Дожить бы до летних каникул

Через совсем короткий промежуток времени, машина останавливается возле ярко-расписанного здания модельного агентства, больше похожего на турецкий ковёр, чем на современную роспись зданий. Сразу видно, что к созданию такого яркого, даже режущего глаз образа точно приложила руки хозяйка данного места. Тут уж и догадываться не нужно. Двери машины медленно и аккуратно открываются, позволяя мальчишке ступить ногами на землю, давая почувствовать легкий ветерок. Шум города тут же ударяет в уши, из-за чего он немного морщится, но тут же приходит в себя, делая тяжёлый вдох. Сразу после этого, по обаянию наносится следующий удар, в виде смешанных воедино запахов. Они дурманят разум, заставляя немного пошатнуться, но не свалится полностью с ног. Этого только сейчас для полной картины не хватало. Изуку прекрасно понимает, что место где он сейчас находится, очень сильно отличается от того места, где он раньше жил. И разница очень велика. Сердце бешено колотится в груди, пытаясь выпрыгнуть наружу, когда перед ним открывают двери любезный член персонала и пропускает внутрь, сразу же ведя к нужной им студии. Да, их тут не одна, что видно по самим огромным размерам помещений. По дороге Изуку сам для себя подмечает, что тут не так уж и шумно как было на улице, да и намного светлее, что не удивительно, ведь тут всё зависит именно от освещения. Тишина обрывается ровно тогда, когда ему открывают дверь студии. Женский визг заглушает абсолютно все, вызывая полное замешательство у Изуку. Посреди студии стоит какая-то девушка и что-то орет, топая ногой по полу. К брюнету, все ещё стоящему в дверном проеме, подходит его обеспокоенная тетя. — Изуку! Я так рада, что ты уже приехал! У нас тут небольшой форс-мажор на фотосессии, нашей юной леди, — она обернулась назад, и вздохнув, продолжила. — забыли привезти нужное платье, и теперь она капризничает. снова. Но не волнуйся, долго ее истерика длится не будет. — О-ох, понятно. — Изуку было жутко неловко наблюдать за всей ситуацией. Ещё более неловко стало тогда, когда один из фотографов заметил его, и предложил второму сделать с ним пару снимков. Ё Джон аж засияла от счастья, и несколько раз быстро хлопнув в ладоши, повела Изуку ближе к фотоаппаратам. Тогда Мидория и заметил его — вторую модель, стоящую на белом фоне, особенно ярко освещающемся лампами. Широкие плечи, обтянутые красной рубашкой, такие же красные глаза, тонкие пальцы, пепельный блонд, чёрные брюки с дорогущим ремнём и. намордник? Стоп, это ещё что? — А-а куда после съемки попадает фото? — решил уточнить Изуку. Стать чуть-ли не порнозвездой в первый день учёбы как-то не хотелось. — На обложку журнала «Teen Spirit». — тот немного успокоился. Этот журнал довольно популярен среди подростков. Девочки находят себе вырезки о уходе за кожей, мальчики — вырезки с моделями. К сожалению, чаще всего было именно так. — Кацуки, у тебя нет запасной рубашки с собой? — спросил гримёр, поворачиваясь к блондину. Бинго! Значит этого красивого парня, от которого так приятно пахнет какими-то духами, зовут Кацуки. Полезная деталь. — Ну есть парочка, а че? — ответил Кацуки, немного хмурясь. Так значит он ещё и с характером? Хм… эта фотосессия уже не кажется такой плохой идеей. Гримёр вынес откуда-то ещё одну рубашку, только зелёную, и протянул Изуку. — Держи, иди переоденься. Есть идея для парочки кадров, которые могут неплохо продаться. — брюнет взял у руки эту рубашку так, будто это какая-то хрупкая драгоценность, и пошёл переодеваться. Ростом он был совсем немного ниже Кацуки, поэтому его одежда подошла ему довольно хорошо. Выйдя из раздевалки, он подошел обратно к фотографам. Мужчина 20-25 лет, что был гримером, подошел к нему и посадил на стул. — Сейчас я немного приведу тебя в порядок. — замазав консилером мешки под глазами, он немного подчеркнул его скулы контуром. Затем, нанеся на нос и уголки глаз хайлайтер, он сложил всю косметику в небольшой кейс и куда-то отошёл, перекинувшись парой слов с фотографом. — Итак, Изуку, встань возле Кацуки, пожалуйста. — он, встав со стула и отряхнувшись, подошел к парню. — Развернись ко мне спиной. — Изуку нервно сглотнул, все же разворачиваясь и встречаясь взглядом с Кацуки. — Рубашки из натурального шелка. Порвешь — убью. — теперь стало ясно, почему на блондине намордник. А вдруг сорвется и покусает? Он почувствовал, как его руки заводят ему за спину и чем-то связывают. — А-а что вы- — Это всего на парочку кадров. — Изуку замолчал. И так молчал до конца фотосессии. Молчал, когда его обвязывали какой-то веревкой, молчал, когда чувствовал горячее дыхание жутко красивого парня на своем ухе, молчал, когда по просьбе фотографа держал его запястье. Я вам больше скажу — он молчал даже тогда, когда Кацуки «ненароком» опустил свою руку чуть ниже, к его пояснице, нежно поглаживая. Молчал и краснел. Девушке, что уже закончила орать и сидела на кресле-мешке, не очень нравилось такое внимание со стороны ее парня к какому-то неопрятному мальчишке. Через несколько снимков Изуку развязали. — Я сейчас переоденусь и отдам рубашку тебе. — Можешь оставить себе, у меня таких куча. — П-правда? — Ага. Как только брюнет отошел на пару метров от Кацуки, к нему подбежала девушка, которая несколькими моментами ранее орала на всех и вся, чуть-ли не вырывая у себя клок волос. — Цуки! — радостно завопила она, обнимая его руку. — Чего? — Я так рада, что ты наконец закончил с фотосессией! — она хихикнула. Кацуки отвернулся от нее, закатил глаза, и снова повернулся к ней. — Я тоже рад, малышка. Изуку повернулся к ним в недоумении. «Малышка»? Они встречаются? То есть Кацуки внаглую к нему приставал, уже имея девушку? От раздумий его оторвала его тетя. — Фотографии получились просто прекрасными, Изуку. Через пару недель тебе и Кацуки пришлют деньги и парочку журналов. Парень кивнул, и развернувшись, пошел к выходу из студии, разочарованно смотря вниз.