You will never change me: say you love me

– А помнишь, как я хотел тебя поцеловать, но ты отвернулся в последний момент? – Феликс усмехнулся, опуская голову на грудь Чанбина. Со расположил одну руку на макушке младшего, накручивая на пальцы мягкие волоски, вторую же положил себе под голову. – Я тогда так хотел это сделать, а ты, говнюк, взял и отстранился! Чанбин на мгновение замер, даже дышать перестал, вспоминая события тех дней.

~~~~~

Минхо как-то рассказывал, что кемпинг сближает и помогает о многом подумать. Вспомнив об этом, Феликс вдруг загорелся данной идеей. Несколько дней он всячески уговаривал Чанбина выделить пару выходных для совместной поездки. Учебный год только начался, а значит, задания, как и нагрузка, не такие уж сложные. Сев накануне в пятницу, они быстро нашли хорошую компанию, организовывающую подобный отдых, созвонились и забронировали одну из палаток. Вещи собрались за считанные минуты – пара футболок, штаны, ванные принадлежности и ещё что-то по мелочи. Пока ехали до места назначения, решили остановиться у одного из магазинов, чтобы закупиться продуктами на пару дней. Место, в которое они прибыли, расположено на небольшой возвышенности. Соседние палатки находились на достаточном расстоянии: их было прекрасно видно, однако это никак не влияло на чувство уединенности, защищенности и безопасности. В палатке стояли две одноместные кровати – Чанбин настоял именно на таком варианте. Ближе к выходу находился небольшой холодильник, куда парни переложили продукты и выпивку. С другой стороны расположился столик и два стула, а рядом небольшой обогреватель. Феликс сначала не понял, зачем он в такое тёплое время, однако с наступлением темноты все встало на свои места. Первая ночь прошла за поеданием жареного мяса, которое так профессионально приготовил Чанбин. Феликс то и дело подливал им в стаканы газировку или лёгкие алкогольные напитки. Они долго разговаривали, обмениваясь впечатлениями. В который раз Со поднял тему о решении Феликса поступить в тот же университет, что и он, но Ли, как обычно, только тепло улыбнулся и заверил, что это было одно из самых обдуманных решений за последние полгода. Чем больше Феликс выпивал, тем ближе присаживался к Чанбину – то ли от холода, то ли ища в нем поддержку для тяжёлой головы. Они заснули довольно быстро, каждый в своей постели. На утро звонкие трели птиц стали своеобразным будильником, от которого сердце не замирало, а после болезненно не ударяло в грудную клетку. На их лицах сияли довольные улыбки. И хоть они выглядели помятыми и немного не выспавшимися, ничто не могло изменить их хорошего настроения. Второй день они провели, прогуливаясь чуть поодаль палатки, наслаждаясь практически нетронутой природой. Раннее октябрьское солнце светило над головой. Лучи, прорываясь через махровые кроны высоких деревьев, весело играли с тенями на лицах парней, рисуя свои неповторимые узоры. Чанбин то и дело поглядывал на младшего, проверяя его состояние или просто любуясь красотой. Феликс же продолжал изучать природу вокруг, мысленно погрузившись в свои размышления, из-за чего и вовне не замечал слежки за собой. Со тепло улыбнулся, подмечая что-то новое для себя. Вернувшись ближе к вечеру, они сразу решили приготовить немного еды. В желудках было пусто, хоть они и успели перекусить в одном из ресторанчиков недалеко от дороги. Чанбин вновь занимался мясом, пока Ли готовил стулья и остальные необходимые принадлежности. Они наслаждались красотой ночного неба: множеством ярких звёзд, протягивающих свои длинные серые лучи, луной, что продолжает свет привносить даже в кромешной тьме. Феликс сидел рядом с Со. Их плечи соприкасалась при каждом вдохе. Ли пальцами игрался со стаканчиком, пытаясь успокоить свои бушевавшие мысли. Чанбин облокотился на спинку стула и закрыл глаза, слушая, как трещит огонь, как шумит ветер и бессвязно разговаривают соседи – смысл ему был неважен, но голоса звучали приятно и успокаивающе. – Чанбин, – позвал Феликс, смачивая пересохшую нижнюю губу. Со открыл глаза и посмотрел в ответ, встречаясь с бездонными карими. Несколько чёрных вкраплений стали шире, объёмней. Они молча смотрели друг на друга, утопая в глубинах, теряясь в их коридорах и углах. Сердце Феликса билось с неистовой скоростью, свой ритм передавая голове, отчего та пульсировала. Ли протяжно дышал, поток тёплого воздуха посылая к чужим губам. Чанбин не шевелился, позволяя глазам младшего изучать его, гипнотизировать и завораживать. Феликс медленно подался вперёд, задерживая дыхание. Веки опускались. Теплое дыхание вновь отпечаталось на губах и коже, но уже более ощутимо и отрезвляюще. Когда им оставалось всего мгновение, Со вдруг вздрогнул, отстранившись. Ли так и замер на месте, давая себе пару секунд на осмысление происходящего. Феликс поднял веки и вновь столкнулся с глубоким взглядом карих глаз. Недавняя пелена спала, холодом покрывая тело. – Прости, – извинился Феликс, отстранившись и сжимая кулаки. Аккуратные ноготки впились в ладони. – Я оттолкнул тебя не потому, что не хочу тебя целовать. Очень даже хочу. Но я не чувствую, что мы полностью готовы нести ответственность за последствия. Сейчас, к сожалению, не время. – Понял, – досадно ответил Феликс, поджимая губы. В груди на мгновение появилась пустота, а сразу после та наполнилась приятным томлением и лёгким освобождением. Чанбин тоже этого хочет… Феликс слабо улыбнулся и быстро поцеловал Со в щеку, вызывая ответную ухмылку.

~~~~~

– Ну я же правду тогда сказал, – защищался Чанбин, пока Феликс переворачивался на живот. Младший подполз ближе и оставил быстрый поцелуй на кончике губ Со. – Спасибо, – Феликс нежно улыбнулся, показывая сияющие глаза. – Спасибо, что в прошлом не поддавался моим словам, а терпеливо ждал, остужая меня. Признаться честно, я только недавно понял, почему ты говорил, что ни я, ни ты не готов к отношениям. Ты делал все, чтобы я не чувствовал себя виноватым, разделяя то бремя на двоих. Ведь не был готов лишь я, – запнулся, поджимая губы. – Я продолжал жить прошлым, волновался за Минхо не как за друга, а наши совместные походы к психологу помогали не только ему, но и мне: простить, сказать и сделать то, что не успел, и наконец отпустить, позволив всецело открыться другому человеку. Спасибо, Бинни. Я тебе так благодарен за это. Ты был абсолютно прав во всем. Но давай начистоту, два года? Ты отшивал меня два года! – Но они же того стоили, – Чанбин расположил ладони на веснушчатых щеках, большими пальцами поглаживая по коже, и притянул к себе. – Зато теперь ты можешь целовать меня столько, сколько душе угодно, – Феликс тепло улыбнулся. – Или я могу… Чанбин не договорил, резко соединил их губы в ленивом, но таким сладком поцелуе, вызывая тихое хихиканье.

*****

Все выходные Чанбин провел за ноутбуком и в наушниках. Данное обещание Чану послушать его новый трек и, если нужно, доработать, уже подходило к установленному временному лимиту. Несмотря на свободные дни в расписании, Со постоянно откладывал музыкальный файл, обещая себе приступить к нему в следующий раз. И теперь, когда осталось всего два дня, он решил все же посмотреть. К удивлению самого Со, дорабатывать пришлось много и долго. Параллельно с изменениями он записывал в отдельный файл комментарии, объясняя свои действия. Феликс чуть ли не на цыпочках ходил, чтобы не мешать и не отвлекать. Он молча ставил на небольшой столик новые кружки с кофе и тарелки с едой и забирал старые. Порой выкидывал валявшийся на полу мусор, который Со не замечал, как скидывал. И только к вечеру второго дня, когда часы показывали восемь, Чанбин вышел из комнаты, с небольшой силой надавливая на глаза. Несколько слезинок скатилось по щекам. Усталый вздох соскочил с сухих губ. – Получилось? – замерев на месте, спросил Феликс и, получив утвердительный кивок, лучезарно улыбнулся. – Иди сюда, – позвал, расставляя руки в стороны. Чанбин нежно усмехнулся и нырнул в крепкие объятия. Феликс прижался к груди, чувствуя размеренное сердцебиение. – Ты молодец. Я горжусь тобой. – Хочешь послушать финальный на данный момент вариант? – Конечно. Они вернулись в комнату. Чанбин вновь сел на еще не остывший стул и, потянув младшего за запястье, усадил себе на колени, после обнимая за талию. Феликс слышал первоначальный вариант еще в тот день, когда Чан только отправил свою работу. Тогда трек показался ему немного суховатым и однообразным, без красочных всплесков. Сейчас же все кардинально поменялось. Добавленные инструменты и переходы приятно ложились на задумку, которую ранее озвучивал Бан. Музыка цепляла, заседала в голове и рисовала свою историю, полную громких возгласов и смелой решимости. Феликс облокотился на Чанбина, когда почувствовал подбородок на своем плече, и опустил ладони на его руки. – Мне нравится, – Феликс оставил поцелуй на виске и прижался к тому же месту кончиком носа. Кудрявые темные волосы щекотали кожу, вызывая улыбку. Они просидели в таком положении еще некоторое время. Чанбин крепко прижимал к себе младшего, наслаждаясь его невинными ласками. А Феликс вкладывал в каждое свое действие столько любви, сколько и сам не ведал, что имеет. – Давай перекусим. Ты толком ничего сегодня не ел, если не считать те сэндвичи и фрукты. – Хорошо, – младший встал с колен Со и, быстро размяв мышцы, потянулся к компьютеру. – Только мне нужно сначала… Феликс! Младший дернулся, поворачиваясь вполоборота. На лице Чанбина застыли страх, возмущение, усталость и… раздражение? В темных глазах что-то полыхнуло – острое, яркое, боль приносящее. Пальцы задрожали. – Что-то не так? – обеспокоенно спросил Феликс, выпрямляясь. Чанбин неотрывно смотрел на теперь уже черный экран. Ли перевел взгляд на компьютер, который принудительно выключил, а затем вновь на парня. И в этот момент что-то внутри надломилось. Зрачки резко расширились, губы раскрылись в немом вопросе. – Только не говори, что ты… – Не сохранил файл, – закончил Чанбин, рухнув обратно на стул. – Вот черт… Он явно сдерживался. Феликс чувствовал это. Кожей ощущал сгустившийся тяжелый воздух, застревавший в горле. Колючие мурашки покрыли спину. Феликс потянулся к Чанбину, чтобы взять за руки, но передумал. – Солнце, пожалуйста, дай мне минуту. – Чанбин, я… – Ты не виноват. Но, прошу, выйди сейчас и дай мне немного времени, чтобы успокоиться. Я не хочу сгоряча что-то наговорить, хоть в этом и нет твоей вины. – Прости меня, – обреченно произнес младший и бесшумным шагом покинул комнату, закрывая за собой дверь. После звука щелчка, парень услышал тихие ругательства, а затем наступившую тишину. Ли не решался зайти внутрь, принимая решение пока заняться приготовлением ужина, в то время как Со будет приводить мысли в норму. Прошло больше двух часов. Чанбин так и не вышел. Дверь по-прежнему была закрыта. Феликс тяжело вздохнул, прежде чем постучать и войти внутрь. Со сидел перед ноутбуком, в наушниках играли отдельные вставки недавней музыкальной дорожки. – Прости, что так и не вышел к ужину. Мне нужно срочно все восстановить, – голос Чанбина был тихим и слегка сломленным. – Ты покушал? – он отвернулся от монитора и посмотрел на Ли. Феликс не шелохнулся. Чанбин заметил опухшие глаза и несколько красных пятен на щеках и лбу. Старший встал со стула и подошел к Ли, заключая в объятия. – Солнце, прости, что напугал, – легкие поглаживания по спине и макушке успокаивали и в то же время вызывали жгучие слезы, от которых щипало щеки. – Не вздумай накручивать себя и считать виноватым. Это я допустил ошибку – пренебрег золотым правилом: что-то сделал – сразу сохрани, а потом создай копию и отправь куда только можно. Будет мне уроком. Чанбин поцеловал Феликса в лоб и вновь прижал к груди, будто стараясь забрать все переживания разом. Ли наконец обнял в ответ, дрожа всем телом. Слезы теперь оставляли следы на домашней кофте Чанбина, рисуя причудливые кляксы. – Я люблю тебя, солнце, – Ли прижался сильней, действием отвечая на признание. – Тебе нужно ложиться спать. Уже поздно, а завтра у тебя пары с девяти. – Я пока не хочу спать, – мягко запротестовал Ли, сжимая в кулаках мягкую ткань. – Хорошо, но не сиди слишком долго. Чанбин выпустил из объятий любимого и вернулся к компьютеру. Феликс поджал губы, чтобы сдержать очередной всхлип, и вышел из комнаты, возвращаясь на кухню. Парень еще раз окинул взглядом приготовленный ужин и, тихо вздохнув, разогрел все в микроволновке, чтобы после отнести Чанбину. Старший внимательно смотрел на музыкальную дорожку, видоизменяя ту. Ли поставил на столик тарелку с ужином и чашку с ароматным чаем. – Спасибо, – тихо поблагодарил Чанбин. – Тебя покормить, а то ты можешь и так позабыть обо всем. Обещаю, что буду осторожен. – Спасибо, но я сам. Можешь, пожалуйста, открыть окно немного. Здесь стало слишком душно, – Феликс кивнул и выполнил просьбу, после чего поставил рядом со старшим еще один стул и присел. Феликс с особой нежностью и трепетом наблюдал за Чанбином, мысленно прося у того прощения. Внутренняя борьба не утихала ни на минуту, раня душу с каждым разом все сильней. Глухие слезы скатывались по щекам, и он старался незаметно стереть те. Но каждый раз, когда Чанбин слушал изменения и опускал руку на чужое бедро, Феликс убеждался, что все его действия не остаются без внимания. Несколько раз Феликс вставал со стула, чтобы отнести посуду и принести что-то новое – стакан с водой или кофе, нарезанные фрукты или ягоды, небольшую сладость. С периодичностью он закрывал и открывал окно, а в какой-то момент и вовсе принес плед, накидывая на плечи Чанбина со словами: «Ты весь дрожишь. Замерз, но из-за работы даже этого не заметил. Я не хочу, чтобы ты заболел». На небе уже начали появляться первые краски восходящего солнца, когда Ли все же не выдержал и, продолжая шептать извинения, ушел в спальню. Он заснул сразу, как голова коснулась подушки. Темнота поглотила его, окуная в холодный океан, сотканный из вины и обиды на самого себя. Он скрутился калачиком, прижимая к груди колени. На щеках застыли слезы, продолжая щипать. Дверь медленно отворилась, и Чанбин на цыпочках зашел в комнату. Феликс нахмурился во сне и что-то тихо прошептал. «Извинения» – подумал Со и печально улыбнулся. Парень вышел и вновь вернулся с оставленным в кабинете пледом. Он аккуратно, чтобы не разбудить, лег рядом и прижался грудью к спине младшего. – Перестань винить себя. Позволь себе отпустить ситуацию и спокойно отдохнуть. Я люблю тебя, – тихий шепот отражался от стен, кружась над головами. Ли поерзал и, слегка разлепив глаза, повернулся лицом к Чанбину. – Я закончил. Все сохранил и уже отправил Чану. А теперь спи, солнце. Феликс сквозь сонную пелену слабо улыбнулся и подвинулся ближе, утопая носом в изгибе шеи. Чанбин медленно гладил его по голове, следя за ровным дыханием возлюбленного, и спустя несколько минут тоже провалился в сон.

*****

Феликс сидел на скамейке, поглядывая на стоявшие рядом четырехколесные ролики. Идея сходить с Ханом и Чонином на роллердром пришла внезапно, а друзья, в свою очередь, радостно ее поддержали. Спустя несколько часов Ли уже ждал их в назначенном месте, держа подле себя обувь для всех. – Чонина еще нет? – радостный голос Джисона прервал поток мыслей, возвращая в реальность. Феликс тепло улыбнулся и крепко обнял друга. – Как видишь, я пока один. Спокойно добрался? – Минхо подвез. Сказал, что ему по пути, но буду честен, порой врет он ужасно. – Он так делает, когда не особо к этому стремится, – подтвердил Феликс, прикладывая палец к губам. Джисон хмыкнул и ненадолго замолчал. Их тишину разрывали громкие голоса посетителей роллердрома, приятная быстрая музыка и сочный запах готовящихся неподалеку хот-догов, из-за которых животы приятно сводило. – Спасибо. – Что? – Спасибо, что не оставил его, – пояснил Джисон, смотря себе под ноги. – Ты поддерживал его и помогал во время лечения. Спасибо, что остаешься в его жизни. Ты дорог и очень важен Минхо. Я… не знаю, что бы с ним было, не будь тебя. – Джисон… – Я отталкивал его так долго, но он все продолжал мне улыбаться и отвечать на каждую просьбу, пусть даже самую малую и незначительную. А после долго не спал ночами, из-за чего ему приходилось пить таблетки. А я даже этого не замечал или делал вид, что не замечал. В какой-то момент я вбил себе в голову, что все в порядке: если не у него, то хотя бы у меня. Поэтому не обратил внимания, что таким поведением довел всех – в особенности тебя, Минхо и себя. А ты продолжал быть на его стороне, держал его за руку, ходил на приемы к специалистам, отвечал на его звонки поздней ночью или в разгар своих занятий. Ты дарил ему свою поддержку, даже когда не должен был. Я… Спасибо. – Все в порядке. – Не знаю, как и когда смогу отплатить тебе за все. Мне многие говорили, что я извожу его, да и себя тоже. Но я никогда не воспринимал это всерьез. Ты первый, чьи слова все же смогли пробить мои установки и убеждения. Спасибо тебе. Спасибо, что защитил и удержал его от падения, что помог мне встать на верный путь и найти нам дорогу друг к другу. – И? – шуточный, но в то же время серьезный голос слегка позабавил Джисона. – И прости, что заставил понервничать Чанбина. Я не знал, что он так страдал из-за меня. И все же я эгоист: думаю только о себе и своих чувствах, не забочусь о других, предпочитая игнорировать то, что сам же и учинил, заставляя близких расхлебывать последствия. – Ты делаешь из меня какого-то святого. Не, я, конечно, не против, но не перегибай, – Джисон уже открыл рот, чтобы возразить, но Ли не дал ему эту возможность. – Пожалуйста. Но пообещай, что больше подобных ситуаций не повторится. – Обещаю, – заверил старший, уверенно посмотрев на друга. – А вот и Чонин! – вдруг воскликнул Феликс, вставая на ноги и размашисто махая. – Давай быстрей, мы ждем только тебя, опоздун несчастный! Чонин совершенно не выглядел провинившимся. Его губы растянулись в довольной улыбке, отчего глаза сощурились, походя на лисьи. Глубокие ямочки украсили его лицо. Темные волосы переливались в мигающем свете яркими красками. Все трое обнялись, приветствуя друг друга, и поспешили переобуться, чтобы наконец начать свое небольшое приключение на длинном роллердроме, на который каждый пришел впервые.

*****

– Чертов Хан Джисон! Да как он посмел так поступить! Он совсем с катушек слетел! Феликс неистово кричал уже почти час. Ругательства давно закончились, а начинать заново уже не было сил. Парень тяжело дышал, смотря на весь погром, который устроил в их с Чанбином квартире. Повсюду валялись листы и канцелярские принадлежности, стул опрокинут, подушки раскиданы по всей комнате. Чанбин успел спасти несколько тарелок и кружек, которых ждала ужасная участь, но к счастью, обошлось без осколков. Феликс покраснел. В глазах бурлили ярость и презрение. Мысленно он уже несколько раз отыскал Хана, задал ему всевозможные вопросы, а после выбил всю дурь, которая, как оказалось, по-прежнему сидела внутри. Чанбин не вмешивался, не пытался успокоить и угомонить возлюбленного, лишь тихо следовал за ним по пятам, чтобы предотвратить серьезные последствия. Феликс никого не видел перед собой. Только образ вновь сбежавшего Джисона и тихого Минхо.

~~~~~

Их выпускной был четыре дня назад, и казалось, что теперь их всех ждало что-то грандиозное, большое и невероятно прекрасное. Но Минхо и Джисон вдруг пропали: замолчали в общих чатах, вышли из сети, не отвечали на сообщения и звонки. Феликс, заручившись поддержкой Чанбина, приехал в общежитие, в котором пара планировала прожить до конца месяца, но комната пустовала. Не было ничего – ни вещей, ни принадлежностей. Помещение встретило их тишиной и поникшей, серой атмосферой. Госпожа Чхве позже рассказала, что Хан собрал свои вещи незадолго до начала церемонии и больше не возвращался. А Минхо резко покинул комнату поздно вечером четыре дня назад. Без лишних слов и объяснений он сдал две ключ-карты и, напоследок поблагодарив за все, уехал. Следующее место, в которое они приехали, – дом семьи Ли. Но и там старшего не оказалось. Одна из домработниц сообщила, что Минхо приехал поздно ночью, а ранним утром отправился в головной офис и после этого так и не появлялся. Увидев за столом заместителя директора Минхо, Феликс невольно замер. Ли казался измученным. Темные мешки и круги под глазами были заметны даже издалека. За небольшой промежуток времени он успел осунуться. Глаза перестали сиять, движения казались ломаными, хоть Ли-старший всячески старался это скрыть. Никто бы этого не заметил, но Феликс не все – для него Минхо как открытая книга. – Что случилось? – с нескрываемой тревогой в голосе спросил Феликс, подлетая к старшему и заключая его лицо в своих ладонях. Минхо спокойно посмотрел в ответ, выдерживая требовательный взгляд, и убрал чужие руки со своего лица, возвращаясь к работе. – Ничего особенного. Он просто решил уехать. Вот и все, – пожал плечами. Феликс скривился, словно мог слышать душераздирающий вопль в груди Минхо. – То есть как это уехал? – Ну как, как, Феликс? Купил билет на самолет, собрал вещи и улетел. Не сложная цепочка, не правда ли? – Куда? Надолго? – проигнорировав издевку, продолжал наседать Феликс. Чанбин медленно подошел к ним и, взяв младшего за руку, оттянул подальше. Атмосфера между бывшими накаливалась. – Не знаю. Возможно, навсегда, – напускное равнодушие било набатом. Феликс подавился воздухом, ошарашено глядя то на Чанбина, то на Минхо. – Подожди, как это навсегда? – Феликс, я понимаю, у тебя много вопросов, но у меня нет на них ответов. А теперь, пожалуйста, покинь мой кабинет. Оба, – следом поправил себя Минхо, холодно взглянув на Чанбина. – Но… – Солнце, нам пора, – твердо произнес Чанбин, продолжая поддерживать зрительный контакт с Минхо, в глубине глаз которого проносились безумные оскорбления, которые он никогда не позволит себе высказать вживую. – Идем, – он сильней сжал чужую руку и потянул к выходу, не обращая внимания на протест и недовольные крики Феликса. – Не привлекай всеобщее внимание. Минхо сейчас явно оно ни к чему. Оставь все до дома, пожалуйста. Их провожало несколько заинтересованных пар глаз. Работники тихо перешептывались, создавая слухи, с которыми в будущем Минхо тоже придется иметь дело.

~~~~~

– Он обещал! Клялся, что больше так не поступит! Лжец! Тупица! Придурок! – Феликс, – осторожно позвал Чанбин. – Ублюдок! – Феликс! – повысил голос Со, переключая внимание Ли на себя. – Мне плевать, что он твой друг. Он поступил, как настоящее дерьмо. Просто отброс, – каждое слово Феликс сначала наполнял ядом, а потом выплевывал с особым отвращением. – Ты видел Минхо! Видел, что с ним? Из-за него! Из-за твоего друга, Хан Джисона! Чтоб он провалился! – Прошу, успокойся, – устало произнес Чанбин, потирая переносицу. Голова раскалывалась, желудок скрутило. – Я понимаю, ты в ярости, но давай не будем переходить черту… так скоро. Может, у него были на то причины? – Какие, блять, могут быть причины? Этот урод вновь его оставил! Он сломал его! Ты видел Минхо – для тебя он спокоен, хоть и немного вымотан. А я видел истощенного и внутренне умирающего человека. Дорогого себе человека! Ему больше не поможет психолог, понимаешь? Он уже начал разрушать себя, заваливая работой. Думаешь, он будет в порядке? Нет, поверь. Он уничтожит себя, отрежет от всего мира и будет жить только работой, как заведенный робот. Он исчезает! Все его труды и старания канули в никуда! – Феликс! – Я убью его! – Ли Феликс! – огрубевший голос разнесся по комнате. – Не заставляй меня говорить вещи, которые могут ранить тебя. Прошу, давай не будем переходить черту. – Ты не понимаешь! – Он и мой друг тоже! – Феликс замер. – Минхо и мой друг тоже! Но и Джисон не тот, кто просто так будет действовать подобным образом. Каковы бы ни были его решения, у них всегда есть мотивы. А значит что-то есть или было. Мы не можешь судить его, зная лишь одну сторону произошедшего. Давай не будем торопиться. Я понимаю, ты переживаешь, тебе больно и обидно, тебе страшно. Но и мне тоже, – Со глубоко вздохнул. – Давай успокоимся и дадим время Минхо… и самому Джисону.

*****

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Ли, сверля Ёнджуна напряженным взглядом. – Что ты от меня хочешь, Феликс? Я сказал все, что знаю, – Чанбин напрягся от тона Чхве и инстинктивно подошел к Ли, опуская одну руку тому на плечо. – Джисон позвонил и сказал, что ему нужно будет уехать после церемонии. Попросил забрать его чемоданы. Вот и все. Мне ничего неизвестно: куда он улетел, надолго ли и почему. Я нахожусь в таком же неведении, что и вы. На мои сообщения он тоже перестал отвечать. Последнее, что я от него получил, что он долетел. – Во сколько ты его привез в аэропорт, и когда он это написал? – Только не говори, что ты собираешься… – Да, именно этим я и займусь, Ёнджун, – уверенно заявил Ли. – Надо сделать хоть что-то! – О Боже, – простонал старший, потирая переносицу. Ёнджун устало взглянул на Чанбина, прося помощи, но Со только растянул напряженные губы. – Синдром спасателя когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку, Феликс, – к счастью, на тихие слова Чхве Ли не обратил внимания. К всеобщему сожалению, задумка Феликса не увенчалась успехом. Точный ответ он так и не получил. Сотрудники наотрез отказывались давать информацию, воротя носы даже от высоких сумм. Дни сменяли друг друга. Солнце все так же поднималось высоко над городом, устремляя лучи к земле. Зеленая трава и пестрые цветы радовали глаза. Ветер играл с волосами людей. Вот только для Феликса все казалось серым и однообразным. Чанбин служил отдушиной – ярким редким пятном, которое полыхало недолго, но всегда тепло и романтично. В отличие от взрывоподобного Феликса, Со выглядел спокойным и невозмутимым, словно вся сложившаяся ситуация проходила мимо него. Он – сторонний наблюдатель, не имеющий никакой связи с происходящим. И порой это раздражало Феликса. Несколько раз он ловил себя на мысли, что хочет вывалить на него очередной поток слов, но вовремя останавливался. Чанбин тоже нервничал, тихо изводил себя, подрывая здоровье. Работа, внезапный отъезд Джисона, закрытый Минхо и не находящий себе места Феликс обрушились внезапно, как снег в середине жаркого лета. Старший продолжал писать и звонить, но Джисон не отвечал, а Госпожа Хан и Хэсон попросту не привносили ясности. Остальные тоже не оставляли надежды связаться с другом. Мин Сок даже подключил Сонхва к их маленькому штурму телефона беглеца. Единственное, что не позволяло опускать руки, это меняющийся статус в некоторых соцсетях – Джисон был онлайн, но игнорировал чаты с друзьями. Тишина нагнетала.

*****

Очередные долгие гудки резали уши. Чанбин потер покрасневшую шею и подошел к окну своего кабинета. Галстук неприятно давил, стягивая шею и перекрывая доступ кислороду. Парень медленно прикрыл глаза, протяжно выдыхая, и уже хотел было отключить звонок, как гудки прекратились. Не было противного голоса, предупреждавшего о начале записи. Воцарила тишина. – Перестаньте, – только и произнес человек на той стороне. Усталый голос дрогнул. – Он с тобой? Почему ты молчал? Почему не сказал или хотя бы не намекнул? Ты хоть представляешь, что у нас здесь творится? – Чанбин пытался держать себя в руках, но всплывающий образ заплаканного и обессиленного Феликса разрушал первые порывы спокойствия. – Мы не могли иначе, – только и ответил старший. – Он скоро вернется, но мне не известно на сколько. Возможно, вновь улетит через пару дней, а может и нет. Все будет зависеть от решения Джисона. – Как он? – Пытается держаться, но если честно, актер из него так себе. – Он страдает от собственного решения? Серьезно? Он вообще не учится на своих ошибках? – Нет, – повисла тишина. Со закрыл рот и нахмурился. Хэсон тоже не знал, что делать: стоит ли продолжить? сбросить звонок и притвориться, что его не было? поменять номер? или рискнуть и все рассказать, пока не стало слишком поздно? – В этот раз не он принимал решение, Чанбин. Это все, что я могу тебе сказать. Остальное, уверен, ты сможешь понять сам. Прости, что так долго скрывал и что заставил через все это пройти. Но, повторю, мы не могли иначе. На фоне послышались какие-то шорохи и голоса, среди которых Чанбин уловил тихий, знакомый, от которого сердце защемило. Звонок прервался. Чанбин собрал всех тем же вечером в их с Феликсом квартире. Напряжение, недоумение и нетерпение сковывали и громоздились на плечах. Каждый выглядел подавлено в той или иной степени. Сил ни на что не хватало, а ведь прошло всего две недели. Время тянулось слишком медленно. Со с особым трепетом и старанием подбирал каждое слово, пока пересказывал всем присутствующим свой дневной разговор. Он поделился своими догадками и предположениями, охотно отвечал на мелкие вопросы, ведь на большее уже никто не был способен. Внимательно выслушав Чанбина, а после и диалог со всеми остальными, Феликс устало потер глаза, в уголках которых застыли ледяные слезинки. Его голова пульсировала от режущей боли. Звуки и корявые картинки смешались между собой, создавая неприятное месиво, от которого в горле образовался тошнотворный ком. Пальцы дрожали, по спине бежали мурашки. В памяти всплывали образы счастливых Минхо и Джисона, от которых на лице вдруг просияла слабая, словно первые лучи теплого солнца после долгой зимы, улыбка. Феликс окинул всех присутствующих внимательным взглядом. В груди вдруг закипело, повышая градус тела. На шее выступили красные пятна, которые чесались, и Ли чудом не тянул к ним пальцы. Встретившись с настороженным взглядом Чанбина, Феликс опустил голову. – Мне нужно ненадолго уехать. Пожалуйста, дождитесь меня и ничего не предпринимайте. Я скоро вернусь. С этими словами парень вышел из комнаты, жестом давая понять Чанбину, что за ним не нужно идти. Со всецело доверял возлюбленному, поэтому не стал настаивать – по глазам видел, что все будет в порядке и не следует поднимать очередную волну шума. Такси разрезало теплый вечерний воздух. Водитель, согласившись за определенную сумму на просьбу парня, обгонял большую часть машин, пытаясь довести своего клиента до пункта назначения. Уличные фонари ярко освещали дорогу, создавая длинный коридор, порой петляя или расходясь в разные стороны. Феликс крутил в руках телефон, иногда поглядывая на черный экран. Несколько минут назад Чанбин прислал сообщение, от которого в груди на мгновение растеклось тепло. От кого: Бинни🌕💘 «Будь осторожен. Если понадобится помощь, сразу звони. Люблю тебя❤️» Вот только нежности хватило всего на несколько минут, а сразу после ярость накатила с новой силой, покрывая сухой болезненной коркой душу. Внутри полыхал пожар, от которого даже парню было неприятно, некомфортно. Но сейчас не было другого выбора, как обрушить все на того, кто являлся тайным кукловодом. Элитный дом встретил Феликса своей холодной идеальной мрачностью. Работники, хоть и улыбались, решали отступать назад при виде разгневанного ранее частого гостя этого места. Ли не стал церемониться, здороваться или улыбаться – не было сил, желания. Плевать на манеры, на свою доброжелательность. Сейчас ему необходим лишь один человек. Наконец получив желаемое, он быстро поднялся на второй этаж и поспешил к одной из комнат, за дверью которой скрывался отец Минхо: – Господин Ли…

*****

Феликс вернулся спустя почти полтора часа. На его лице разочарование и вселенская усталость застыли, вот только в глазах пронеслось что-то теплое, такое мелкое и нечеткое, что сначала показалось Чанбину игрой воображения. Но поймав взгляд Ли и выдержав небольшую паузу, он понял – они на верном пути. Феликс коротко пересказал свой разговор с Господином Ли, краем уха ловя рваные вдохи Чонина и Мин Сока. От кривой ухмылки Сонхва и Сынмина становилось легче. А задумчивые взгляды Чана, Ёнджуна и Хенджина слегка настораживали. Чанбин сильно, но аккуратно сжимал руку младшего в своей, пальцем рисуя круги на тыльной стороне ладони. – Думаете, получится? – неуверенно спросил Чонин, мельком глянув на Чана. – Надеюсь. Первый шаг сделан, хоть и с большим опозданием. Теперь можем попытаться достучаться до Минхо, – ответил Хенджин, складывая руки на груди. – Это будет довольно тяжело. Если Минхо дает слово, то заставить его поменять решение будет проблематично. Не знаю, что должно такого произойти, чтобы он… дал ему еще один шанс, – Феликс говорил тихо, вкрадчиво, заставляя остальных притихнуть и прислушиваться. Чанбин обнял его за плечи, прижимая к своей груди, и только для Ли прошептал: – У нас все получится. Феликс опустил голову на плечо Со и, нежно сжав его предплечья, натянуто улыбнулся. У них все получится…

*****

Феликс заливисто подпевал игравшей по радио песне. Его ладони отбивали медленный бит. Чанбин тихо мычал, словно пытаясь поддержать возлюбленного. Пальцы стучали по рулю, порой не попадая в такт – странно. Феликс сразу заметил несвойственное Со поведение, но решил не заострять на этом внимание. Он продолжал громко подпевать, порой бросая быстрые взгляды на старшего. – Я чувствую твое напряжение, – внезапно проговорил Чанбин. Его голос приятно сочетался с певцом на радио. – Мое? Это ты сейчас странно себя ведешь, – возразил младший, с интересом взглянув на Со. – Сколько бы раз ни встречался с твоей семьей, все равно нервничаю. – Твоя семья тоже там будет. Забыл? – Это меня больше всего и пугает, – усмехнулся Чанбин, опуская руку на бедро Феликса. Ли накрыл чужую ладонь своей, передавая легкое тепло. Старший довольно улыбнулся и на пару мгновений отвернулся к боковому окну, скрывая лицо. Они подъехали к небольшому ресторанчику, из окон которого открывался вид на реку Хан. Внутри, на обоях красовались крупные цветы, выполненные тонкими линиями, что придавало месту некого уюта. Мысль о высокой стоимости даже самых дешевых блюд тесалась на затворках сознания, отчего Чанбин растянул губы в тонкую линию. Отец Чанбина любил этот ресторан, ведь именно здесь он сделал предложение своей жене. По словам мамы, он тогда сильно переживал и чуть не опрокинул из-за неуклюжести несколько бокалов и блюд. Феликс уверенно шел впереди. Их разделяло жалких несколько десятков сантиметров, протяни Со руку – и пальцы коснутся белоснежной рубашки младшего. Ли ярко улыбался, рассматривая интерьер и подмечая царившую вокруг приятную атмосферу. Легкая музыка разносилась по помещению. Открытые двери пропускали большое количество влажного воздуха, гармонично сочетавшегося с ароматом готовящихся блюд. Живот немного стянуло от предвкушения и легкого голода. Феликс обернулся вполоборота и протянул руку, чтобы переплести пальцы с Со. Чанбин продолжал нервничать – то ли из-за статуса заведения, то ли из-за чего-то личного, скрытого. Феликс не стал задавать лишних вопросов, решая озвучить те позже, когда они останутся наедине. Однако он раз за разом удивлялся неиспорченности и приземленности Чанбина, который предпочитал спокойный досуг, не кричащий о своем статусе и изысканности. И Феликсу, по правде говоря, безумно это нравилось. Он любил их совместную тишину, которая порой говорила куда громче, чем слова. Любил их спокойные прогулки по паркам и улицам Сеула. Любил спонтанные решения поехать к морю, в соседние города или провинции, чтобы насладиться красотой природы и архитектуры. Порой они выбирали шумные мероприятия – будь то поход в ночной клуб или, например, квесты. Рядом с Чанбином Феликс готов на любые свершения и авантюры. Куда бы ни позвал Со, Ли пойдет следом. Куда бы ни смотрели глаза цвета растопленного молочного шоколада, Феликс разделит этот вид с ними. – Если ты не хочешь здесь находиться, мы можем уйти и провести этот день по-иному. Прогуляемся вдоль реки, перекусим в другом месте или просто купим мороженого и других закусок, а потом покатаемся по вечерним дорогам. А можем сходить на тот фильм, о котором ты недавно говорил, или вовсе вернуться домой. Только не молчи, не держи все в себе, – Феликс опустил вторую ладонь на щеку Со и провел пальцем по мягкой коже. – Милашка, – добавил, наблюдая за естественными темными кудрями, дрожащими под порывами небольшого ветерка. – Все в порядке, – заверил старший, нежно улыбаясь. Чанбин с каждым днем влюблялся все сильней и глубже. Он давно перестал балансировать на краю огромной пропасти, имя которой Феликс. Позволил телу упасть и воспарить, будучи подхваченным невидимой ласковой силой, от которой по телу струились нежность и тепло. Чанбин смотрел в ясные глаза Ли, путешествуя по неизведанным мирам, которые каждый раз приоткрывали новые завесы, приглашая внутрь. Со сжал руку Феликса в своей и оставил быстрый поцелуй на тыльной стороне ладони. Их семьи о чем-то восторженно общались. Звонкие голоса разносились по помещению и, подхваченные прибрежным ветром, устремлялись вновь на улицу. На столе уже стояли изысканные блюда и напитки на любой вкус. Оливия и Рэйчел мило беседовали с Борам, недавно вернувшейся из-за границы на несколько недель старшей сестрой Чанбина, и тихо хихикали, показывая фотографии и прикрывая рты ладонями. Борам первая заметила приближающуюся пару. Она громко окликнула Феликса, помахав ему рукой, и только после перевела взгляд на брата, мило улыбнувшись. Чанбин вспомнил, как быстро сестра сблизилась с Ли: спустя несколько минут после знакомства она окружила младшего своим вниманием и расспросами, от которых Феликс порой краснел, но честно и отрыто отвечал. В тот день он так и не отлип от девушки, ходил с ней в обнимку, шутил и просто, как показалось Со, позабыл о его существовании. Лишь перед уходом Борам рассказала, как тот смотрел на него, как блестели глаза, когда он говорил о старшем, как таял голос, становясь похожим на душистый горный мед, и как очаровательно смотрелась улыбка, пока с губ слетало любимое имя. Феликс расположился рядом с Борам, а Чанбин напротив него. Их ноги переплелись под столом. Родители оглядели подоспевшую пару молчаливым глубоким взглядом, словно пытаясь скрыть что-то важное и теплое. – Вы спокойно добрались? Не заблудились? – поинтересовался отец Феликса, делая глоток сока. – Все в порядке, пап. Здесь одна дорога, так что мы без проблем нашли нужное место. Было куда сложней отыскать стол, – лучезарно улыбаясь, ответил Феликс и мельком посмотрел на Чанбина. Чанбин оглядел всех присутствующих, и что-то в груди сжалось – так трепетно и нежно, переполненное любовью, что уголки губ приподнялись. Приятное спокойствие растеклось по организму, отчего сердце, до этого момента размеренно бившееся, пропустило несколько ударов. Феликс слегка толкнул его мыском, привлекая внимание, и, поймав взгляд карих глаз, молча передавал все, что хотелось сказать в данную минуту. Сейчас им не нужны слова, они понимали друг друга и без них, чувствовали одно и то же, разделяя на двоих. Совместный ужин протекал медленно и в то же время быстро и незаметно. Часы сменяли друг друга, темы перетекали из одной в другую, голоса то затихали, то вновь повышались. Они смеялись, подшучивали, делились своими мыслями, предавались воспоминаниям: тяжелым и легким, забавным и серьезным. Каждый отдавал частичку себя, еще сильней скрепляя невидимые узы, делая те прочными и сильными, неподвластными времени и будущим испытаниям. Когда они уже были в машине и медленно разрезали вечерний воздух, Феликс казался довольным и невероятно вымотанным. Его губы все еще растянуты в улыбке, а глаза сверкали от теплого света. От него пахло сладкими духами Борам, которая не поскупилась на объятия. Казалось, она и вовсе хотела забрать Ли с собой, пока Чанбин отвлекся на небольшой разговор с сестрами младшего, но, заметив пропажу, поспешил вернуть его. В салоне вновь играла музыка. Феликс включил новый плей-лист, который составил вместе с Чаном несколько дней назад. Парень смотрел в боковое окно и слегка двигал головой под бит. Чанбин зарылся одной рукой в мягкие волосы Ли, пропуская те сквозь пальцы, а после опустил на бедро, слегка сжимая. – Ты чего? – спросил Феликс, смотря на Чанбина через отражение в стекле. За окном мерцали яркие вывески. – Если ты не сильно устал, на что очень надеюсь, я бы хотел пригласить тебя еще в одно место, – Феликс медленно повернулся, и Со поспешно добавил. – Но если ты хочешь поскорей домой, то все в порядке. – Я не устал, – заверил младший, накрывая чужую ладонь своей. – Куда мы едем? – Скоро поймешь, – тепло улыбнулся Чанбин. Вскоре машина остановилась возле одного из главных торговых центов Сеула. Яркие вывески по-прежнему переливались разными цветами, нежно сменяя друг друга. Люди то заходили внутрь, то выходили, направляясь дальше по своим делам. Громкие голоса доносились со всех сторон, обрывками достигая ушных раковин. Феликс придвинулся ближе к Со, вкладывая свою ладонь в его и тут же переплетая пальцы. Чанбин вел Феликса сквозь длинный поток людей, ни на мгновение не выпуская его руку. Большой палец порой рисовал плавные круги, успокаивая. Чанбин украдкой наблюдал за младшим, подмечая любые изменения на его лице: будь то удивление, непонимание, легкое недовольство и… предвкушение. Феликс без лишних вопросов следовал за своим парнем, всецело доверяя. Каждый их совместный шаг приносил еще большей уверенности в том, что задумал Со. А тот и не особо скрывал – вел по обычным коридорам, проходя мимо знакомых магазинов и ресторанчиков. Феликсу не составило большого труда догадаться о месте назначения – кинотеатр. К удивлению Ли, народу было не так много. Кто-то уже заходил в нужный зал, кто-то только выбирал фильм или покупал билеты. Кто-то спорил, а кто-то довольно пищал, держа в руках красивый переливающийся билет с каким-то рисунком. Чанбин подошел к одному из дальних залов, возле которого стоял только билетер. Феликс непонимающе нахмурился, сильней сжимая чужую ладонь, на что Со только тепло улыбнулся и, поклонившись работнику, потянул его внутрь. Зал пустовал. Удобные кресла, ожидавшие посетителей, холодели. Чанбин провел их к центральным местам последнего ряда, возле которых уже стояли приготовленные коробки с различным попкорном и газировками. На одном из сидений лежало два сложенных пледа. Со помог Феликсу удобно расположиться в кресле и накрыл его ноги покрывалом. Приятная ткань коснулась открытых участков кожи, и Ли невольно вздрогнул. – Ты обычно мерзнешь на сеансах, – пояснил старший и сел рядом. – Если одного будет недостаточно, скажи, – он похлопал по второй сложенной ткани. – Что происходит? – Я просто захотел посмотреть с тобой фильм… в кинотеатре. – Но… – Тшш, – Чанбин приложил к своим губам палец, прося о тишине, – начинается, – понизил голос, как будто мог кому-то помешать. Дверь в зал закрылась, и свет медленно начал гаснуть, погружая двух парней в недолгую темноту. На экране появились первые кадры – никакой рекламы – давно известной всем вставки со звездой и величественным замком, а после показался бескрайний космос, при взгляде на который у Феликса сперло дыхание. И совсем не важно, что он нарисован человеком. – Валл-и, – тихо произнес Феликс, изумленно посмотрев на Чанбина. Со тепло улыбнулся и ненадолго соединил их руки. Во время просмотра Феликс громко обсуждал разворачиваемые на экране события. Он рвано вздыхал, затаив дыхание. Указывал на важные моменты или совсем незаметные детали, о которых раньше и не догадывался Чанбин. Феликс довольно улыбался и тихо хихикал, когда наступали милые моменты, тяжело дышал и хмурился, когда был недоволен. Хлопал в ладоши, когда все медленно вставало на свои места. А во время титров и вовсе прослезился, прикрываясь ностальгией по детству. – Это еще не все, – предупредил Со. – Ты знал, что там есть сцена после титров? Феликс вновь нахмурился, но перечить не стал. Он много раз пересматривал данный мультик. Сидел до самого конца, порой вчитываясь в проплывавшие имена. И сейчас, сидя в кинотеатре и пересматривая любимый мультфильм, он мог с уверенностью сказать, что никакой сцены нет, кроме концовки, где робот помогает поменять лампочку. Но, возможно, именно ее и имел в виду старший. Ли пробежался глазами по плывущим вверх именам, мысленно благодаря каждого, кто принял участие в создании мультфильма, и отпил немного газировки, смачивая горло. Пузырьки играючи касались стенок горла, отчего Феликс хмыкнул. И вот та самая сцена: Валл-и заменяет перегоревшую лампочку, сбивает букву R, остаётся свет от включенного светильника, но и он тоже резко затухает. Феликс уже хотел было встать, но рука Со по-прежнему крепко держала его. И вдруг из динамиков раздалось странное шуршание. На экране появились приглушенные краски – темно-розовый и слегка голубой. А потом возник Чанбин. – Эй, ну нельзя же так резко, – по ту сторону камеры кто-то прошипел. – Запись уже идет? – глаза Со округлились. – О Боже! Феликс перевел непонимающий взгляд на Чанбина, но тот не ответил, продолжая смотреть вперед. Ли заметил, как дрогнул кадык старшего, и уже хотел что-то сказать, как голос на экране опередил его. – Привет, Феликс. Наверное, ты сейчас ничего не понимаешь. Сидишь и смотришь это, а в голове тысячи вопросов: что происходит? зачем это? возможно, когда я успел? И многое-многое другое. По правде говоря, я и сам не знаю, как ответить на эти вопросы, – Со на экране нервно провел по волосам, зачесывая их назад. Взгляд зацепился за кого-то за камерой. – Я не силен в речах, хотя многие говорят мне обратное… В общем… я… вот черт. Я же говорил, что мне нужен листик. Феликс усмехнулся. – Ладно, придется выкручиваться без него. Чанбин сильней сжал руку младшего. – Феликс. Солнце мое. Я безмерно благодарен судьбе, что та свела нас. Да, не при совсем приятных обстоятельствах, и нам через многое пришлось пройти, чтобы обрести то, что мы имеем сейчас. Я помню, как впервые увидел тебя. Я тогда подумал, что ты похож на сахарную вату – все дело в твоих тогда еще светло-розовых волосах. Порой я наблюдал за тобой. Не специально, но мы часто оказывались в одних и тех же местах… Но я никогда не решался к тебе подойти: не потому что боялся, а потому что твое сердце было отдано другому. Я не хотел встревать, врываться в твою жизнь и перетягивать одеяло в свою сторону. Я не такой, и ты это прекрасно знаешь. Но потом все изменилось. Я не буду говорить о тех тяжелых временах, но просто знай, я рад, что ты подпустил меня и позволил помочь. По правде говоря, я был тогда как на иголках: ходил сам не свой, руки опускались, а в мыслях творилось черт-те что. Но каждый раз, когда твой взгляд светлел, а губы растягивались в искренней улыбке, мое сердце совершало кульбиты. Чанбин перевел взгляд на Феликс, а тот не отрываясь смотрел на экран, слегка приоткрыв рот. – Ты невероятен. Ты добрый и понимающий. Чуткий и внимательный. Справедливый и вдумчивый. И порой мне кажется, что я тебя придумал. Не может же быть настолько идеального человека. Но вот он ты. Стоишь, сейчас, скорее всего, сидишь, я держу тебя за руку и пытаюсь совладать с быстро бьющимся сердцем. Твой запах фруктовых духов по-прежнему вызывает во мне чувство спокойствия и уверенности. Возможно, ты сейчас улыбаешься. И – о Боже! – твоя улыбка такая светлая и искренняя, что мне не верится, что ее ты даруешь мне каждый день. Чанбин осторожно отпустил руку младшего. – Я искренне люблю тебя, такого порой сложного и разностороннего. Я люблю тебя, когда ты смеешься над моими шутками, даже если те откровенно ужасны. Когда ворчишь, что не хочешь что-то делать, а я все равно уговариваю тебя. Когда готовишь замечательную выпечку, полностью испачканный в муке, какао, корице или других ингредиентах. Когда только просыпаешься и еле открываешь свои прекрасные глаза. Когда сосредоточен на изучении чего-то нового или, например, решении каких-то невообразимых задач. И даже когда мы ссоримся, ты повышаешь голос, я лишь сильней влюбляюсь в тебя. К слову, надеюсь, подобных инцидентов в нашей жизни будет становиться все меньше и меньше… – Чанбин нежно улыбнулся. – Я хочу видеть тебя рядом каждое мгновение в своей жизни. Хочу проживать года с тобой рука об руку. Хочу находить совместные решения и преодолевать препятствия. Хочу с тобой увидеть весь мир, хотя, по правде говоря, мне достаточно лишь посмотреть тебе в глаза. Боже, какая банальщина, но это правда! И я бы хотел спросить, Ли Феликс, не хочешь ли ты разделись все это со мной? Чанбин медленно опустился с кресла, вставая на одно колено. – Не против ли ты провести эту жизнь в моих крепких объятиях, слышать мой голос и видеть меня рядом с собой каждый день? Младший резко вобрал через рот воздух. Сердце быстро забилось в груди. – Ты выйдешь за меня, Ли Феликс? – одновременно с записью произнес Чанбин. Повисла недолгая тишина. Запись все еще длилась, но на экране, кроме шуршания за камерой, ничего не происходило. – Не знал, что ты такой романтик, Со Чанбин, – произнес Ли, пробегаясь взглядом по выплывшим внизу экрана именам друзей, которые не только приняли участие в создании видео, но и находились за кадром во время его записи. – Это значит «да»? – с надеждой спросил старший. Феликс только тихо засмеялся и, обхватив ладонями лицо Чанбина, подался вперед, опускаясь на пол и вставая на колени. Нежный поцелуй послужил самым громким и четким ответом. Феликс целовал с напором, сладко, и Чанбин только сильней притянул того к себе, запоминая каждое движение, каждое прикосновение и каждый всплеск чувств, что переполняли его тело и душу. Феликс светился, горел ярко и пламенно. Он дарил окружающим свою доброту и нежность, а Чанбин каждый раз убеждался, что нашел свое личное солнце, которое никогда не погаснет и не уйдет. Феликс всегда будет рядом, оберегать и поддерживать, привносить нежные или пестрые краски, перемешивая те, создавая новые, ранее невиданные. И Чанбин будет отвечать тем же – с сильной и искренней отдачей, благодаря которой яркие лучи его солнца будут тянуться высоко и далеко над горизонтом, освещая их совместное будущее.