You will never change me: say you love me

Феликс сидел за обеденным столом, палочками играясь с недавно приготовленной лапшой. Печальные глаза то и дело глядели на черный экран телефона. В груди расплывались тяжелая грусть и тоска. Желания идти на учебу не возникало. Там опять он увидит его. Минхо будет вести себя как ни в чем не бывало, спокойно и дружелюбно со своими «друзьями». На его лице застынет пустая улыбка, вот только та преобразится, стоит кое-кому появиться. Феликс растянул губы в тонкую линию, со всей силы сжал палочки, отчего костяшки побелели, а короткие ногти вонзились в ладонь, оставляя полумесяцы. Холодная дрожь проскользила по телу, заставляя поерзать, вот только это лишь сильней укрепило внутренние терзания. Феликс скучал. Безмерно скучал, что даже выть обезумевшим волком хотелось. Минхо больше не было рядом, его прикосновения адресовались другому, а взгляд… он никогда так не смотрел на него. Теперь Феликс ловил на себе лишь виноватый и печальный трепет некогда «влюбленных» глаз. Внезапно телефон завибрировал, заставляя Ли дернуться и с неким испугом посмотреть на раздражитель. Высветившееся на экране имя не вызвало в груди какого-то ответного приятного отклика, только равнодушную пустоту. Хотя где-то глубоко внутри все же плескались зачатки дрожащей вины и теплой благодарности, которые не было сил пролить на свет. – Да… – Доброе утро, Феликс. Давно встал? Как спалось? Ты поел? Готов выходить? Вопросы влетали в ухо без остановки. Довольный голос резал барабанные перепонки, начиная раздражаться. Феликс стиснул челюсть и, выпустив из ладони палочки, опустил ту на колено, сжимая ткань. – Хенджин, ты можешь успокоиться. Я не успеваю за твоими вопросами, – он так и не смог сдержать раздражения. Хван на мгновение замолчал, оборвав себя на полуслове. Кажется, он говорил что-то про погоду или про планы? Феликс так и не вспомнил. – Прости, – на выдохе произнес Ли, – не думал, что получится так грубо. – Это ты прости. – Так… что ты хотел? – Я стою у твоего дома, – Феликс нахмурился и резко встал из-за стола. Ножки стула неприятно скрипнули о кафель. Ли подошел к небольшому окну. Возле ворот стоял высокий парень, переступающий с ноги на ногу – то ли замерз, то ли пытался хоть как-то скоротать ожидание. Феликс скрытно наблюдал за ним, да и тот молчал в ответ, внимательно прислушиваясь к размеренному дыханию в динамике. – Зайдешь? – наконец произнес Ли хриплым голосом, от которого сам же и вздрогнул. – Лучше ты выходи, а не то опоздаем. – Ты не на машине? – Хотел пройтись сегодня. Погода прекрасная, так почему бы не насладиться этим днем? Как думаешь? – Ты странный, – усмехнулся Феликс, а Хенджин внезапно замер. Даже издалека Ли разглядел, как старший улыбнулся – осторожно, пугливо. – Так, ты выходишь? – А у меня есть выбор? – Выбор есть всегда, – произнес Хенджин, поворачиваясь спиной к воротам. Феликс вновь растянул губы в тонкую линию, сильней сжал телефон и перевел взгляд на собственное отражение в стекле. Светлые волосы торчали в разные стороны, порой щекоча уши. Ли запустил в них пятерню и вздохнул. – Выбор есть всегда, – сам себе повторил Феликс, отключая звонок и обрывая недоумевающие слова Хвана. Нетронутая лапша так и осталась стоять на столе, посылая белесые клубы пара в потолок.

*****

Хенджин вновь рассказывал обо всем и ни о чем одновременно. Его яркая жестикуляция и постоянная смена манеры речи порой поражали. Как он не устает от такой экспрессии, до сих пор остается загадкой. Хван продолжал вытягивать Феликса из пучин сознания, где не было места светлому и радостному. Серо-черные краски полностью перекрывали яркие и пестрые. Они глушили, топили, а после и вовсе избавлялись от них. Печальная ностальгия не давала покоя, как и горькая утрата чего-то привычного, приятно-обыденного. Дни тянулись тягуче противно, утяжеляя дыхание и голову. Хотелось скрыться, укрыться от всего насущного и просто смотреть в никуда. Руки порой тянулись к убранным в дальние углы шкафа коробкам, куда Феликс сложил совместные фотографии и письма, которые они с Минхо в шутку писали друг другу в средней школе. Тогда им казалось это глупо, но невероятно романтично, памятно и загадочно. Они не знали, когда придет письмо и что в нем будет находиться: пересказ дня, какие-то идеи, маленькие подарки в виде цветочков или оригами. Феликс сохранил все… Погрузившись в свои раздумья, Феликс и не заметил, как глаза закрылись, дыхание выровнялось. Слова Хвана звучали отдаленно, убаюкивающе. Тяжесть в голове рассеивалась, а когда и вовсе пропала, то вместе с ней исчезли и звуки шумных улиц, и голос друга. Ему снился Минхо – еще такой теплый и открытый, заспанно мягкий и родной. От него пахло грейпфрутом и бергамотом – одеколон будто впитался в его кожу, сроднившись с запахом тела. Приятно… Феликс хотел было прижаться сильней, почувствовать легкое дыхание на своей коже и чужое сердцебиение, как все исчезло. Вторая половина кровати похолодела, лишаясь своих красок. Никого не было рядом, даже простыни идеально ровные. Вот только Феликс верил, что Ли был тут, лежал подле него, дарил последнее тепло. И вновь тело атаковала дрожь. Гусиная кожа ранила, причиняя дискомфорт. Феликс звал Минхо, отчаянно молил вернуться, хотя бы на мгновение показаться. Но тот молчал, скрываясь где-то за углами длинных коридоров воспоминаний. Он ускользал, все дальше уносил за собой счастливые совместные моменты, оставляя только пыль ностальгии и печали. Феликс принял сидячее положение и обнял себя за плечи, прижимая ноги к груди. Большое тяжелое одеяло стало ледяным, а изо рта струился белый пар. Феликс замерзал. Тело покрывалось коркой, превращая парня в ледяную скульптуру, внутри которой будет биться горячее сердце, не давая окончательно оставить этот мир. Феликс проснулся, тяжело дыша. На лбу выступили капли пота, от которых кожу жгло, легкие полыхали, сердце больно било по ребрам. – Тебе снился кошмар? – обеспокоенный голос Хенджина разрезал паническую тишину. Феликс хватал ртом воздух, стараясь привести себя в норму и окончательно отбросить кусачие отголоски сна. – Почти, – ответил младший. Парень положил свою ладонь на грудь и слегка смял в кулаке футболку. Слишком больно. – Ты звал его. – Что? – Тихо, еле различимо, – продолжил Хенджин, опуская ладонь на тонкое плечо и слегка поглаживая. – Черт, – выругался Феликс, зажмуриваясь. Слезы мерно подкрадывались, образуя очередную пелену. Хенджин до боли прикусил губу и притянул Феликса к груди, крепко обнимая за плечи. Ладонь плавно гладила на спине, стараясь хоть немного успокоить. Темно-синяя рубашка намокала, впитывая жгучие слезы. – Все хорошо. Все будет хорошо… Все обязательно… Словно мантру продолжал шептать Хенджин, стараясь не показать слабину. К горлу подступил противный ком, от которого голос вот-вот мог дрогнуть и выдать скрываемые переживания. Все должно встать на свои места. Должно…

*****

Феликс молчал – долго, протяжно, бархатисто. Он думал о чем-то своем, пребывал в собственном мире, размышлял, купался в воспоминаниях и молчал… Феликс смотрел в одну точку, руки машинально бросали маленькие камешки в пруд. Оставляемые на поверхности воды круги разрастались, а после и вовсе затухали, будто тех и не было. Им на замену приходили новые. Ветер трепал блондинистые волосы, переплетая пряди между собой. Порой на лице игрались солнечные зайчики, но Феликс совсем не обращал на них внимания. – Спасибо, – вдруг произнес Ли, продолжая смотреть вперед. Краем глаза он уловил движение. Сидевший рядом человек на мгновение выпрямил спину и согнул одну ногу, прижимая к груди. – Мне нравится тишина, – ответил тихий голос. Феликс почувствовал в словах некую ложь, но та показалась безобидной. – Врешь ведь? – Не совсем, – не став отпираться, произнес парень. – Каждому порой нужно время для долгой тишины. И если ты позволяешь мне разделить ее с тобой, то я буду наслаждаться этим. Я ценю это. – Спасибо, – вновь проговорил Феликс, опуская голову на широкое плечо. Он почувствовал, как на мгновение мышцы напряглись и сразу расслабились. Сидевший рядом парень улыбнулся и облокотил в ответ свою голову. Тишина вновь воцарила между ними. Только голоса проходивших мимо людей, звуки игравшего с высокими кронами ветра и трели птиц нарушали искусственно созданный покой. Феликс глубоко втянул воздух, ощущая, как тот достиг легких. Запах зелени соединился со сладко-кислым ягодным. На лице появилась скромная улыбка. Феликс вновь закрыл глаза, продолжая наслаждать моментом. Где-то на периферии сознания возникали далекие образы некогда любимого человека. Но те уже не доставляли столько боли. Пока… – Поговори со мной, – попросил Феликс. – О чем? – Расскажи о себе, – пояснил младший, чувствуя, как чужие пальцы игрались с его волосами, массируя кожу. Ли тяжело выдохнул. – Хочу узнать о тебе побольше. – Почему? – С тобой мне становится легче. – Хорошо. Приятный голос словно оставлял поцелуи на бледном уставшем лице. Каждое последующее слово отзывалось новой каплей тепла в груди. Феликс медленно расслаблялся, слушая размеренную речь и наслаждаясь аккуратными касаниями. С Чанбином мир вновь обретал краски…

*****

– Да почему? – в который раз восклицал Феликс, буравя Чанбина недовольным взглядом. Старший тихо посмеивался, перехватывая разрезающие воздух руки, вновь опуская те. Феликс походил на небольшого загнанного в угол зверька. Вот только никто за ним не гнался и вред причинять не собирался. Он сам довел себя до такого состояния. – Почему ты просто не можешь прийти ко мне на обед? Это всего лишь обед! – Ты уверен, что правильно понимаешь значение «просто обед»? – Феликс нахмурился. Запястья приятно припекало от хватки чужих рук. – Я не против пообедать, вот только ты воспринимаешь это по-иному, – Со говорил спокойно, мягко, успокаивающе, а Ли, кажется, вскипал сильней. – Ты ведь сам это прекрасно понимаешь… – Нет, не понимаю. – Ни ты, ни я не готовы к этому. – Но… – Пойдем, куплю тебе мороженое, – потянул за запястье Со, не давая Феликсу и слова вставить. Чанбин продолжал о чем-то рассказывать, стараясь уйти от недавней темы. Феликс часто зовет его к себе под разными предлогами – пообедать, просто отдохнуть и поиграть в приставку, совместно сесть за подготовку к экзамену и вступительным в университет. А Со и не против, вот только обеды, подготовки и отдых внезапно меняют свой смысл, когда Феликс вдруг начинает вести себя не как друг. Чанбин бы с радостью пересек эту черту, но сейчас не время… Феликс не готов… В порыве очередного рассказа Со неожиданно предложил сходить в парк аттракционов на следующих выходных и теперь без устали говорил только об этом. Феликсу оставалось только молча слушать или же с радостью разделить со старшим эту затею. Конечно же, он выбрал второе. Чанбин красочно описывал планируемый маршрут, что и где можно попробовать. Феликс даже и не заметил, как недавнее недовольство испарилось, сменяясь сладким предвкушением скорого веселья.

*****

Идея поступить в один университет с Чанбином показалась Феликсу сладкой и приятной. Вот только Со почему-то твердил ему подумать еще, остыть и поразмыслить. Он не порицал стремление младшего быть рядом, но всячески пытался мягко оттолкнуть, сделать так, чтобы он не рубил с плеча, на эмоциях. Порой Феликс обижался, молчаливо что-то решая у себя в голове, но каждый раз возвращался к первоначальной мысле. Его тянуло к Чанбину – как мотылька на свет. Разница лишь в том, что, достигнув своего огня, он не погибнет, а начнёт жить. Чанбин слезно необходим ему, как воздух, свет, тепло. Когда пришло письмо о зачислении, то мысли поворачивать назад и быстро соглашаться на поступление в другой вуз не возникло. Впервые за долгое время он чувствовал небывалую уверенность и правильность, от которой даже внутренне все чесалось. Возбуждение сладкой вязкой нугой растекалось по организму, смазывая давно истерзанные раны. Услышав новости, Чанбин долго хмурился, смотрел косо, да и вздыхал протяжно, но довольную улыбку так и не получилось скрыть. Со прочитал тогда целую лекцию, а для Феликса уже не было ничего важней человека, который так распинался, уверяя, что у него еще есть время перейти в более элитный университет. Ли уже было все равно. Он достиг первого этапа, и теперь впереди у него еще множество ступеней, которые только предстояло преодолеть. Окончательно поступив в университет, они сразу решили жить вместе: неважно в общежитии или в съемной квартире. Главное, что вместе. Они не обсуждали этот порыв и единые мысли, просто приняли все как есть, внутренне ликуя о новой ветви их жизни.

*****

За прошедший год Феликс ни разу не пожалел о своем решении – возможно, оно все же было немного эмоциональным, но по-прежнему правильным. Сейчас же Феликс лежал на кровати Чанбина, упираясь своим затылком ему в ребра, чувствуя каждый вдох. За окном играла музыка: кто-то из студентов решил подключиться к колонкам и поделиться своим музыкальным вкусом. Хотя, стоило отметить, плей-лист был не так уж и плох. Феликс потерся затылком о бок Чанбина, вызывая тихий смешок. Наэлектризованные волосы тянулись к Со, создавая некий одуванчик на голове младшего. Чанбин довольно улыбался, продолжая читать очередной учебник, дабы найти новую информацию. Феликс же и вовсе позабыл о своей домашней работе. Его учебники лежали где-то на краю кровати, как и тетради. В глазах сверкали яркие искры счастья, а по венам растекалось тепло. – Может, ты все же займешься своей домашкой? – продолжая улыбаться, спросил Со. Феликс перевернулся на живот и опустил подбородок на ладони. Наэлектризованные волоски по-прежнему торчали в разные стороны. Чанбин прикоснулся ладонью к голове Феликса и нежно провел к уху, плавно переходя на шею. – Чуть позже, ладно? – Тебе решать, солнышко, – Феликс довольно хмыкнул и опустил голову на живот Чанбина, продолжая изучать его черты лица, хоть давно отпечатал их образ у себя на подкорке. – У тебя забавно урчит в животе. – Не обижай моих внутренних китов, – шутка не была смешной, но Феликс все равно засмеялся. Громко, заливисто, искренне. Чанбин отложил учебник в сторону и посмотрел на младшего, взглядом блуждая по утонченному лицу. – Чанбин-и, – позвал Феликс. – Ммм, – протянул Со. – Тут такое дело… – замялся, понурив взгляд. – Тебе звонил Минхо? – предположил Чанбин, но Феликс так и не ответил. Угадал. – Что-то случилось? – парень опустил ладонь на светлую макушку и потрепал по волосам. Ли поджал губы, будто не решаясь о чем-то сказать, а после, по-прежнему не смотря на Со, произнес: – Попросил вместе с ним сходить на прием. – А ты хочешь? – ровный голос звучал мягко, но в то же время напряженно. Рука, запутавшаяся в волосах, продолжала щекотать кожу. – Если не хочешь, то откажись. Ты не обязан. – Я хочу. Ему… мне это надо. – Хорошо, – Чанбин не стал озвучивать и другие крутившиеся на языке вопросы. Ответы на них, возможно, он никогда не получит, но так ли они ему нужны? – Иди ко мне, – позвал, убирая ладонь с головы Феликса, и растянул руки в стороны. Ли ухмыльнулся и аккуратно подполз к Чанбину. Теплое дыхание коснулось нежной шеи, рисуя незримый след на коже. Со обнял Феликса, крепче прижимая к груди и отпечатывая невинный поцелуй на макушке. – Я отвезу тебя. – Спасибо, – протяжно выдохнул младший и закрыл глаза, внезапно проваливаясь в недолгий сон.

*****

Феликс постукивал пальцами по коленке, то ли пытался унять нервозность, то ли подстраивался под бит игравшей по радио песни. Напряжение застыло на лице, губы растянуты в тонкую линию. Чанбин чувствовал неуверенность парня. И дураку было бы понятно, что тот переживал – и ведь даже не за себя. До начала учебы в университете оставалось несколько дней, когда однажды вечером раздался входящий звонок от Минхо. Младший тогда толком не мог поверить в происходящее, долго смотрел на телефон и не решался ответить. Рука тянулась к вибрирующему предмету, но пальцы так и застыли на безопасном расстоянии. На глазах выступили слезы – жгучие, печальные, но отнюдь не ностальгические. Он слышал, что произошло в тот вечер, а когда узнал все склизкие подробности от самых близких, и вовсе прочувствовал весь ужас, что творился в сердце Минхо. Сначала он радовался, хвалил Джисона и тихо аплодировал, но сразу после тело затрясло, дыхание сперло, грудь сдавило каменными тисками, ломая ребра и разрывая нутро. Никто не заслуживает такой участи… Сейчас был третий раз, когда Минхо просил приехать с ним на встречу со специалистом. В первый раз было страшно и непонятно: зачем он? для чего? что от него хотят? Во второй – интересно и увлекательно, порой даже смешно. И ведь он действительно смеялся – истерически, с надрывом, до хрипоты и нехватки воздуха. У самого душа разрывалась на части. А сейчас? Что будет сейчас? Феликса пугала эта встреча, но манила, тянула. Чанбин бросил быстрый взгляд на Феликса и, смочив губы, взял его за руку, сразу переплетая пальцы. Влажная ладонь нисколько не смутила и не оттолкнула Со, наоборот, заставила еще сильней сжать в своей. Он чувствовал мелкую дрожь, а после тонкие пальцы с силой сжали его руку, что даже костяшки побелели. Феликс не замечал ничего вокруг: ни переплетенных рук, ни что причиняет боль, ни сменяющегося пейзажа за окном машины. Перед глазами стоял образ Минхо – сломленного и потерянного: таким он предстал впервые после того вечера. Феликс боялся вновь столкнуться с подобным. Боялся, что не выдержит и заплачет, сбежит и сделает еще больней. Машина остановилась у высокого здания. Феликс не смотрел на него, давно отпечатал на подкорке светлые стены, крупное название клиники, длинные чистые коридоры и приветливый, не от жизни счастливой, персонал. Они поднялись на четвертый этаж, где у нужного кабинета их уже ждал Минхо. Феликс взглянул на него с опаской. Но Минхо выглядел весьма неплохо. Только темные круги под глазами и дрожащие уголки губ выдавали его ослабший организм. Минхо молча помахал им рукой, выдавливая из себя слабую улыбку. Чанбин в ответ кивнул, сильней сжимая в своей руке ладонь Феликса, а младший только сейчас заметил, что все это время держался за Со, перенимая его тепло и поддержку. Минхо облегченно хмыкнул, внутренне радуясь за Феликса и благодаря Чанбина за все что только можно. – Привет, – поздоровался Феликс и посмотрел на Чанбина. Со ласково улыбнулся и разжал пальцы. Ли лишь губами произнес «спасибо» и приблизился к Минхо, аккуратно обнимая того за плечи. «Исхудал» – подумал парень. Чанбин убрал одну руку за спину и сжал кулак. – Спасибо, что приехал, – ответил Минхо и отступил на полшага назад. – Что случилось? – обеспокоено спросил Феликс. – У меня вновь начались кошмары, а из-за них и… – Бессонница, – заключил Феликс. Старший кивнул, потирая шею. – Но зачем… – хотел было спросить, но Минхо перебил: – Мне снишься ты. Три одновременных глубоких вдоха разрезали тяжелую тишину.

*****

– Как ты? – спросил Чанбин, не выдержав на этот раз молчаливой обстановки. – Не хочу об этом говорить. Не имею права, – произнес Ли, разглядывая собственные ноги. В груди было неспокойно. Неприятный ком по-прежнему стоял поперек горла. Вспотевшие ладони чуть дрожали. В голове звучал обессиленный голос Минхо, без утайки рассказывающий о своих переживаниях, конфликтах и кошмарах, высасывающих душу. На приеме Феликс сидел молча, вжавшись в кресло. Он по-прежнему не понимал, что делал в этом кабинете, почему становился свидетелем откровений, зачем разделял это время со своим бывшим, из-за которого до сих пор пестрели редкие глубокие раны. Несколько раз он порывался встать и уйти, закрыв уши. Хотел позвать Чанбина и поскорей уехать из клиники. Но каждый раз останавливал себя, утихомиривая внутренний вой. Он продолжал слушать Минхо, мысленно прокручивать его слова, а после во всех красках представлять те образы, что приходили старшему по ночам. Волосы вставали дыбом, по спине бежала дрожь. В голове не укладывалось, как Хан не замечал таких изменений за человеком, которого видел каждый день? Или все же видел, но предпочитал молчать? Феликс в ужасе – тошнотворном, жгучем, истязающем. Пару раз он брал руку Минхо, нежно проводил пальцами по тыльной стороне ладони, порой просто сжимал, разделяя боль. На его кофте до сих пор видны небольшие пятна от слез – чужих ли? Минхо боролся за свои чувства, за свое здоровье, бился с самим собой. Вот только наградой служили очередные увечья – еще более глубокие, безобразные, корявые. – Я не знаю, как ему помочь, – вдруг проговорил Феликс, до боли прикусывая губу. Во рту появился слабый привкус железа. – Ты уже делаешь достаточно, Феликс, – незамедлительно произнес Чанбин, сильней сжав руль. – Ты поддерживаешь его, говоришь по полночи, если он звонит, а порой и вовсе едешь к нему. – Ты знал? Но почему молчал? – поднял испуганные глаза на Со. – Это не то, что ты мог… – Я знаю, – Чанбин посмотрел на Ли долгим, туманным взглядом. В глубине карих глаз мелькала боль и принятие. Феликс облегченно выдохнул. – Я не против. Тебе это нужно не меньше, – Со помолчал еще полминуты, а потом добавил нежным, но уверенным голосом: – Я тебе доверяю. – Порой я наслаждаюсь этим, – признался Ли и тут же отвернулся к окну. Чанбин молчал. – Я ужасный человек, да? – Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо видел, – хрипловатый голос коснулся ушей, отчего те вспыхнули. – Плохие люди не приезжают на встречи с психологом, не заботятся о других и не умеют хранить в сердце искреннюю любовь. – Спасибо, – лишь губами сказал Феликс, обнимая себя за плечи. – Хочешь чего-нибудь остренького? – предложил Со, опуская широкую ладонь на спину Ли. Младший всхлипнул и закивал. – Было бы неплохо…

*****

Феликс неспешно прогуливался вдоль улиц, петляя между узких улочек. Кончик носа чесался от неопределенной погоды: вроде еще зима, но ощущается как весна. Вот только обстановка обманчива. Стоит снять с плеч теплое пальто, и сильный ветер тут же окутает тело своим кусачим холодом. Яркое солнце светило, но грело довольно слабо, хоть уже и ощутимо. Феликс спрятал нос под черной маской и поспешил к месту встречи. В мыслях по-прежнему стоял образ Минхо. После приема у специалиста ему стало чуть легче. Но так ли это было на самом деле? Минхо – мастер скрывать свои истинные переживания и боль. Вот и сейчас, какова вероятность его искренних слов? – Я здесь, – вдруг прозвучал слабый знакомый голос. Феликс остановился возле какого-то дома, но человека, чей голос он только что слышал, не увидел. Парень озирался по сторонам, хмурясь и насупившись. Может, у него галлюцинации на фоне переживаний? – Я за твоей спиной, – вновь повторил голос, и Феликс резко повернулся на пятках. Перед ним стоял Минхо. Уже не такой напряженный и грустный, как несколько дней назад, но по-прежнему не в лучшем состоянии. Впалые щеки и грустный взгляд, темные мешки под глазами и тяжелое дыхание, которое парень чувствовал, даже стоя на расстоянии в несколько метров. – Я был за углом, – указал пальцем за спину. – А вот и я! – воскликнул уже другой человек. Феликс повернулся в сторону проезжей части. Сынмин быстро перебежал дорогу, сунув руки в карманы и даже не посмотрев по сторонам, чтобы проверить машины. «Самоубийца, что ли?» – подумал Феликс, поежившись. – Я не задержался? – обратился ко всем Ким. – Мы сами только встретились, – ответил Минхо, слабо улыбаясь. – Тогда супер, – повеселел Сынмин, вставая рядом со старшим. Феликс же промолчал, радуясь, что не снял маску, за которой прятал поджатые губы. Атмосфера сразу стала некомфортной. Феликс нечасто общался с Сынмином, поэтому еще не смог определить, что испытывал по отношению к нему. Вроде близкий друг Хана и Чанбина, неплохо ладит с Хенджином, а в последнее время стал поддержкой для Минхо. С Феликсом же он общался меньше всего, что в какой-то степени радовало, но с другой, им необходимо сблизиться, чтобы не чувствовать неловкости при встречах. Хотя, возможно, так считал только Феликс. Сынмин никогда не выглядел недовольным или неловким, он любил улыбаться и громко разговаривать, только шутки странные, но это не так важно. Они зашли в первое попавшееся на пути кафе. Приятная теплая атмосфера сгладила некоторые острые углы и скрыла несостыковки. Феликс глубоко вздохнул, присаживаясь на стул. Минхо расположился напротив, Сынмин положил рядом со старшим сумку и отлучился в уборную. – Что-то не так? – поинтересовался Минхо, поглядывая в сторону туалетов. – Я думал, мы будем вдвоем. Хотел обсудить твое состояние и недавний сеанс у психолога. – Сынмин в курсе всего, за исключением того, что ты говорил на той встрече. – И все же… – Я забыл предупредить, – виновато проговорил, поджимая губы. – Тебе неловко? – Я не против Кима, но о таком все же нужно говорить заранее. Я не экстрасенс, чтобы быть ко всему готовым. Тема нашей встречи не такая уж и обыденная, чтобы без всяких вопросов позволять кому-то вклиниваться без предупреждения. – Я могу попросить его уйти, – предложил Ли. – Нет, не нужно, – возразил Феликс, складывая руки на груди. – Но я… я не знаю, о чем тогда говорить. – Тогда можно использовать эту встречу как шанс вам узнать друг друга получше. – Минхо. – Прости, не подумал, – извинился старший, опустив голову. – Вы сблизились, – Феликс обернулся к уборным, проверяя Сынмина. – Да, – только и успел ответить старший. – Позже продолжим этот разговор. Сынмин широко улыбался, размышляя о чем-то своем. Глаза искрились счастьем и предвкушением вкусной еды, от которой у него уже текли слюнки. Феликс натянуто улыбнулся и опустил руки под стол, переплетая пальцы в замок. День обещал быть долгим.

*****

– Сынмин помогал мне все это время, поддерживал, приободрял. Порой приезжал и чуть ли не силком тащил до психолога. Не то чтобы я не хотел, просто сил не было даже голову поднять, а тут еще ехать куда-то. Не знаю, почему он этим занимается, но, какова бы ни была причина, я благодарен ему. Без него я бы не был таким… – Ты не думаешь, что он… – Нет, – отрезал Минхо и посмотрел таким уверенным взглядом, что все слова, крутящиеся на языке, растворились. – А что насчет бессонницы? – Вчера я был у психотерапевта, который выписал мне таблетки, так что скоро приду в норму. Не переживай. – Не говори так. На мне подобные фразы не работают, забыл? Чем больше отталкиваешь, тем настырней я становлюсь. Минхо искренне усмехнулся. – Если тебе интересно, то у нас с Ханом сейчас не все так плохо. – Он меня интересует меньше всего, – равнодушно произнес Ли и облокотился на спинку стула. Феликс отчасти солгал: интерес, касаемый их взаимоотношений, только усиливался, но сейчас сильно мерк. Минхо – вот кто тревожил сердце парня. Он не отпускал, продолжал манить, хоть совсем не так, как делал раньше. Это влечение было блеклым, испуганным и полным переживаний уже за близкого человека, друга, того, кто навсегда останется в жизни. Феликс давно понял, что бы ни случилось, их дороги не разойдутся надолго. Они вновь и вновь будут сталкиваться, врываться в жизнь друг друга, случайно напоминать о приятных прошлых годах. Уже не будет печали, грусти и страха, только принятие и благодарность. – Это второй раз, когда я мучаюсь от кошмаров. Прошлый был связан со стрессом: поступление, все дела… А теперь не знаю. Когда я обозначил эту тему в прошлый раз, то… – Что тебе снилось? – Ты… Хан, – только и ответил Минхо, тяжело вздыхая. Он замолчал, предпочитая разглядывать до боли знакомый интерьер. Дом Феликса не изменился. Вот только сейчас здесь было слишком пусто. Его сестры на учебе, родители на работе, а работники заняты своими делами. Минхо глубоко втянул воздух. Прохлада скользнула по горлу, достигая легких. Феликс закрыл глаза, молча ожидая, когда старший будет в состоянии продолжить. «Каждому порой нужно время для долгой тишины. И если ты позволяешь мне разделить ее с тобой, то я буду наслаждаться этим. Я ценю это» – слова Чанбина прозвучали в голове отрезвляющим горном. И Феликс, не задумываясь, повторил их, продолжая пребывать в дневной темноте. Минхо вновь тихо хмыкнул. Аккуратное касание заставило Феликса открыть глаза. Минхо нежно взял его за руку, разглядывая, примеряясь, будто впервые делал это. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, подушечкой прошелся по костяшкам, а после переплел их пальцы. Феликс позволял, знал, что за этим не скрывается ничего двусмысленного. Минхо любит прикосновения. Феликс не помнил, как встал со стула, как повел Минхо к кровати и как лег, притягивая старшего к себе. Теплое размеренное дыхание оставляло невидимый след на коже. Феликс крепко прижимал к себе старшего, позволяя слушать собственное сердцебиение. Минхо обнимал в ответ, будто маленький ребенок держался за родителя, и сильно зажмурился. В груди болело, трещало, взрывалось. Закрытые глаза жгло. Слезы медленно стекали по щекам, отпечатываясь на чужой кофте. – Прости меня, пожалуйста, – сквозь слезы произнес Минхо. Феликс сильней прижал парня, подбородком утыкаясь в его макушку. – Тише, Минхо, тише. – Прости, – вновь повторил. – Уже давно простил, – заверил Ли. И это правда. Он давно простил, отпустил и принял. Больше не было досады и обиды. Феликс оставил в сердце только самое светлое и доброе, приятное и сладкое. Таковым оно и останется. – Станцуй мне, – а в ответ протяжный уставший стон. Феликс улыбнулся, нежно проводя по волосам старшего. Их кодовая фраза навсегда останется в сердце. Счастье нужно заслужить, говорят люди. Но если плата за него выражается в самоуничтожении, то Феликс с радостью послал бы то подальше от себя. Но Минхо другой… Он не отступит от намеченного пути, даже если счастье будет недолгим, а за ним вновь черная сторона. Он продолжит идти, чтобы потом всю жизнь помнить ее слабый, сладкий, тягучий вкус.

*****

Феликс обнимал Чанбина со спины, пока тот что-то по-быстрому пытался приготовить на небольшой кухне. Стучащий по дощечке нож почему-то смешил, отчего на лице сияла милая улыбка. Пушистые волосы примагнитились к серой толстовке Со. Феликс чувствовал, как играли мышцы от каждого движения, как плечи распрямлялись от вдохов. Чанбин что-то напевал себе под нос, то и дело большим пальцем касаясь рук Ли. Их нежные прикосновения согревали тело, а на сердце растекалось наслаждение, медленно заполняющее последние пустые ячейки души. Феликс провел кончиком носа по чужой лопатке, то ли щекоча, то ли просто потому что захотел. Чанбин тихонько засмеялся и, отложив нож в сторону, осторожно развернулся к Ли, опуская ладони на его щеки. Веснушки сгустились в его руках, сплетаясь между собой. Теперь уже каштановые волосы щекотали кожу. Чанбин оставил быстрый поцелуй на носу младшего и прижался свои лбом к Ли. За окном медленно падали крупные пушистые снежинки. Серое небо порой разрезали голубые линии. Тусклое желтое солнце совсем не грело. Чанбин провел большими пальцами по щекам, а множество веснушек будто отпечатывалось на его коже, посылая нежные электрические импульсы. – Не так я представлял себе этот момент, – произнес Чанбин, слегка отстранившись. Он внимательно, но ласково посмотрел на Феликса и поправил несколько выбившихся прядей. – Ты о чем? – Я хотел пригласить тебя полетать на вертолете, поужинать в ресторане или еще что-нибудь. Но, думаю, это уже не так важно. – Чанбин? – Феликс нахмурился. – Сейчас мне кажется самое подходящее время. Чанбин чуть подался вперед, опаляя чужие губы своим дыханием. – Феликс, ты будешь моим парнем? – и замер, ждал ответа – терпеливо, спокойно, протяжно. Ли часто заморгал, не веря в услышанное. Сердце забилось громче, в ушах зазвенело. Мир на мгновение остановился и сразу продолжил свой привычный ход. Чанбин слегка улыбнулся, смотря точно в нежные карие глаза, уже зная ответ. – Конечно согласен, – еле слышно произнес Феликс и потянулся вперед, соединяя свои губы с чанбиновыми. Он почувствовал чужую влагу, теплый язык и горячее дыхание. Со целовал его неспешно и осторожно, но в то же время напористо, уверенно. Языки сплетались между собой. Феликс таял, всего себя отдавая в данный момент, растворяясь в прикосновениях и ощущениях. – Наконец-то, – в поцелуй проговорил Ли и вновь прильнул к таким желанным губам.

*****

Дни сменяли друг друга, и каждый был наполнен безграничной любовью и теплотой. Феликс нежился в крепких руках, таял от ласковых прикосновений, встречал рассветы и провожал закаты, держа руку Со в своей и ловя его тихие признания в любви. Чанбин давно уже заполучил сердце Феликса. Отпечатался на подкорке. Просочился под кожу. Заполонил сознание. Феликс будто дышал им, заряжаясь каждой клеточкой. Он млел от их совместных вечеров, со счастливой улыбкой засыпал в теплых объятиях, а просыпаясь, сразу получал чувственный поцелуй, от которого улыбка не сходила еще полдня. Жизнь действительно наладилась. Они и не заметили, как прошел еще один год. Зима сменилась весной, та – летом, затем наступила осень и вновь зима. Мороз еще не ворвался в привычную жизнь, однако день уже давно стал короче, а ночи холодней. Некогда яркое небо вновь посерело, лишаясь красок, вот только в глазах Феликса оно по-прежнему было ярким и сияющим. Чанбин лежал на своей кровати, переписываясь с Джисоном или еще с кем-то. Феликс сидел за письменным столом и доделывал доклад, который, как обычно, оставил на последний день. В одном ухе был наушник, в котором играл очередной трек Чана, Чанбина и Хана. Музыка хоть и была энергичной, все же по-своему расслабляла, позволяя окунуться в новый мир, но при этом и сохранить четкие границы настоящего. – Во сколько он за тобой заедет? – внезапно задал вопрос Чанбин, откладывая телефон. – Примерно через час должен будет позвонить. Так что пока не знаю, – быстро ответил Феликс, дописывая очередное предложение. Глаза уже слезились и болели, запястье ныло. Преподаватель заставил делать доклады в письменном виде, аргументируя это тем, что так лучше запоминается. А Феликс и не спорил – правда она такая: жестокая, очевидная, нудная. Порой хотелось все упросить с помощью заветных клавиш и вздохнуть с облегчением, вот только на этот раз так не прокатит. Феликс упорно старался доделать задание до звонка друга, чтобы после не беспокоиться о времени и провести вечер с удовольствием. Чанбин встал с кровати и тихо подошел к Феликсу, после обнял за плечи и оставил невинный поцелуй на щеке. Ли откинул голову назад, упираясь в широкую грудь, и затылком почувствовал чужое ровное сердцебиение. Музыка давно прекратилась, достигнув своего финала, а следующий трек стоял на стопе. – Я почти закончил. Если подождешь еще немного, то у нас появится больше времени друг на друга, – заигрывающе сказал Феликс и довольно улыбнулся. Чанбин тихо засмеялся, оставляя новую россыпь быстрых поцелуев и, напоследок взъерошив вновь светлые волосы, вернулся на кровать, присаживаясь на самый край и поставив руки позади. Он прогнулся в спине до звонкого хруста, Феликс на мгновение скривился. Предложения еще быстрей появлялись на листах. Доклад подходил к своему завершению так же быстро, как и распаляющийся внутри пожар. Феликс прикусил нижнюю губы, чуть посасывая ту, и продолжил игнорировать неприятную сухость глаз. Ему необходимо все закончить. Дописав доклад, Феликс отбросил ручку куда-то на стол и размял затекшие пальцы. Метнув быстрый взгляд на Со, который сидел в той же позе, парень встал из-за стола и подошел с Чанбину, нарочито медленно смочив губы. Старший довольно ухмыльнулся и потянулся вперед, располагая руки на бедрах Ли. Пальцы сжали податливое тело, вызывая тихое шипение. Феликс игриво закатил глаза и переместил чанбиновы руки себе на ягодицы, сразу седлая бедра старшего. Он приобнял одной рукой Со за плечи, а вторую опустил на щеку и сразу прильнул в мягким, манящим губам, сплетая влажные языки. Стон удовольствия растворился в звуках сладостного поцелуя, вызывая мелкую дрожь во всем теле. Чанбин упал на кровать, утягивая за собой Феликса…

*****

– Итак, какие планы? – поинтересовался Феликс, перемещая взгляд от окна на друга. – Не знаю, – пожал плечами, – твоя же идея. – Тогда, – наигранно призадумался Ли, прикладывая указательный палец к губам, – как и договаривались изначально: покупаем краску, заказываем еду, ты помогаешь мне сменить имидж, а после мы смотрим фильм. – Ты уверен, что мы справимся с последним пунктом? Зная нас, до фильма не дойдет, – заливистый смех наполнил салон машины. – Ну, Хенджин! – протянул Феликс, улыбаясь в ответ. Машина вскоре подъехала к одному из торговых центров города. Выйдя на улицу, Феликс оглядел его быстрым взглядом, замечая яркие вывески, стоящих возле окон посетителей, скользнул по собственному отражению и проследил за приближающимся к нему Хенджином. Старший убрал одну руку в карман брюк и, поправив прическу, поравнялся с Ли. Мельком глянув на него в ответ, он улыбнулся и нежно подтолкнул ко входу в торговый центр. На чужих пальцах еще долго хранилось фантомное тепло. Хенджин внимательно рассматривал образцы покрашенных волос, долго расспрашивал консультанта. А Феликс с довольной улыбкой петлял меж рядов, разглядывая парики и другую продукцию, словно это он приехал за компанию, а не наоборот. Ли порой проходил мимо Хвана, прислушиваясь или подбрасывая очередную идею. Иногда старший звал его, чтобы уточнить некоторые моменты, но после Феликс вновь исчезал. Он доверял Хенджину, полностью отдавался его умелым рукам и эстетичному взгляду. – Ты уверен, что все же хочешь такой цвет? Может, что-то яркое? Рыжий? Фиолетовий? Лазурный? – не унимался Хенджин, стоя уже у кассы. Феликс тихо хмыкнул, протягивая свою карточку для оплаты и чувствуя слабое дежавю. – Боже… – простонал Хван, сжимая переносицу. Устал боролся с неким раздражением. Оно и понятно, спустя почти час рассуждений, вопросов-ответов, предложений и предположений Феликс выбрал обычный черный, выводить последствия которого придется вновь Хенджину. Оказавшись в комнате Хвана, они включили музыку, чтобы создать белый шум. Доставка должна приехать примерно через тридцать минут, а значит у них осталось время разложить все необходимое для покраски и приготовить место для еды. Параллельно они обсуждали недавнюю встречу с Чонином и Чаном в караоке, после которой их развозили по домам Мин Сок и Чанбин, не скупясь на разные дружеские издевательства. В их общем чате до сих пор вспоминают эту тему, рассказывая новые факты, заставляя всех виновников краснеть с пущей силой. Намазанные некогда светлые волосы краской давно потеряли свой былой цвет, превращаясь в темный, глубокий. Феликс внимательно слушал очередной рассказ Хенджина о его университетских буднях. Ли поймал себя на мысли, что яркая экспрессия Хвана уже давно не раздражала, а наоборот, даже умиляла и забавляла. Его хотелось слушать, слышать, внимать каждому слову, а потом еще долго прокручивать в голове, вспоминая. Феликс порой делал свои небольшие вставки, таким образом меняя траекторию разговора, или и вовсе начинал новую тему. Они много смеялись, дурачились, танцевали. Особенно им понравилось, как на Феликсе смотрелся надетый на голову пакет: чтобы волосы не запачкали одежду. Но как бы они ни старались, несколько капель все равно просочилось и оставило след на коже. Хенджин порывался стереть пятна, но Ли остановил его, заверив, что сделает это позже. Хван только пожал плечами и несколько раз повторил другу, что лучше не рисковать и все сразу убрать. Но Феликс был непоколебим. Чанбин приехал через сорок минут после того, как Феликс смыл краску. С влажных после очередной маски волос ниспадали капельки, оставляя пятна на футболке. Чанбин заварил всем чай и поставил кружки на небольшой столик. В это время Хенджин убирал ненужный мусор в пакет, а Ли листал свежие снимки. На фоне по-прежнему играла музыка, которую уже давно никто не замечал. – Я надеюсь, это смоется? – усмехнулся Со, подходя ближе к Феликсу, после аккуратно приподнял его подбородок двумя пальцами, рассматривая черные полосы на любимом лице. – Не думаю, что тебе захочется завтра выступать с презентацией в виде зебры. А потом еще и новый год с этим встречать. – Не переживай, сейчас уберем, – заверил Хенджин, капая какую-то жидкость на ватный диск. – Даже если и так, любить меньше меня не будешь. – Это уж точно, – ответил Со, забирая из рук Хенджина вонючий мокрый диск, и принялся оттирать полосы с лица возлюбленного. – Ты же помнишь, что тебе не нужно менять себя для кого-то, – тихо добавил, заглядывая в глаза. – Да, – уверенно ответил Феликс, кивнув. – Это просто я и мое искреннее желание покрасить волосы, – Чанбин ласково улыбнулся, любовно проводя по конопатым щекам. Хван стоял чуть поодаль, смотря на друзей с невероятной нежностью и незаметно делая пару снимков на память.