You will never change me: say you love me

Минхо давно превысил допустимую скорость, продолжая обгонять машины и полностью игнорировать установленные правила. Возможно, ему придет длинное письмо со всем перечнем нарушений и круглой суммой в виде штрафа. Но это будет лишь завтра. А сейчас, в данную минуту, в его голове крутилась лишь одна мысль: Джисон нуждается в нем. К счастью, снегопад давно закончился, а дороги уже успели почистить, что несомненно способствовало быстрой езде. Минхо смотрел точно вперед, не отвлекаясь больше ни на что вокруг. Телефон, который он не глядя кинул, не переставал вибрировать на соседнем пассажирском кресле, так и зазывая обратить на себя внимание. Но Минхо волновала только длинная трасса, что разделяла их с Ханом. Где-то там, впереди, его ждал младший, томно выслеживая, когда появится знакомый автомобиль, за рулем которого сидит Ли. Сердце быстро билось в груди, эхом отдавая в виски. Пальцы крепко держали руль, что аж побелели костяшки. В горле пересохло, а по спине пронесся холод, вызывая мелкую, неприятную дрожь. На темном небе выглянули мелкие звезды, обрамляя со всех сторон луну. Серые облака медленно плыли, предвещая очередной снегопад. Кроны растущих вдоль дороги деревьев размеренно раскачивались, отчего лежащий на них пух белого покрывала спадал на землю. Вскоре длинная дорога совсем далеко увела Минхо за черту Сеула. Пейзажи лишились высоких домов и украшенных улиц. Огни большого города остались далеко позади, сменяясь лишь фонарями, которые простилались на протяжении всей дороги, освещая путь, словно яркий горящий факел в темном узком тоннеле. Когда в поле зрения показался тот самый дом, о котором ранее рассказывал Чанбин, сердце пропустило удар, падая куда-то вниз. Виски запульсировали от долгого напряжения. Подъезжая ближе, Минхо заприметил машину Со, стоявшую неподалеку. Остановившись рядом с ней, Ли вылез из автомобиля, резким движением захлопывая дверцу, и поспешил к заснеженной дорожке, ведущей к двери дома. Приблизившись к двери, парень уже собрался позвонить или постучать, но та отворилась, способствуя смешению холодного и теплого воздуха. – Проходи скорее, – обеспокоенно протараторил Феликс, сразу замечая незастёгнутую куртку и открытую шею. – Я понимаю, что ты ехал сюда на всех скоростях, но не забывай о своем здоровье. Не думаю, что ты и Хан мечтаете застрять где-то в четырех стенах и бороться с простудой, – продолжил причитать младший, закрывая за Минхо дверь. – Я учту это, спасибо, – вежливо ответил Ли, проходя внутрь. – А где..? – На диване. Заснул, пока ждал тебя, – нежно улыбаясь, ответил младший, указывая рукой в сторону светлого дивана, на котором, свернувшись калачиком и завернувшись в клетчатый плед, лежал Хан. – Ты быстро приехал, но он все равно заснул. – Понял, – ответил старший. – А где Чанбин и Сынмин? – заметив отсутствие остальных, поинтересовался Минхо. – Собирают его вещи. Как ты? – Бывало и хуже, – честно, но расплывчато, ответил Ли. – А ты? – Все хорошо, – улыбнулся Феликс, складывая руки на груди. – Не хочешь остаться и отпраздновать Новый год с нами? Думаю, все будут рады, если ты присоединишься к нам. – В следующий раз, – улыбнувшись, ответил старший, с добротой посмотрев на Феликса. – Я рад, что ты в порядке, – добавил Минхо, слыша, как за закрытой дверью голоса стали громче. – Увидимся после Нового года? – Конечно, – согласился Феликс, подходя ближе и похлопывая по плечу старшего. – Удачи вам, – пожелал парень и отошел в сторону. Минхо подошел ближе к дивану и присел на корточки, разглядывая расслабленное лицо Хана. Ли заправил выбившуюся прядь за ухо младшего и положил ладонь на предплечье, плавно поглаживая, чтобы не испугать. Ресницы затрепетали, прежде чем Джисон медленно открыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд и осознать все происходящее. Размытый силуэт постепенно принимал четкие линии, наполняясь яркими красками. Черная расстёгнутая куртка и белый свитер с непонятным рисунком показались довольно знакомыми. Светло-карамельные волосы, растрепанные в разные стороны, блестели в теплом свете ламп. Медовые глаза смотрели четко на него, следя за каждым движением. Родной запах смешался с алкогольным, ударяя в нос. – Ты пил? – хриплым голосом спросил Джисон. – Нет, – также тихо ответил Минхо, перемещая руку на голову, аккуратно поглаживая. – Я был в клубе, но не пил, – добавил Минхо, смущенно улыбаясь. – Так странно: быть в клубе и не пить, – мимолетно улыбнулся Хан, прикрывая сонные глаза. – Я знал, что ты напишешь, – признался Минхо, чувствуя, как щеки покрылись румянцем. – Пойдем? – А вещи? – Мы уже все собрали, – оповестил Сынмин, подходя ближе и передавая Минхо сумку. – Спасибо, – протянул Джисон, ластясь к руке Ли. – Вставай, Сони, нам пора, – тихо, так, чтобы только Джисон услышал, произнес Минхо. Младший растянул губы в усталой улыбке, кивнув, поспешил откинуть теплый плед и встать. Пока Джисон переобувался и надевал куртку, Сынмин похлопал Ли по плечу, Феликс подошел к Чанбину, двумя руками обнимая за талию. Минхо бегло окинул всех взглядом, мысленно благодаря за все и желая счастливых выходных. – Береги Феликса, – заботливо прошептал Минхо, смотря на Чанбина. На лицах появились искренние улыбки. Со притянул младшего сильней, вдыхая запах печенья с корицей. – Конечно, – влюбленно ответил Чанбин. – А ты позаботься о Джисоне, – уже серьезно добавил парень, кивая в сторону друга. – Обязательно, – заверил Минхо, направляясь к двери, у которой его уже ждал одетый Хан. – Счастливого Нового года и простите, что наследил, – помахав напоследок, произнес старший, приобнимая Джисона за плечи и выходя на улицу. – Мог бы и не напоминать про следы! – посмеиваясь, вслед прокричал Сынмин, заглушаемый громким смехом Феликса и Чанбина. – Ну вот и что мне здесь делать с вами двумя? – наигранно-недовольно добавил Ким, смотря с прищуром на обнимающуюся парочку. – Просто люби нас так же сильно и искренне, как мы тебя, – ответил Феликс, высвобождаясь из сильных рук любимого, и направился к кладовке за всем необходимым. Сынмин запер входную дверь, мельком поежившись от контраста воздуха, и вернулся в гостиную. – Надеюсь, в этот раз у них все получится, – прошептал Ким. – Я тоже, – добавил Чанбин, наблюдая через окно, как машина Минхо медленно удалялась от их дома, растворяясь в ночи.

*****

Машина неспешно ехала вдоль пустой дороги, ярко освещаемой высокими фонарями. Внутри салона играла незнакомая радио-станция, на которой ведущие зачитывали пожелания, присылаемые слушателями, а также небольшие истории и признания. Хан, укутавшись в куртку, тихо посапывал на переднем сиденье. Они ехали не так уж и долго, но младший внезапно заснул, как только в машине стало достаточно тепло и комфортно. Минхо следил за дорогой, то и дело проверяя Джисона. – Не думал, что ты так быстро заснешь, – усмехнулся старший, делая радио тише. – Кажется, у меня появилась прекрасная возможность признаться тебе кое в чем, Сони. Я бы не смог этого озвучить, будь ты в сознании. Но я даже рад, что сейчас ты видишь красочные сны. Минхо поджал губы, мысленно считая до пяти, решаясь озвучить то, что так давно теплилось в душе. Пальцы затарабанили по кожаному рулю. В горле вновь пересохло. Минхо протяжно выдохнул, словно избавлялся от всех преград, и, взглянув на умиротворенного Хана, тихо произнес: – Я сгораю, когда думаю о тебе. Сгораю, когда слышу твой голос, твой смех, когда ловлю взгляд твоих карих глаз. Сгораю, когда держу тебя за руку или мимолетно касаюсь, что ты даже не замечаешь этого. Сгораю, когда понимаю, что мы не можем быть вместе. Сгораю, когда мечтаю о тебе и представляю, что ты рядом… Скоро от меня ничего не останется, но… Джисон поежился, укутываясь в капюшон, и вновь замер. – Но, когда это произойдет, я буду счастлив, ведь последнее что увижу – будешь ты, – печальная улыбка украсила лицо Минхо. – Если честно, меня пугают дни, когда наши пути окончательно разойдутся, и мы больше не будем являться частью жизней друг друга, превращаясь в одно из множеств воспоминаний, затерянных в глубинах памяти. Возможно, когда ты проснешься в объятиях другого человека, который будет дарить тебе тепло и комфорт, который будет делать тебя счастливым, ты вдруг вспомнишь обо мне. Не знаю, будет ли это что-то позитивное или, наоборот, печально-окрашенное, но я бы хотел, чтобы ты просто помнил те дни, когда я искренне тебя любил. – Минхо, – лишь губами прошептал Джисон, поворачиваясь лицом к старшему. – Меня безумно пугает будущее. Я так боюсь потерять тебя, хоть и понимаю, что не смею держать рядом с собой насильно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, занимался любимым делом и не терзал себя за прошлое. Если бы я мог, то вернулся назад и все исправил. Все было бы по-другому. Клянусь, я бы все отдал ради этого… ради тебя. – Котенок, – чуть громче повторил младший, приоткрывая заспанные глаза, борясь с пеленой. – Ой, ты проснулся? – тихо всхлипнув, спросил Минхо, стараясь незаметно стереть выступившие слезы. – Прости, я разбудил тебя? – Нет, – покачав головой, ответил Джисон и застенчиво улыбнулся. – Куда мы едем? – прокашлялся Хан, удобней усаживаясь на кресле. – Я думал отвезти тебя домой, или ты хочешь в другое место? – Не хочу домой. Там пусто и одиноко. Мама празднует Новый год с родителями Чанбина. – Хорошо, – поджал губы Ли, смаргивая последние слезинки. – Куда тебя отвезти? – Хочу на гору Намсан. – Там сегодня будет слишком людно и шумно, Новый год все же. Ты уверен, что все будет в порядке, если мы туда поднимемся? Но если… – Тогда выбирай сам, – перебил Джисон, неотрывно смотря на Минхо. – Выбери место. «Мне не столько важно место. Главное, чтобы ты был рядом» – пронеслось в мыслях Минхо, отчего он громко сглотнул. – Покажу тебе одно место, куда я люблю приезжать, когда хочу побыть один или подумать. Я случайно нашел его, когда ездил по ночам перед поступлением. Такие поездки помогали опустошить голову и расслабиться. Все же ожидание сильно сказалось на мне. Там довольно красиво и хорошо видно гору. – Хорошо, – согласился Джисон, отворачиваясь от Минхо. От осознания истинных мотивов ночных поездок в горле образовался неприятный ком. – Это далеко? – Нет, доберемся примерно за двадцать минут. Огни большого города слепили в глаза, привлекая внимание. На лицах людей сияли драгоценные улыбки. Парочки крепко держались за руку, не желая и на секунду отпускать друг друга. Родители с детьми о чем-то разговаривали взахлеб, возможно, повествуя о магии и чудесах праздника. Машина миновала оживленные центральные улицы, здание их университета и другие знакомые местности, все быстрей приближаясь к границе парка Намсан. – Мы же, вроде, решили, что не поедем к горе? – нахмурился Джисон, оглядываясь по сторонам. – Чтобы добраться до того места, нужно проехать через парк, – пояснил Минхо. – Кстати, не хочешь по дороге остановиться у магазина и закупиться чем-нибудь? – Не особо горю желанием что-то пить, – пожал плечами младший. – Если ты хочешь, то можем заехать. Минхо молча кивнул. Выехав за пределы парка, старший свернул с главной дороги и остановился около небольшого кафе, украшенного яркими новогодними вывесками и наклейками. – Подожди меня немного, – попросил Ли, вылезая из машины и оставляя Хана одного. Джисон тихо выругался, понимая, как он выглядит со стороны – неразговорчивый и недовольный, постоянно отказывающийся от предложений. Минхо делает небольшие шаги навстречу, а он их обрубает на корню своим поведением. Раздражение на самого себя ударной волной накрыло парня с головой. Собственный дом, действительно, казался Хану пустым. Но если бы они приехали вместе, все было бы в точности да наоборот. Серость сменилась бы яркими красками. Стены наполнились приятным запахом еды, даже если бы пришлось сделать доставку, это был бы самый лучший ужин в жизни Джисона. Они бы смогли полежать на диване, посмотреть телевизор, а потом салют, который обычно запускали соседи, погулять. Но Хан был слишком медлительным, а сейчас, когда Минхо предложил показать значимое для него место, он ведет себя, как капризный ребенок. Минхо не часто делится чем-то сокровенным, предпочитая держать все переживания внутри, чтобы не поставить в неловкое положение окружающих. Он не любит показывать свои шрамы и проблемы. А если и решается поделиться чем-то, это нужно ценить. Однажды он уже показал Хану место, с которым его связывали воспоминания из детства, куда он ходил с родителями за мороженым. Джисон до сих пор помнит все позиции в меню, помнит кратчайшие пути, ведь часто ходил туда после выпуска из школы, а может просто надеялся встретить Минхо. И сейчас был второй раз, когда старший делился чем-то ценным. Но почему Хан продолжает вести себя так неблагодарно и надменно? В груди несколько раз сильно кольнуло, когда Джисон заметил улыбающегося возле кассы Минхо, мило беседовавшего с кем-то из посетителей, стоявших, как и он сам, в очереди. Его черты лица смягчились. В глазах засияли огоньки, а озорная улыбка, из-за которой появились мимические морщинки, выглядела такой светлой и теплой, что Джисон мог чувствовать ее искренность даже сидя в машине. Ли казался таким спокойным и в то же время счастливым, что Хан задумался: а видел ли он Минхо за проведенные два с половиной года под одной крышей таким расслабленным и безмятежным? Точно нет. Все его улыбки казались вкрадчивыми и наигранными, почти доведенными до совершенства. Он постоянно носил маску, за которой прятал сломленность и разрушение. Минхо вернулся с небольшим бумажным пакетом в руках и холдером с двумя стаканчиками чего-то ароматного и горячего. – Мне показалось, что пить в одиночку будет неудобно, поэтому на всякий случай взял и тебе тоже. Если не захочешь, ничего страшного. А так теперь у нас есть фруктовый чай, две кремовые булочки и пуноппан с шоколадом. – Спасибо, – улыбнулся Джисон, стараясь казаться мягче. – Прости, что веду себя так. – Ничего. Ты резко поменял планы, к которым готовился долгое время, так что сейчас у тебя фаза принятия этих изменений. – Это не оправдывает мою грубость. – Не переживай, все в порядке, – улыбнулся старший, из-за чего его глаза закрылись. – Пристегнись, пожалуйста. Нам осталось совсем немного. Место, в которое их привез Минхо, оказалось на небольшой уединенной возвышенности, откуда открывался прекрасный вид на бодрствующий яркий и шумный город. Башня Намсан казалась так близко, словно протяни руку и коснешься ее пика. Люди выглядели крошечными и смешными. Припорошенные снегом дорожки походили на длинный белоснежный мягкий ковер, на котором оставались небольшие следы, благодаря чему можно проследить весь пройденный маршрут. Слабый ночной ветер забирался под куртку, щекоча кожу и оставляя после себя волну мурашек. На щеках появился мягкий румянец. Пальцы рук закололо от холода, и Джисон поспешил спрятать их в карманы, стараясь сохранить последние отголоски тепла. – Держи, – протянул стаканчик Минхо, не отрывая глаз от яркого вида, – если не будешь пить, то хоть погрей руки. – Спасибо за заботу, – поблагодарил Хан, делая легкий поклон головы. Приятное обжигающее тепло коснулось кожи, моментально прогоняя мерзлоту. – Сколько осталось до полуночи? – Десять минут, – посмотрев на наручные часы, ответил Минхо. – Минхо, – осторожно позвал Джисон, делая небольшой глоток чая. На языке почувствовался вкус сочного персика и сладкого банана. Минхо моргнул, прежде чем повернуться вполоборота к Джисону. – Спасибо. Спасибо за чай, за заботу. Спасибо, что забрал меня и за то, что показал это место. Спасибо, что остаешься рядом и веришь в меня. Спасибо, что упорно стараешься быть частью моей жизни. Не знаю, что со мной было бы, не будь тебя в ней, – Хан вновь сделал глоток, а Минхо еле заметно улыбнулся. – Но я совершил ужасный поступок, и меня до сих пор бросает в дрожь от осознания содеянного. Как бы я ни старался, я не могу отпустить то, что сделал. Стоит закрыть глаза и вновь вижу тебя в тот самый момент, когда я самолично все испортил. Я обманул тебя, буквально предал, но ты продолжаешь упорно бороться за нас. И я не понимаю этого. Разве тебе не противно смотреть на меня? Разве не вспоминаешь слова, которые я тогда произнес? А наш первый год учебы? Почему? Почему ты продолжаешь так смотреть на меня? Почему защищаешь и подбадриваешь? Разве я заслужил такое после всего, что натворил? – А я? Не думаю, что тебе нужно напоминать, что я делал с тобой в школьные годы. «Подножки, подставы перед учителями, порча еды в столовой, из-за чего ты перестал туда ходить и начал приносить ланчбоксы из дома, но и их мы отбирали и выбрасывали, прятали и рвали твои вещи, изрисовывали парту и стулья, несколько раз окунали головой в унитаз или раковину, закидывали мусором или выливали грязную после уборки воду, запирали в туалете или подсобке, забирали карманные деньги, постоянно высмеивали и распускали слухи, заставляли выполнять дурацкие поручения, с каждым разом унижая все сильней. В конечном счете ты просто сдался, принимая без лишних вопросов все, что на тебя сваливалось. И именно это в какой-то степени спасло тебя. Ты стал неинтересен из-за отсутствия ответной реакции. Поэтому впоследствии превратился в пустое место, становясь невидимкой, на которую обращали внимание, если становилось совсем скучно. Я уничтожил тебя. Опустил на самое дно, заставив поверить в свою ничтожность и беспомощность. Ты не верил в мои извинения, и от этого легче не становилось. Тогда я даже представить не мог, какие мучения тебе приходилось выносить по моей вине. Каждый день ты приходил домой, чувствуя себя ничтожеством из-за меня. Я искалечил твою жизнь, а потом делал вид, что ничего не было. Однако сейчас выходит, мы оба истязали себя и друг друга. И вот я вновь стою и прошу простить меня, мысленно умоляя, чтобы ты хотя бы на долю секунды поверил и пожалел меня.» – Мы оба натворили бед, оба повели себя как придурки. Навредили близким, причинив им боль, за что в конечном счете и понесли наказание. – И все же… Я поступил как ублюдок, заставив открыться и после лишив всех и всего, что у тебя когда-либо было. – Прошлое уже не исправить, как бы мы этого ни желали. Но у нас есть шанс изменить будущее. Вместе. – А если..? – Ты любил меня? Нет, я хотя бы нравился тебе? Хоть немного? Хоть что-то тогда было искренним и настоящим? – Минхо говорил ровно, опустив взгляд на белый ковер под ногами. – Любил, но не хотел этого. Я пытался, чёрт, пытался найти что-то, чтобы не любить тебя. Но каждый раз, когда ты касался меня, улыбался – мое сердце билось с такой силой, словно готово выпрыгнуть в любую секунду. Я ненавидел реакцию своего тела на тебя. Я был отвратителен самому себе. – А сейчас? – Я… – Джисон осекся, прикусив губу. – Скажи, что чувствуешь ко мне, – умоляюще произнес Минхо, поймав взгляд Хана. – Я не могу. После того, что я сделал, не могу. – Ты говоришь, что игрался с моими чувствами, но что насчет тебя? Ты только что сам признался, что чувствовал то же, что и я. А значит пошел и против себя, своего сердца. Ты тоже пострадал из-за всего произошедшего. – Ты ненавидишь меня? – Поначалу – да. Но сейчас совру, если отвечу так же. Сони, – Минхо нежно прикоснулся к щеке младшего, ощущая, как кожа под ладонью нагревается, – скажи, что ты чувствуешь, когда видишь меня? А в ответ лишь оглушающая тишина, медленно затягивающая в свои пучины, отнимая ноги. Только небольшой порыв воздуха свистел над головой, запутываясь среди веток высоких деревьев. – Почему ты молчишь, когда я так много чувствую, – закрыв глаза, признался Минхо. Дрожащий голос сдавил грудную клетку Хана, заставляя задыхаться. Джисон продолжал молчать, впивая ногти одной руки в ладонь, а второй в стаканчик. Перед глазами образовалась пелена из соленых слез. В горле возник ком, отчего хотелось кричать, чтобы хоть как-то ослабить его действия. Минхо незаметно вздрогнул, когда кожи коснулась чужая слеза, стекая точно по контуру ладони. – Закрываю глаза – вижу тебя. Куда бы я ни пошел – ты будешь там. Стоишь, улыбаясь и протягивая мне руку в ожидании, что в один день я, наконец, протяну свою. – Хан? – Я признался тебе еще тогда на пляже. Ничего не мог с собой поделать. Признание вырвалось из груди. Я так боялся, что ты его услышал. Но этого не произошло. – Я услышал, – Джисон испуганно посмотрел на Минхо. – Но почему не сказал? – Потому что понял, что ты был не готов взять за это ответственность. А сейчас? Джисон вздрогнул, услышав внезапные хлопки от взрывающихся фейерверков, окрашивавших всю округу в яркие цвета, отгоняя темноту прочь. Громкие возгласы и аплодисменты разлетелись с попутным ветром, эхом отражаясь от склона и стволов деревьев. – Люблю, – протараторил младший, делая шаг вперед и прижимаясь к холодным губам Минхо, отчаянно обнимая за плечи, стараясь прижать ближе. Их зубы столкнулись, издав неприятный звук. Фруктовая сладость языков смешалась с солеными слезами. Минхо обнял свободной рукой Хана за талию, подаваясь вперед так, что младший наклонился назад, меняя угол поцелуя. Язык старшего нещадно исследовал рот Хана, проходясь по небу, касаясь края зубов. Губы кололо от напора, легкие жгло от быстро заканчивающегося кислорода, но никто не собирался отстраняться. Жар тел медленно передавался каждому, распаляя и будоража, срывая все блоки и сжигая мосты, лишая возможности отступления. Минхо бросил на землю стаканчик и подхватил Джисона, вынуждая того обернуть ноги вокруг талии, прижимаясь ближе. Хан поспешил избавиться от мешавшего предмета в руках и запустил пятерню в холодные волосы Ли, спутывая их между собой, сжимая. Протяжные стоны растворялись в усилившемся порыве ветра. – Люблю, – прошептал Джисон, когда терпеть отсутствие воздуха было уже невозможно. Сердце билось так быстро и отчаянно в груди, что дышать стало тяжело. Казалось, что происходящее лишь прекрасный сон, готовый прерваться в любую секунду. – Люблю, люблю, люблю – продолжал твердить Джисон, смотря заплаканными глазами в такие же опухшие глаза Минхо. – Сони, – произнес Ли, вновь целуя так страстно и глубоко, что перед глазами заискрились яркие вспышки, а ноги задрожали. Минхо терзал поочередно каждую губу, посасывая, покусывая, проводя языком, и с каждой последующей секундой чувствуя, как те опухали, пульсируя, но продолжали отвечать с той же требовательностью и жадностью. – Наконец-то, – прохрипел Минхо, тяжело дыша и игнорируя, как жгло легкие от ледяного воздуха. – Наконец-то, – подтвердил Хан, опуская одну ладонь на щеку Ли, поглаживая большим пальцем и притягивая ближе, чтобы прикусить и оттянуть нижнюю губу, после чего вновь ворваться в горячий плен собственным языком, самолично передавая себе бразды правления. – Люблю, – зажмурившись, громко простонал младший, чувствуя, как Минхо сжал его ягодицы. – Поехали домой? – с волшебной улыбкой спросил Минхо, стараясь контролировать трясущийся голос. Хан недовольно промычал, чувствуя, как хватка ослабла. – Поехали, – на выдохе ответил младший, оставляя быстрый поцелуй в уголке губ. Ли осторожно опустил Джисона и уже хотел взять его за руку, чтобы отвести к машине, как Хан отошел на шаг и наклонился, собирая брошенные стаканчики. – Не хочу оставлять мусор, – виновато прикусив пульсирующую губу, пояснил Джисон. Минхо только тепло улыбнулся и обнял Хана за талию. – С Новым годом, Сони, – поцеловал в висок. – С Новым годом, котенок, – с горящими глазами ответил Хан, не прекращая тяжело дышать и показывать свою самую обворожительную улыбку. Ли быстро вытер застывшие на коже Джисона слезы-бусины и повел обратно к машине, открывая перед ним дверь на пассажирское сиденье. Теплый салон приятно встретил двух парней, обволакивая и согревая. Легкий запах винограда и яблока смешался со свежей выпечкой, оседая на красных носах, отчего те зачесались. Пальцы рук и ног закололо от перепада температуры. Минхо быстро завел машину и выехал на дорогу, вбивая в программу адрес дома младшего. Одна рука легла на колено Джисона, медленно и заботливо поглаживая. Хан накрыл ее своей ладонью, передавая собственное тепло, и посмотрел на Ли. Зародившееся в груди пламя поступательными движениями распространялось по всему телу. Некогда возведенные вокруг сердца стены разрушились, оставляя после себя лишь малые крохи, как небольшое напоминание. Губы по-прежнему чувствовали движения чужого языка и его сладость. – Я люблю тебя, – повторил Джисон так, словно открывал всему миру главную тайну человечества. – Прости, что заставил так долго ждать. Минхо на несколько мгновений перевел взгляд на Хана. Кажется, он еще никогда не был так счастлив, как в данную секунду чувствуя, как его пальцы переплетаются с джисоновыми. Ли крепко сжал чужую руку и поднес к губам, оставляя на тыльной стороне долгий и чувственный поцелуй.