Проводник

Фазаны не ходили дальше своей территории. Не потому что не хотели, хотя это вероятно тоже сыграло свою роль, а потому что это было небезопасно. По крайней мере физически. Да и на саму территорию Фазанов мало кто заходил специально. Разве что временами проходились по коридору Бандерлоги, и тогда стоило заезжать хоть куда-нибудь и надеяться, что тебя не заметят. Иначе сильно рискуешь быть побитым. А потому для меня стало сильным удивлением то, что через нас стабильно минимум пару раз в день проходил один и тот же парень. Причём именно через. Он никогда не задерживался здесь. Для него наша часть коридора была просто частью пути, а не его конечной точкой. Как-то раз я спросил про него у братьев поросят, пока те ещё общались со мной по дружески. Они уже привычно странно посмотрели на меня, но объяснили, что этот парень просто ходит по всему Дому. - Даже к девушкам, - проникновенным шепотом поведал Нуф, кажется, а двое остальных закивали. Дальше правда, как я для себя решил, пошли уже слухи и легенды, если их так можно назвать. И что в черной медицинской маске он ходит, потому что боится пропитаться Могильным духом до костей, ведь кровь его уже им пропитана, а дальше он боится, вот и защищается. Как может. Странно, что не чесноком или амулетом каким, подумал тогда я. Ещё они говорили, что под бинтами он носит незаживающие шрамы, и что если их снять, то он непременно умрёт. Тут я так и не понял, говорили они о реальной болезни или выдумывали это от скуки. Однако не смотря на всё это, называть кличку этого парня они упорно не хотели. Лишь Наф, кажется, пробормотал нечто невнятно про двадцать девять и резко замолчал. Переспрашивать его или узнавать у других было уже себе дороже. Правда позже, я заметил свежую надпись возле столовой. Она даже скорее походила на короткую записку:

«Временно недоступен.» 29

Скорее всего это было какое-то сокращение клички, поэтому я и называл его им, за неимением полной версии. Так 29 и ходил мимо нас. Туда и обратно. Иногда не появлялся пару дней, а иногда бегал раз по десять, если не больше, на дню. В целом, я привык к нему достаточно быстро. 29 не говорил с Фазанами, не заглядывал в комнаты, и вообще делал вид будто нас не существует. Почему-то мне вновь вспомнился этот парень в один из дней трёхдневки. Я был в уже ставшим привычным учительском туалете, и пусть он каждый раз напоминал о дне моего крещения, другого подходящего места для курения я так и не нашёл. Закрыв за собой дверь, я остановился напротив зеркала. Оно было, пожалуй, самым пострадавшим из тех, что я видел в Доме. Ровного кусочка, который был бы больше глаза, будто не осталось. Трещины складывались в сумасшедше пересекающие друг друга дороги, создавая тем самым сильно искажённую зеркальную реальность. Невольно наталкивает на размышления. Докуренный бычок полетел в ведро, а я сам направился в сторону спальни. Клубящиеся мысли всё не желали покидать мою голову. Медленно проезжая по коридору, я разглядывал пол, размеченный множеством следов от колёс. Толчок в спину стал полной неожиданностью. Я еле успел вцепится в ручки, надеясь не слететь на пол. Человек позади также резко замер, удерживая мою коляску на месте. После пары секунд тишины сзади послышался короткий смешок. Отчего я выдохнул, радуясь отсутствию у себя повреждений. – Извиняюсь, – с лёгким сарказмом протянул человек за спиной, отпуская ручки моей коляски. Я развернулся к своему случайному собеседнику боком и пробормотал в ответ: – Ты тоже извини. Ведь понимал, что в Доме знали: все Фазаны в это время уже сидят в своей комнате и не высовываются. Заметив тишину, но не уход человека и не обычной реакции Логов, я поднял взгляд. На меня смотрел явно удивленный 29. Кажется не ожидал меня здесь встретить, как правда и я его. – Ого! Вежливый! Да не со своими... – в шепоте парня не то что слышалось, его голос был пропитан удивлением и любопытством от случившегося. – Почему тебя зовут Двадцать девятым? – выпалил я, и сам поразился. Так уверенно звучал мой голос со стороны. – Так сокращать проще. – усмехнулся он, склонив голову на бок. Хоть его голос и был приглушен из-за маски разобрать интонации было вполне реально. – А вообще меня Медью зовут, или Купрумом раз уж на то пошло, – всё же ответил парень. Видно тоже не ожидал от меня вопроса. – А тебя-то как зовут исключение? Я, вздохнув, представился. Уже представляя, что примерно услышу в ответ. Но Медь, уже на мое удивление, замолчал и поднял голову к потолку коридора, надеясь, верно, найти там ответ. Я же рассматривал его, терпеливо ожидая пока он что-нибудь скажет. Меня многое удивляло в образе Меди, даже если закрыть глаза на его извечную маску с бинтами. Например, он носил три то ли кулона, толи подвески на шее, которые сейчас можно было хорошо рассмотреть. Одна с однокрылым серебряным ключом на цепочке, другая будто большой бежевый зуб на чёрном шнурке, а третья – маленький зелёный четырехлистник, висящий на скрученной в несколько раз нитке. Сколько раз я видел Медь, он всегда носил их. А ещё я никак не мог понять из какой он стаи. Медь не носил траура, как Птицы, или ошейника, как Псы, а на Крысу, так и вовсе был похож меньше всего… – А! Так это ты крестник Сфинкса, – щёлкнув пальцами, подал голос Медь. Я проморгался, возвращаясь в реальность. Ещё я очень надеялся, что Медь не заметил, как я его рассматривал. Или что он хотя бы относится к разглядыванию себя не как Лорд. – Ага, – ещё раз кивнул я. – А правда, что ты по всему Дому ходишь? – Всё же спросил я. – Правда, – кивнул в свою очередь Медь, смотря прямо на меня. – Ведь не знаешь, кого придётся от Могильника спасать. Это было сказано тем же шепотом, будто он нарочно не хотел говорить громче или боялся, что нас услышат. – Спасать? – переспросил я, не совсем понимая о чём он сказал. – Или наоборот отправлять туда, – задумчиво продолжил Медь, но вдруг тряхнул головой и посмотрел на мне совершенно другим взглядом. От этого стало слегка неуютно, так меня рассматривали в первый день в Доме. Как сканировали, пытаясь разобрать кто я и о чём думаю. – Господи! Да ты же совсем ничего не знаешь! – подняв руку к маске, пораженно произнес Медь. Странно говорить с человеком реакцию, которого ты видишь не полностью. А ещё, кажется, Медь был первым человеком, который сказал мне это прямо. Притом без утайки или упрека. Это было… необычно. Я молчал. Медь тоже. Похоже, постигал вершины моего незнания знаний о Доме. Я вновь начал рассматривать его. Подвески Меди мне было проще разглядеть. Почти все они были длинными, как раз на уровне моей головы. Теперь же, подняв взгляд я смог увидеть тёмно-русые волосы, вылезшие из-под капюшона, и шрам на шее. Видно было, что он давний и затянувшийся. Наверно, поэтому и не бросался в глаза. Особенно ходячим, ведь разглядеть его можно было только снизу, а остальное закрывала маска. Я всё же решился прервать молчание. – Медь, а в какой ты… – Сколько время? – перебил он, глядя уже не на меня, а на тонкий ремешок часов на моей руке. – Восемь сорок, – машинально ответил я, и мысленно чертыхнулся. Осталось всего двадцать минут до нашего отбоя. – Езжай, а то свои же заклюют, – даже через маску было слышно его усмешку, которую я, на удивление не смог назвать злой. – Пока, – скомкано бросил я, уезжаю в сторону спальни. – Бывай, – Медь махнул рукой в бинтах на прощанье и не спеша пошёл прочь от нашей комнаты. В тот день я еле успел сделать всё, что полагалось до отбоя из-за чего на меня косились, но было откровенно всё равно. Я прокручивал в голове свой сегодняшний странный разговор с Медью. Вернее, не столько его, сколько то, что может за ним последовать. А то что за этим разговором что-то последует, я точно знал. Ведь нечто похожее я испытывал только после того, как Сфинкс окрестил меня Курильщиком.