Призраки прошлого

Локи сидел в плетёном кресле, закинув ногу на ногу, пил прохладный ягодный сбор и краем глаза наблюдал за тем, как Джек плещется в воде. Двадцать минут назад он сообщил, что ему жарко, и предложил искупаться. Локи скривился, а Джек не стал его уговаривать, быстро поцеловал в уголок губ и ушёл один. Не стал настаивать и упрашивать. Присоединиться теперь было решительно ниже достоинства Локи, поэтому он удерживал на лице скучающую гримасу. Джек скрылся в толще воды, но тут же вынырнул, помахал рукой, и Локи сдался. Оставил иллюзию сидеть за столом, прикрылся невидимостью и подошёл ближе к берегу. Между тем Джек начал выходить из воды, совершенно обнажённый, мокрый и крайне притягательный. Хотя вокруг на тысячи километров не было никого постороннего, Локи всё равно показалась бесстыдной эта нагота. Бесстыдной, но манящей. Губы закололо, в животе потянуло. Локи моргнул. Отряхнувшись, разбрызгивая вокруг мелкие капельки, Джек упал спиной вперёд на траву, раскинул руки и, не щурясь, посмотрел в небо. Локи замер. Ему захотелось, чтобы Джек угадал его присутствие, почувствовал его. Чтобы, обернувшись, он посмотрел немного мимо маскировки и сказал: «Ну, хватит прятаться, иди сюда». Но он не смотрел. Ему было хорошо и одному. В груди у Локи раскрывалась чёрная дыра, и он падал в неё, отчаянно цепляясь за края. Долго, посчитать с их постоянными скачками во времени, сколько именно, не удавалось, но однозначно долго Локи держался за слова, которые Джек сказал ему в Асгарде: «Конечно, я тебя люблю». Это была его опора, точка равновесия. Но сила тех слов иссякала, они теряли волшебную мощь, а Локи не знал, как объяснить это Джеку. Он сам знал, что глуп и жалок. И подтверждения со стороны ему не требовались. Бросив короткий взгляд на загорающего Джека, Локи бесшумно удалился в дом, поднялся в комнату и магией закрыл дверь. После Асгарда было много разного. Они побывали на планете Бразилии — скучнейшее место оказалось. Убегали в тропиках от низкорослых краснокожих магов-заклинателей змей. Отвезли парочку необременительных грузов, наслаждаясь космическими просторами и особым уютом корабля. Заскочили в Йотунхем, инкогнито, и несколько часов, держась за руки, бродили по ледяным скалам. Джек замёрз ужасно, до стучащих зубов и онемевших пальцев на ногах, и потом долго валялся в горячей ванной на неизвестной планете. И Локи с собой затащил. Было тесно, но ему понравилось. Последнее приключение привело к тому, что их обоих ранили, и Джек сообщил, что хочет в отпуск. Они нашли малообитаемую планету с приятным климатом, Локи магией возвёл небольшой домик на берегу тёплого озера, и они отдыхали уже шесть местных суток. Должно было быть хорошо. Но Локи почему-то не было. Сидя на кровати в их общей — единственной — спальне, он грыз себя изнутри, сам не понимая, почему ему тоскливо, чего ему не хватает, отчего больно. Он знал, что было бы, увидь Джек его таким. Он подошёл бы, погладил по волосам, заглянул бы в глаза с особым, нежным выражением на лице, поцеловал бы и спросил: «Я опять чем-то обидел тебя в твоей голове?» И как ему объяснить, что — да? Обхватив себя за плечи, Локи прикусил губу и нахмурился, мысленно погружаясь в ту самую чёрную дыру внутри. В ней было холодно, пусто, как в космосе. И он был там совсем один. Почему Джек не чувствует, как ему страшно? Почему его нет здесь? Вскочив с кровати, Локи распахнул дверь и бросился вниз с одной целью — найти Джека, уткнуться лицом ему в плечо, дать обнять себя, чтобы разогнать космическую страшную пустоту, но на лестнице замер. Устыдился. Передумал. Он не станет просить о таком, но за невнимание Джек ответит. На кончиках пальцев заиграла магия, и Локи раздумывал недолго, прежде чем набросить чужую личину. Уже под ней, неторопливо, спокойно он спустился на веранду, замер в дверях. Джек сидел в кресле, набросив на плечи полотенце, но по-прежнему без одежды, и на мгновение Локи захотелось стряхнуть личину, подойти ближе — и чтобы всё сразу стало хорошо. Но обида кусала его изнутри слишком больно, и он, ровнее держа спину, прошёл через веранду и опустился в соседнее кресло. Сказал небрежно: — Скучал, Джек? Джек открыл сначала один глаз. Потом оба. Дёрнулся. Со смесью удовлетворения и тоски Локи увидел боль в его глазах. — Каким же ты бываешь сукиным сыном, — произнёс Джек со вздохом, его плечи ссутулились, поза из расслабленной сделалась уязвимой, и Локи тут же развеял колдовство. Он зацепил Джека, но легче от этого не стало. Наоборот, самому себе он показался ещё более жалким и глупым, чем раньше. После долгой паузы Джек сказал сухо: — Иди сюда. Локи подчинился, но шёл эти три шага медленно, как на казнь. Остановился возле Джека и тут же, без колебаний, опустился на колени, снизу заглянул в глаза. — Рассказывай, — велел Джек, протянул руку, коснулся подбородка Локи, погладил по скуле и задержал пальцы у виска. Локи потёрся о его ладонь. Знал, что надо извиниться. Но не хотелось. — Давай опустим ту часть, где ты смотришь на меня грустными обиженными глазами, а? — попросил Джек, и Локи захотелось сбежать. — Хорошее утро. Солнышко. Птички поют. Что не так? Локи не знал, как объяснить, хотя и был прекрасным оратором. Но перед толпой вещать или тому же Тору дурные идеи в голову вкладывать — одно. С Джеком говорить — другое. От этого всегда леденело горло, распухал язык, в животе тянуло, но отнюдь не вожделением, а какой-то сосущей пустотой. Очень часто Джек давал ему возможность молчать, просто ласкаться, тереться лбом о плечо, извиняться без слов. Но, кажется, в этот раз рассердился как следует. За дело, конечно. Локи любил выводить окружающих из себя. Когда другие рвали на себе волосы, он чувствовал себя воплощением стабильности и безмятежности. Чем больше хаоса творилось вокруг, тем отчётливее Локи ощущал внутри себя надёжную опору. Но уже знал — это никогда не работает с Джеком. Злость Джека была другой. Она не проявлялась ярко, только мелькала едва различимым призраком в глазах и ломала мягкую улыбку. Она не выплёскивалась ни словами, ни жестами. Даже пальцы Джека не дрожали, не давили на лицо сильнее. Это по-прежнему было нежное ласковое прикосновение, только от него кожу прожигало насквозь. Локи надеялся, что Джек сорвётся. Повысит голос, потребует объяснений ещё раз, жёстче, чтобы можно было ответить ему, перейти на повышенные тона, чтобы то, что болит внутри, обнажилось как бы случайно в пылу ссоры. Но, конечно, надежды были напрасны. Подождав несколько минут в тишине, Джек встал, бросил полотенце на деревянный настил и пошёл в дом. Локи забрался в его кресло с ногами и тихо шмыгнул носом. *** Разозлился Джек всерьёз и до самого вечера успешно игнорировал Локи. Это было мучительно. Он смотрел мимо, игнорировал вопросы, без единой эмоции на лице развеивал иллюзии, а потом и вовсе ушёл гулять по окрестностям, оставив Локи одного на долгие несколько часов. Сначала Локи дулся. Потом ругал сам себя — знал ведь, что не стоит так делать. Знал, что Джека это взбесит. А кого бы не взбесило? И, наконец, скатился в чёрное отчаяние. Представилось, что Джек просто его бросит. Скажет, что ему всё это надоело. Высадит в Асгарде или в Мидгарде и исчезнет навсегда. Лить слёзы было недостойно мужа, поэтому Локи не плакал, но чувствовал себя отчаянно несчастным. А потом Джек вернулся, положил руки ему на плечи, прижал спиной к своей груди, осторожно поцеловал чуть ниже уха, и разом всё стало хорошо. Локи обернулся, потёрся носом о его подбородок и сказал: — Прости меня. — Чем опять я тебя обидел в твоей голове? — спросил Джек предсказуемо, устало-насмешливым тоном. И Локи решился. Нагнув голову, он уткнулся лбом Джеку в плечо и оттуда пробормотал: — Помнишь, что ты мне сказал в Асгарде? Это правда? После долгой паузы раздался тяжёлый вздох. Рука Джека легла Локи на затылок, тёплые губы коснулись виска. — Да, Локи, — сказал Джек спокойно, — правда, люблю тебя. Есть сомнения? Сейчас, когда он слышал снова это признание, сомнений не осталось. Они все показались мелкими, глупыми и напрасными. Вот зачем он себя накрутил, когда всё так просто? Слабо фыркнув в твёрдое плечо, Локи помотал головой. Потом кивнул. Поднимать голову и смотреть Джеку в глаза было чудовищно стыдно, и Локи не решался сделать это. — Хочешь, буду повторять каждый день? — спросил Джек с улыбкой в голосе. — За завтраком, обедом и ужином? Хотелось смеяться. Локи ещё сдерживал этот смех, но тот рвался наружу. — Или выберем другое расписание? — чуть тише предложил Джек. И Локи всё же рассмеялся, прижимаясь крепче. Повторил искренне: — Прости меня. — Локи, — произнёс Джек, прижимаясь к голове Локи подбородком, — давай ты будешь выбирать другие способы меня позлить? У тебя отличная фантазия, примени её, пожалуйста, на этом поприще. Хочешь — дерись со мной, кусайся, это больно у тебя выходит, между прочим, жутиков своих насылай. Но так — не надо. Мне и без того иногда кажется, что за спиной огромное кладбище. Не стоит оживлять призраков. И, — Джек отстранился, улыбнулся и добавил другим, лёгким тоном, — я всё-таки узнаю, чем сегодня задел ваше хрупкое высочество? Теперь сказать было бы глупо. Всё стало так просто, что недавние мысли показались Локи полнейшей ерундой. Он помотал головой, Джек шумно вздохнул и добавил, сунув руки в карманы светлых шортов: — Ты всегда можешь просто сказать, если что-то не так, тебе чего-то не хватает, чего-то хочется. Локи нахмурился. Не обо всём можно сказать. Джек его сомнения угадал, потому что наклонил голову набок и посмотрел насмешливо. — Значит, — произнёс он, — как в постели мне всякие пошлости на ухо шептать, так это ты не стесняешься. А как сказать, что не хватает любви и внимания… — в глазах Джека блеснул опасный огонёк. — Может, количество одежды напрямую влияет на степень твоей откровенности, Локи? — Не вздумай! — фыркнул Локи, делая шаг назад с тем прицелом, чтобы убегать аккурат до лестницы в спальню. — Я считаю, этот тезис требует немедленной проверки, — сообщил Джек и начал осторожно наступать. Он поймал его точно у лестницы — и попался в расставленную ловушку. Локи легко вывернулся из его захвата, мазнул по шее поцелуем и толкнул к стене, перехватывая инициативу. Они оба знали: ни при каких обстоятельствах Джек не затащит его, ледяного великана, на второй этаж. Напротив, Локи поднимет лёгкого мидгардца без проблем, хоть на плечо забросит. Не без расчёта на это Локи создавал домик двухэтажным. Ему требовалось тактическое преимущество. Но вдруг оказалось, что оно же и стало западнёй. Хитрой подсечкой под колено Джек повалил Локи на лестницу, усадил на ступеньку и совершил подлость — поцеловал, чуть задев зубами, в шею ниже кадыка. Опустился рядом, расправляясь с рубашкой. И Локи с уверенностью понял: не попадут они в спальню. *** Он ошибся, но не очень сильно: до спальни они всё же добрались в перерыве, а потом развалились на широкой кровати. Локи подтянул простыню, накрываясь, и устроил голову у Джека на плече. — Можно ли считать простыню препятствием к откровенности? — задумчиво спросил Джек через несколько минут. Локи в ответ только потёрся об него щекой. Отвечать не хотелось — хотелось слушать. Он обожал эту лёгкую хриплость, которая появлялась в голосе Джека… после. — И да, — добавил Джек всё тем же голосом, — я тебя люблю. — А я тебя, — прошептал Локи в ответ и подумал, что никогда не говорил этого. Такой вот он космический болван. Джек продолжил, крепче обнимая Локи за плечи: — Я понимаю, на романтику и сантименты меня тянет редко, а последние месяцы выдались очень уж насыщенными. Не до того было. Я понимаю, что тебя это задевает. В некотором роде, это новый опыт для нас обоих. — М? — непонимающе протянул Локи и даже чуть поднял голову, повернулся, чтобы взглянуть Джеку в глаза. — Для тебя — опыт отношений как таковых. Для меня — отношений с кем-то настолько младше меня. — Я старше тебя в десять раз, мидгардец! — прошипел Локи возмущённо, но Джек тут же уточнил: — А почему тогда меня то и дело преследует ощущение, что я совратил малолетку? Оставалось только невнятно ворчать и прятать лицо. — Как-то раньше я всегда… — Джек сделал паузу, подбирая слова, — встречался только с очень-очень взрослыми мальчиками и девочками. Это не лучше и не хуже, но совсем иначе. — Почему? — невнятно спросил Локи, зная, что только отличное владение телом мешает ему покраснеть. — Переиграй в своей умной голове ситуацию в другую сторону и вообрази, что я обиделся на тебя, потому что подумал, что ты думаешь что-то не то. Стало очень смешно. Во-первых, потому что было хоть и обидно, но правдиво. Во-вторых, потому что представить себе Джека за такой рефлексией не удавалось. — Вот и я о том, — подвёл итог Джек и добавил строго: — А про то, что я сказал внизу… Без шуток. Завязывай с этими играми. Это подло, инфантильно и больно. — Прости, — снова сказал Локи, поднимаясь на локте. — Я всё знаю, говорю себе, что больше никогда, а потом… — и слова вырвались у него изо рта прежде, чем он успех их удержать. Не препятствовала простыня откровенности. — Тебя же больше ничем не проймёшь. Ты от моих мороков отмахиваешься одной рукой. Драться… всё не то. Иногда так страшно становится, так пусто. А ты не замечаешь. И я один… Не хочу один… Локи не понял, в какой момент Джек сел на кровати и крепко, двумя руками прижал его к себе. Просто вот плевался невнятными ощущениями в пустоту, а теперь шепчет их Джеку в грудь. А любимые руки обнимают, гладят, утешают. — Говори мне об этом, — попросил Джек, когда слова у Локи иссякли. — Просто говори как есть. Ты не один. Никуда я от тебя не денусь. Пожалуй, это были лучшие слова. Может, даже лучше признания в любви. Локи купался в них, в самом ощущении полного, безраздельного внимания Джека, наверное, с полчаса. Но потом Джек объявил: — Я в душ. А ты изволь спустить свою божественную задницу на кухню и придумай нам что-нибудь на ужин. — Я тоже хочу в душ! — проворчал Локи. — Магией обойдёшься, чародей, — и Джек выбрался из кровати. Локи наморщил нос, но признал — заслуженно. Впрочем, это не помешало ему отправить Джеку в душ компанию в виде гигантской многоножки. *** Они остались на планете ещё на четыре дня. Было упоительно плавать в озере, магией греть воду, чтобы Джек мог не выбираться на берег и чтобы у него не синели губы. Не менее приятно, впрочем, было ходить по холмам, спускаться в тихий хвойный лес и валяться на траве, разглядывая облака. Но потом Джек с сожалением сказал: — Надо с этим заканчивать. Надоест. И Локи признал его правоту. За какой-нибудь час они уничтожили дом и устранили все следы своего пребывания на этой планете, взялись за руки, и Джек перенёс их на борт корабля. — С возвращением, капитан, с возвращением, Локи, — прохладным голосом сказал искусственный интеллект. — Капитан, у вас сообщение. Джек подошёл к приборной панели, а Локи остановился у него за плечом. — Где? — спросил Джек, проглядывая данные. — На электронной почте. Озвучить? — Давай. — «Джек, если ты ещё в нашей вселенной и можешь почитать это письмо, пожалуйста, возвращайся в Кардифф как можно скорее. У нас нашествие призраков, это не похоже на сбой в рифте и на восстание киберлюдей, как было в прошлый раз, это что-то другое, но они повсюду. Ты должен это увидеть, ты должен быть здесь. Ты же знаешь, где мы живём теперь? Приходи в любое время. Боже, я пишу в пустоту. Но мир сходит с ума, и я не знаю, кого ещё звать на помощь». Отправитель… — Гвен, — без труда угадал Джек. — Покажи мне дату и время отправки. Локи? Джек обернулся, и Локи увидел, что он действительно встревожен. — Есть хоть один шанс, что ты послушаешься меня и останешься на корабле? — Ни малейшего. Взгляд Джека был тяжёлым. Сколько они мотались по миру сквозь пространство и время, но, кажется, ни разу Джек не смотрел так. Словно одна мысль о возвращении в Мидгард причиняла ему нестерпимую боль. Заочно Локи возненавидел смертную девку, которая отправила послание. Она не имеет права на Джека. Не может выдёргивать его в свой захудалый мирок, когда вздумается. Джек между тем переодевался. Вот и всё, закончился отдых, прощай — шорты и футболки. Отрегулировав подтяжки, Джек надел шинель, вставил в ухо коммуникатор и вопросительно поднял бровь. Локи вырвался из собственных мыслей и тоже собрался. Для Мидгарда он выбрал чёрный костюм из плотной шерсти и зелёный галстук. Отросшие волосы убрал за уши, щёлкнул пальцами — и зафиксировал их, чтобы пряди не лезли в глаза. Джек вооружался, вставлял пистолеты в две кобуры, один сунул за пояс штанов сзади, ещё один — в носок. Заполненные заранее магазины отправились в карманы пальто. Экипировку дополнил кошелёк с карточкой из психобумаги. Локи тоже надел коммуникатор, но из оружия ограничился одним пистолетом и двумя кинжалами, остальное легко мог достать из пространственного кармана. Бедняга Джек. Наверное, утомительно носить при себе столько вещей. Наконец, Джек протянул руку, и Локи, касаясь его пальцев, ощутил дрожь. Если девка вызвала их из-за пустяка, он её убьёт. Тихо, чтобы Джек не знал. Но мучительно. Или как в шёлковое покрывало завернёт в кошмары. — Готов к семейному чаепитию? — спросил Джек и подмигнул. — Даже вдвоём Уильямсы были шумными и активными, а уж когда их стало трое… — Веди, мой капитан, — отозвался Локи, пропуская эти сомнительного качества шутки мимо ушей. Джек всегда шутил, когда волновался.