хоть малейший шанс обезопасить Альфру от участи Рейнера, он обязан им воспользоваться. А вот использовать девчонку для сброса напряжения пора прекращать. Стоит дать ей возможность завести человеческие отношения.