Переубеди меня

Влад подошел вплотную к краю обрыва, служившего ему трибуной, принял эффектную позу и мельком взглянул вниз перед тем, как начать говорить. Толпа серых, одинаковых по внешнему виду созданий гудела, напирала, изредка в ней вспыхивали ссоры за место, тут же оборачивающиеся дракой — но лишь только он появился, все стихло. Сотни, тысячи сверкающих красных глаз глядели вверх и ждали. Просто покорно ждали. Влад вздохнул и начал говорить. Ноэ отошел чуть дальше, спрятался в тени деревьев. Он был абсолютно уверен, что драка начнется, как только Влад появится в поле зрения маленьких кровожадных упырей, и готовился прикрыть его. Мечом он не владел, а его главное оружие — магия — одинаково хорошо действовала на любых расстояниях, и особенно, опять же, это касалось боевой. Но человек смог удивить его — кажется, за прошедшие с их знакомства несколько дней уже не в первый раз. Он стоял на обрыве в красноватых лучах заходящего солнца, неподвижный, как статуя, обнажив меч, и орава тупой кровожадной нечисти смотрела на него во все глаза, не смея пошевелиться.  Влад задавал вопросы. Влад отвечал. Влад давал обещания и давал гарантии их выполнения. Ноэ и сам заслушался. Все-таки прекрасный оратор был этот человек. Хотя, конечно, можно было это понять по одной его речи в Пандемониуме…  Влад появился в мире Темных в самом начале 1458 года по человеческому летоисчислению,  пребывающий в страшной ярости и совершенно безумный. За ним в буквальном смысле тянулась кровавая дорожка из мира человеческого: дым сожженных деревень, тела солдат… Он разрушил большую часть Темного мира до того, как собранный в спешке совет, Пандемониум, смог утвердить первый приказ; Ноэ точно не знал — говорили, он всего лишь искал своего мытаря, хотел разделаться с ним, но боль и гнев сделали его совершенно неуправляемым. Поймать Влада, конечно, не смогли, но когда в мире началась паника, а счет жертв пошел на тысячи, он явился в совет и признал вину. Он хотел договориться. Так или иначе, войдя в зал заседания мелким Темным, бывшим человеком и преступником, вышел Влад королем Карпат и, потенциально, прокуратором. Если окажется достойным столь высокого чина.  Ноэ узнал о назначении одним из первых — через своего друга и наставника, советника Септентриона. Тот сообщил ему новости, радостно ухмыляясь, и хитро подмигнул, обещая познакомить Ноэ с этим человеком. Тогда ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы не нагрубить советнику. Он терпеть не мог людей, и Септентрион, конечно, хорошо это знал… …Через день, дожидаясь Влада в одной из приемных дворца Пандемониума, в тщетных попытках договориться со своей совестью он рассматривал в окно прилегающую улицу: два дома разрушены полностью, до основания, и лежат разноцветными грудами камней, еще два - руины с выбитыми стеклами и обвалившейся крышей, а от дороги остались только ямы да поперек лежит поваленное дерево.  Руки сами сжимались в кулаки. Ноэ любил этот мир больше того, человеческого, где он сам родился и жил, из которого пришел этот странный гость. Этот мир казался знакомым, родным, упорядоченным, здесь он обзавелся знакомыми и, с некоторой натяжкой, друзьями — а там грязные улицы, неухоженные дома, люди, готовые продать душу за пару монет… Он снова повернулся к руинам. Выбитые окна поврежденных домов, казалось ему, вопили от боли. Он, конечно, знал: не пройдет и месяца — дома отстроят обратно. В прилегающем коридоре раздались тяжелые шаги, и тогда Ноэ принял решение. Когда Влад вошел в приемную, в ней было пусто, а богато изукрашенная парадная дверь болталась взад-вперед по инерции. — Поступок ребенка. — Септентрион сердито нахмурил брови. — Из моих уроков, я полагал, ты должен был усвоить: зла и несправедливости в мире достаточно, посему необходимо выбирать наименьшее зло  и наименьшую несправедливость.  — Я вряд ли смогу вытерпеть… Вряд ли мы сможем договориться. — Ноэ вертел в руках пустой стакан; на столе стояла бутылка любимого нектара сенатора — лучшего из того, что можно было достать в открытую.  — Вы можете быть друг другу полезны. Он, конечно, захочет научиться пользоваться новообретенными силами. А что до тебя… Я говорил с ним — он очень интересный субъект, его жажда справедливости может быть настолько велика, что он не отступится от твоего дела. — Септентрион хитро прищурился. — Я знаю, что все твои попытки дали скорее отрицательные результаты. — Мои действия получили некоторую огласку. — кивнул Ноэ, вставая. — Слухи нет-нет да и дойдут до Карнивана. — Значит, на раздумья времени нет. — Септентрион изящно подхватил свой стакан и отсалютовал Ноэ, прежде чем сделать глоток. — Иди, не забудь наступить на горло своей неприязни к людям… Через две недели он сопроводил Влада в мир людей — утихомирить разбушевавшуюся нечисть в Карпатах. По мере подготовки к отъезду отвращение к новоиспеченному королю сменилось тихим раздражением по поводу поездки в человеческий мир, а Влад… Он честно заслужил некоторую толику уважения со стороны Ноэ своей дисциплинированностью и подходом к делу. Столь нестандартным подходом к делу. Собравшаяся под оврагом нечисть начала вопить; Ноэ порадовался, что стоит достаточно далеко и слышит лишь отголоски их криков. Он напрягся, в любую секунду готовый применить магию. — Эти земли находятся под моей защитой и являются неприкосновенными. — донеслись до него слова Влада, и он понял, что, погрузившись в раздумья, пропустил изрядный кусок речи. — Однако Карпаты — это не весь мир, и я найду место, где вы сможете прокормиться.  Толпа ответила ему одобрительным гулом.  — Пройдет лишь несколько дней, и я пришлю вам зов, но до тех пор требую соблюдения моего порядка везде, где бы вы ни находились. — уверенно закончил Влад; затем он развернулся и покинул свою импровизированную трибуну, а твари восторженно гудели и вопили ему вслед. — Нам нужно в замок. — негромко сказал Влад, указывая рукой направление. Он хотел было подойти к своей лошади, но Ноэ преградил ему дорогу. — Ты ведь понимаешь, чего ты им наговорил? — Ноэ пытался говорить спокойно. Ему не удавалось. Каждый раз, когда он начинал убеждаться в том, что люди способны на разумные поступки, они самым худшим образом разочаровывали его. — Ты наобещал им крови, а они — не твои покорные рыцари, которые могут ждать выполнения обещанного до скончания веков… Лицо Влада перекосила усмешка — горькая, отчаянная. Одной рукой он отбросил назад длинные пряди упавших на лицо волос, другой — оттеснил Ноэ и взобрался на лошадь. Находясь в седле, заметил: — У меня нет привычки давать невыполнимые обещания. — Усмешка его стала в разы горше. Ноэ не решился выспрашивать; тем не менее, обещание нечисти крови ему не понравилось. В памяти встали разрушенные домики. Этот человек, став всесильным, мог натворить все, что угодно, и Ноэ не стал бы в одиночку переходить ему дорогу. Потому он мысленно сделал пометку сообщить обо всем наставнику, но эта мера его не успокоила.  — Мне нужно знать, что ты собираешься делать. — он попытался обратиться к Владу еще раз; они уже поднимались по склону к его родовому замку.  — Ты все увидишь. Или я расскажу тебе позже. Сейчас не время, не место. — Влад отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Порученное мне задание — мое, и я доведу его до конца.  По приезде в замок Влад сдал его слугам с приказом “выполнять все прихоти, даже немыслимые и невыполнимые”; Ноэ отметил, что тем довольно сложно сохранять невозмутимую покорность на лицах: несмотря на то, что король принял человеческий облик, у них поджилки тряслись от страха.  Слуг, оставленных с ним, он сразу же отослал. Осмотрел комнатку —  все как надо: роскошная постель, новые свечи в подсвечниках, резной стол для письма… Ни бумаги, ни чернил, правда, не было, но для колдуна это не являлось проблемой.  Первым же делом Ноэ вкратце написал Септентриону о событиях последних дней, особое внимание уделив обещаниям Влада; если только наставник сочтет это достаточной угрозой, он тут же отзовет человека обратно в мир Темных. Затем он велел принести обед, еще чуть позже — показать ему замок и особенно библиотеку, в которой он тут же разочаровался: всего несколько десятков томов. Ничто по сравнению даже с его простенькой домашней подборкой любимых книг, к тому же все как на подбор — печальные эпосы о любви, песни, стихи, и баллады о прекрасных рыцарях. В любовь Ноэ верить не хотел, в благородстве давно разочаровался… Он повернулся к дверям и встретился взглядом с Владом, который следил за ним, опираясь на дверной косяк. Все та же горькая усмешка будто приклеилась к его лицу. Здесь он почему-то был иной, нежели на обрыве, нежели в пути: воплощение тихой грусти, скорби, обманчиво мягкий, обманчиво добрый; и безумный блеск в глазах куда-то пропал. Может, растворился в грусти. — Не могу поверить, что тебя ничто не увлекло здесь. — сказал он самым обычным тоном и подошел ближе.  — Я не ценитель жанра. — как можно дружелюбнее улыбнулся Ноэ.  — Ценитель жанра… — тихонько хмыкнул Влад. — Этим стихам сотни и сотни лет, но когда я читаю их вслух, мне кажется, что автор сочинил их, наблюдая за моими похождениями. Мне кажется, я еще не родился, а он знал, что у меня будет в душе. — Это лишь говорит о том, что все люди одинаковы. — Ноэ ненавидел подобные разговоры о вечности, о душе, о чувствах — люди всегда были склонны придавать слишком много значения словам, часто не понимая их значения. Он принимал участие в этой полемике раз за разом, и в конце всегда оказывалось, что за словами о любви никогда не прячется истинной любви, а за словами о чистоте души следуют смертные грехи. — И люди, и темные, пожалуй. Но я не могу ненавидеть и тех, и других сразу. — Возможно, тебе попадались неверные люди.  Ноэ развернулся и молча пошел к дверям. Опыт подсказывал, что он никогда не станет победителем в этом споре. В споре на словах.  — Я знаю, о чем говорю, Ноэ. Мне в жизни… Мне попались верные люди. — печальный голос Влада остановил его на пороге — но лишь на секунду. “Пусть я не умею любить, но я не прячу реальность за мириадой красивых слов. Пусть я не умею любить, я не скрываю этого. Я знаю, что любить не умеет никто.” — он спрятался в своей комнате и бросился на кровать; слова Влада вновь задели особую струну его души. Надежду.  Ведь логично: если в мире есть хоть один человек со светом в душе, должны найтись и другие. Тогда — тогда ему действительно попадались неверные люди.  “Бред.” — Ноэ помотал головой. — “Он говорит о какой-нибудь своей девице. Может быть, ей посчастливилось умереть прежде, чем она обнаружила, что ее слова о любви ничего не стоили…  Люди ему попадались. Уж не из-за них ли он полмира разнес?.. Это лишь увеличивает ценность любви, интересно?” …Он проснулся от воплей за окном, раздраженный настолько, что мальчик, который принес завтрак, чуть не скончался на месте от одного его внешнего вида.  — Что там происходит? — мрачно спросил Ноэ, указывая рукой на окно. Ему самому закрывала обзор раскидистая крона дерева. — Явились… К господину. Я не знаю, кто эти существа. — юноша совладал с собой и практически перестал заикаться. — Он сказал, по его зову, отпустил всех слуг, кроме ваших. — Несмотря на испуг, он довольно изящно поклонился. — Я могу быть вам полезен?  — Думаю, не можешь. — покачал головой Ноэ. — Иди и передай, что я отпускаю и своих слуг тоже.  Аппетит пропал. Он быстро-быстро оделся, на ходу нацепил плащ и слетел вниз, к воротам замка, где толпилась вчерашняя серая нечисть. Влад уже был среди них; заметив Ноэ, махнул рукой, словно бы приказывая подойти поближе, и продолжил: — Вам предстоит научиться быть организованными. Чтобы победить, мы должны действовать как единое целое и… — Кого победить? Расскажи мне, Влад. — Ноэ придвинулся поближе, угрожающе складывая руку для направления заклинания.  — Я выступаю в поход против врагов моей родины. — король гордо задрал подбородок. — И они — моя армия.  Ноэ опешил. Собственно, это было именно то, чего он опасался; он вдруг понял, что Септентрион до сих пор не удосужился ответить ему, а значит, вся ответственность за разрушения в человеческом мире будет лежать на нем, равно как и на Владе. — Я получил разрешение Пандемониума на любые действия по своему усмотрению. — добавил Влад, будто читая его мысли. — А ты отправишься со мной и засвидетельствуешь перед советом все, что произойдет.