Второй шанс

~~~

      С каждым днём Лина привыкала к своему новому существованию всё больше. Она уже несколько раз шокировала слуг, которые заставали её на кухне в попытках что-то сделать самостоятельно. А после её порыва самой привести в порядок библиотеку, а за одно и ненавязчиво выяснить, где она находится, одну из служанок пришлось откачивать от обморока. Лина тихо посмеивалась, наблюдая, какими недоверчивыми они все были сначала и как начали меняться потом. Сама Лина обнаружила, что визуально буквы выглядят странно, но она с лёгкостью понимает, что написано в книгах, и как оказалось — ещё и говорит на этом непонятном языке. Это её устраивало. Но временами, она старательно выписывала свои мысли на своём родном языке, словно доказывая самой себе, что всё это не реально. Это — игра её мозга. И однажды она — очнётся.       Она так и не смогла объяснить самой себе, почему каждое утро она просыпается лёжа на своём муже. И более того, её муж оказался очень красивым мужчиной, в самом расцвете лет. И — своих сил, отчётливое подтверждение которых она чувствовала каждое утро. Нет, ей, конечно, было уже далеко за тридцать, но она всё ещё оставалась женщиной. И если они женаты — она имеет право воспользоваться своим мужем. Вот только то желание, которое вспыхивало в ней каждое утро, навряд ли подходило по накалу молоденькой девушке.       И опять же — её муж.       Он был вежлив. Оказываясь рядом — предлагал помощь, что поначалу заставляло саму Лину смотреть на него широко распахнутыми глазами. Для неё было «дико», что мужчина не отмахнулся, и более того — готов был помочь. В своей прошлой жизни она так привыкла рассчитывать только на себя, что невольно искала подвох.       Он словно играл с ней. Он точно знал, что она чувствует и намеренно дразнил. Не выходя за рамки обычной вежливости. Он ни разу не посягнул на её тело, хотя по его голодному взгляду можно было предположить, что дай она ему волю…       Щеки неожиданно залились румянцем. Да что с ней такое… Она взрослая женщина! И пусть она уже смирилась, что её мозг показывает ей интересные картинки, не может же она всерьёз думать о подобном, находясь в коме? Или может?       Она взглянула на мужа, сидящего в кресле у камина и улыбающегося ей своей самой обворожительной улыбкой. Хитрец! Он словно почувствовал, прочёл все её мысли. Лина вскинула подбородок и, пожелав ему спокойной ночи, отправилась наверх. Пытаясь как можно быстрее скрыться за дверью своей спальни, она торопливо перешагивала через две ступеньки. Но стоило ей сделать следующий шаг, как Лине показалось, что её с силой отшвырнуло назад, к подножию лестницы, заставляя болезненно застонать, теряя сознание.

~~~

      Ребра болезненно заныли. Да что ж такое-то… Лина попыталась сглотнуть, но горло пересохло, а на языке отчётливо чувствовался привкус крови. Приложив усилия, она обвела языком нёбо и обе щеки, нащупывая ранку на одной из них. Прикусила. С трудом разлепив веки, пытаясь рассмотреть что-то в темноте, она сплюнула и чертыхнулась.       Где она очнулась на этот раз?       Рядом с ней зарождалось едва уловимое свечение, разрасталось, заполняя собой всё пространство, заставляя прикрыть рукой глаза от яркого света. Немного подождав, Лина всё же рискнула ещё раз взглянуть на источник света.       Смутно знакомые очертания женщины с покрытой головой. Тихий голос…       — Я… Не слышу… — Лина откашлялась.       Очертания фигуры стали меняться, до тех пор, пока перед Линой не оказалась Ада, привычным движением убирающая стетоскоп в карман халата.       — Так лучше? — ласково спросила она.       — О, да! Ада! Я так рада тебя видеть! Ты всё-таки вытащила меня из машины?       — Не совсем, — в рассеянном свете, Ада аккуратно присела на край кушетки, где лежала Лина.       — В каком смысле?       — Я не спасла тебя. Никто бы не спас. Но я удержала твою яркую душу.       — Душу? Ада! Я врач, говори яснее!       — Ты знаешь, что делает нас живыми? Что заставляет нас вставать каждое утро, совершать невозможное, спасать? Душа, Лина! И чем добрее душа, чем она величественнее в своих стремлениях, тем ярче она горит. За многие годы ты совершила много хорошего, Лина. Ты принесла столько радости в наш мир. Многие души молятся за тебя, желают тебе счастья. И с каждым днём ты сама сияешь всё ярче и ярче.       — Сколько патетики! — Лина бессильно откинулась на кушетку. — Скажи прямо. Я в коме? Я овощ?       — Ты умерла, Лина.       — Но как…       — Душа, Лина… Я не могла позволить такой яркой душе сгореть в обычном мире людей. В то время, как в других мирах — подобная душа способна возродить дремлющие силы.       — Ты шутишь?       — Нет. Я была такой же, как ты. До того, как узнала истину. До того, как сама Богиня-мать явила мне правду.       — Это же чушь…       — А спасённые жизни в тот момент, когда мы готовы огласить время смерти? А удачный исход безнадёжной операции? Сколько раз ты сползала по стене операционной, понимая, что тебе помогло чудо? Сколько раз ты сама, просила помощи высших сил, понимая, что ребёнку нужна мать?       Лина молчала. Они несколько раз обсуждали подобное. Скорее, чтобы успокоиться и прийти в себя после сложных случаев. В такие моменты Ада всегда говорила, что Мать природа снова удержала баланс. Лина считала это странностью этой потрясающей женщины. Она многому училась у неё. Благодаря её поддержке она сама стала лучшим врачом, чем могла бы быть. Да, она расплатилась своим счастьем, своей несостоявшейся жизнью, но ни разу не пожалела. Она доверяла Аде. И если сейчас она так уверенно говорит…       — Значит, ты спасла душу. Хорошо. Что дальше? Картинки были так реалистичны…       — Понравилось?       — Ну, — Лина пожала плечами. Разговор двух сумасшедших, не иначе. — Я сошла с ума?       — Нет, — Ада тихо рассмеялась. — Это — твоё будущее, если ты его примешь.       — А та девушка…       — Она умерла. Её душа не горела.       — Ты хочешь сказать, что просто переселила одну в другую? И часто ты такое проворачиваешь?       — Ну, — Ада улыбнулась, поглаживая Лину по руке. — Проворачиваю не я. Я всего лишь наблюдаю за теми, кто достоин. Всё решает Богиня-мать.       Лина фыркнула. За последние дни — или недели? — она уже столько раз слышала про эту Богиню. Про её могущество и силу, про баланс и равновесие. Про природу всего сущего. Внутренний скептик просто наблюдал, принимая условия игры собственного разума. Но сейчас, слушая ту, кому она доверяла как самой себе… Что-то внутри шевельнулось, заставляя болезненно заныть очень близко к сердцу. Подкидывая воспоминания о тёплом взгляде…       — Мы не одни. Вокруг — много разветвлённых миров. И каждый из них важен по-своему. Каждый привносит что-то своё. Но иногда, этим мирам нужна помощь. И вот тогда, Богиня принимает решение о новой Душе. Оно не спонтанное. Взвешенное. Обдуманное. И воплощается в жизнь, только если последствия принесут тот результат, который нужен. Души никогда не переносятся просто так. Зачастую их носители связаны. В нашем мире полно тех, кто был в других мирах. И наоборот. Соединить можно лишь тех, кто связан узами крови…       — Ты хочешь сказать…       — Да. Ты и она родственники в каком-то смысле. Когда-то душа её родственницы осела в мире нашем. Ты — потомок по линии матери. Твоя душа горела ярким огнём, который не видно здесь. Её душа рождена была, чтобы умереть. Ты ещё раскроешь всё её тайны, дремлющие таланты и силы, если согласишься. Пришло время выбора. Я больше не могу тебя удерживать. Ты должна решить сама.       Лина сглотнула. Смерть здесь или жизнь там? В мире, который чужд, которого она не знает. Мир, который ей не понятен. Где прогресс застрял на моменте сваренных отваров. Она врач! Способный! Ведущий! Она столько может ещё сделать… Хотя, нет… Она — умерла. А там… Что ждёт её там? В том мире? Зажмурившись, она вспомнила сегодняшнее утро… Или не сегодняшнее? Да какая разница. Она опять проснулась на его груди. Мистическим образом, каждое утро она вновь оказывалась там, куда обещала самой себе не лезть. Но в каждом таком пробуждении было что-то до одури правильное. Что-то, что было таким логичным, верным, близким и желанным. Она хотела бы не просто проснуться. Она хотела бы…       — Я всё забуду?       — Нет. Ты будешь помнить. Потому что присоединив свои знания к тем, что ты однажды получишь, ты создашь то, ради чего Богиня-мать тебя спасла. Только так.       — А ты меня забудешь?       — Нет. Я вижу твой огонь сквозь призму межмирья. Как и огонь всех тех, кому я помогла.       — И что мне делать? — Лина всхлипнула. Она останется там совсем одна. Если выберет.       — Слушай сердце…       Лина дала волю слезам, понимая, что решение уже принято. Осталось лишь зажмурить глаза и принять неизбежное. Выбрать жизнь.

~~~

      Он знал, что она проснулась. Чувствовал это по стремительно меняющимся эмоциям. Но впервые она не скатилась с него, пытаясь скрыться в ванной. Она продолжала лежать, слушая, как стучит его сердце. Радость, уверенность, спокойствие, возбуждение… Вихрь её эмоций кружил вокруг них, заставляя его ладони покалывать. Стараясь не спугнуть, он медленно поднял руку, касаясь её лопаток. Она ощутимо вздрогнула, но головы так и не подняла. Его рука двинулась ниже, замирая на её пояснице. В воздух взметнулось предвкушение. Он улыбнулся, возвращая руку на лопатки и повторяя проделанный ранее путь.       Её ладошки разжались, и она коснулась его кожи. Невероятные ощущения. Тепло, стремительно распространяющееся по всему телу. Слегка развернув голову, она коснулась его ключицы лёгким поцелуем.       — И что ты, по-твоему, делаешь? — тихо спросил он, продолжая поглаживать её спину.       — Я собираюсь воспользоваться своим мужем.       — А я думал, ты поклялась больше никогда до меня не дотрагиваться…       Он почувствовал, как напряглась её спина, как по его руке скользнул холодок страха. Он не хотел её пугать. Он просто хотел её подтолкнуть… Её сердце билось так часто, каждый раз отдаваясь в его груди. Она осторожно поднялась, опираясь на него руками, и села, глядя прямо ему в глаза.       «Чувствуй сердцем…»       Лина зажмурилась и выдохнула, понимая, что момент истины настал.       — Я не она. Я не твоя жена.       — Я знаю, — просто ответил он. — Ждал, когда ты решишься.       — Знаешь? — она удивленно смотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует. А он наслаждался её замешательством и чувством странного облегчения, которое окутало их обоих.       — Видишь ли. Маленькая деталь. Я — потомственный эмпат. И я умело это использую. Я знаю, что ты не она. Каким-то чудом, в теле моей жены обрела пристанище иная душа. По ощущениям и оттенкам эмоций, могу сказать — душа достаточно зрелая, которая многое чувствует. Это далеко не та особа, которая сказала мне «да» несколько месяцев назад. И я хочу знать каждую эмоцию, на которую ты способна. Я готов, если ты захочешь…       — То есть всё это время…       — Да. Это были самые захватывающие дни в моей жизни. То, как ты реагируешь на многие вещи, как ты меняешься, как ты подбираешь слова…       — И тебе не страшно?       — Нет. Более того, я хочу больше…       Она улыбнулась, хитро прищурившись.       — Но у меня есть пара условий. Видишь ли, я действительно не молоденькая девочка, хоть и обрела молодое тело по воле случая.       — Какие? — он сел на кровати, уверенным жестом привлекая её ближе и усаживая к себе на колени.       — Во-первых, я хочу, чтобы ты действительно осознавал, что я — это не она. Я не хочу, чтобы находясь рядом ты видел то, чего нет…       Вместо ответа, он притянул её к себе, накрывая её губы своими. Её удивление испарилось в первые же секунды, уступая ожиданию, примешивая наслаждение и заставляя её выбросить все лишние мысли. Его касания были уверенными и властными. В его поцелуе смешалось всё: нетерпение, желание, любопытство. Она прижалась к нему сама, заставляя его выдержать её ответ, чувствуя, что всё её существо готово разлететься на мелкие осколки от ликования. Если бы она знала, что он умеет так, она бы не сбегала так быстро по утрам…       — Удивление, восторг, возбуждение — вот что ты чувствовала сейчас. — Он отстранился, поглаживая её спину. — Презрение, ненависть, боль — вот что чувствовал я, когда провёл единственную ночь со своей молодой женой. Ты — не она. И я никогда не приму тебя за неё. Тогда меня ненавидела молоденькая девочка. Сейчас — мне отвечала женщина, точно знающая, чего хочет она. Женщина — которая ждёт моих прикосновений, а не зажмуривает глаза, пытаясь отрешиться.       — Хорошо, — хрипло ответила Лина, пытаясь перевести дыхание, и успокоить собственные эмоции. — Разница и правда заметна?       Он удивленно на неё посмотрел.       — Ну, мне правда далеко не двадцать, — почему-то произнося эти слова, Лина почувствовала, что на щеках проступает румянец.       — И сколько это «далеко»? — он тепло усмехнулся. — Надеюсь тебе меньше ста лет? Не то, чтобы меня сильно это волновало, но…       Лина звонко рассмеялась, и, не задумываясь над своими движениями, взлохматила его волосы.       — Я чуть младше тебя. Мне было тридцать шесть.       — Ты только что полностью развязала мне руки, — ответил он и хитро прищурился.       — Ты слишком спокоен, для человека, у которого в теле жены оказалась чужая женщина. Тебе и правда всё равно? Не боишься?       — Нет. Более того. Пока ты приходила в себя, мне пришлось немного порыться в семейных архивах. И — как оказалось — ты не первая. Судя по записям, моя прабабка была тоже существом не от мира сего.       — Вот как! А…       — У нас будет целая жизнь, чтобы ты смогла задать все интересующие тебя вопросы, — он настойчиво перебил её, касаясь рукой её щеки. — Сейчас мы обсуждаем условия твоей добровольной сдачи. И это меня интересует гораздо сильнее, нежели история моего мира.       Лина улыбнулась, развернулась, устраиваясь на нём поудобнее, касаясь своими ладонями его груди.       — Условия. — Она на несколько секунд задумалась. — Ну, раз уж мы женаты, я не потерплю присутствие в нашей жизни других женщин. А если дочь кухарки ещё раз так на тебя посмотрит, ты будешь вынужден искать новую повариху.       Он раскатисто рассмеялся. Она не шутила. Он давно уже уловил скрытую ревность, стоило этой молодой девушке задержать свой взгляд на нём чуть дольше, чем того требовали приличия.       — Ещё одна маленькая деталь. Обеты, данные при заключении брака, не позволяют иметь развлечения на стороне. Точнее, они не отрицают возможности. Однако ни ты, ни я — мы ничего не почувствуем…       — А тебе, как эмпату…       — Совершенно верно. Я хочу чувствовать…       Её ладони медленно двинулись вверх по его груди.       «Чувствуй сердцем.»       Она коснулась его первой. Целуя настойчиво и откровенно. Её сердце сделало свой выбор. Им повезло. Испытывая взаимное притяжение, имея за плечами свой собственный опыт, они в состоянии построить то будущее, которое захотят.       Его руки с силой прижали её к себе. В этом теле всё ощущалось иначе. Его прикосновения заставляли её с удивлением замирать, чувствуя собственные реакции. Самым чувствительным местом оказалась впадинка на плече, между ключицей и акромиальным отростком. Его ласковые касания кожи в этих местах вызывали волну томительного предвкушения. Ореолы груди были чувствительнее, чем она помнила. И к тому моменту, когда его пальцы скользнули в неё, она уже не знала, было ли всё дело в только лишь в её теле, или же этот мужчина делал её саму такой восприимчивой к его ласкам.       Её эмоции оглушали. Её отзывчивость возбуждала сильнее, чем её прикосновения. Разгорячённая, жаждущая, нетерпеливая. Она заставляла его замирать, напитываясь силой её реакций. Она наслаждалась сама, отдавая ему гораздо больше. И в тот момент, когда он вошёл в неё, ему потребовалась вся его выдержка, чтобы удержать под контролем накрывшее его желание — обладать.       Она заставила его откинуться на подушки, задавая темп сама, стремясь получить больше. Она не ждала от него сдержанности и нежности. Она требовала страсти, в огне которой горела. Осознавая, что он точно прочувствует всё, Лина отпустила себя, разрешая себе — чувствовать. Впервые в жизни, ей не нужно было наблюдать, чтобы понять, что чувствует партнер. Впервые в жизни, ей не нужно было думать о выигрышной позе, которая могла бы принести желанное зачатие. Впервые в жизни она делала то, чего хотела сама, понимая, что он — хочет того же.       Его намерение быть нежным было безжалостно стёрто её «голодом». Она увлекала его за собой, заставляя терять контроль и следовать лишь своим желаниям. Идеальная совместимость, идентичные ощущения, одновременное падение…       Она тяжело дышала, распластавшись на его груди, в то время как он оглаживал её влажную спину, касаясь каждого позвонка. У них впереди целая жизнь с вечерами, полными нежности, с ночами, полными страсти. И ему действительно не важно, кто она и почему она оказалась здесь. Здесь и сейчас он был просто счастлив и благодарен, за дарованный ему Богиней второй шанс.       — Осталось выяснить, какое имя тебе дали при рождении…       — Очень своевременный вопрос, — она тихо рассмеялась, касаясь легким поцелуем его ключицы.       — Не смотря на сложность нашей ситуации, я бы не хотел причинить боль, шепча в порыве страсти имя другой женщины.       — Тебе повезло. Имена у нас одинаковые. Только вот я не люблю полного имени. Лина — вполне достаточно и более привычно.       — Ещё одно подтверждение, что ты — это не она. Она терпеть не могла этого сокращения…

~~~

      — Что ты ей подарил?       Ада снова расхохоталась, отирая скатившиеся от смеха слёзы.       — Слушай, всё произошло слишком быстро, — Вин придвинулся ближе, обнимая Аду и ласково касаясь морщинок у её лучащихся смехом глаз. — Меня слишком быстро затянуло. А между прочим, я домой собирался. С подарком для тебя…       Ада снова расхохоталась, обнимая Вина и мимолетно касаясь его щеки губами.       — Мы довольно быстро всё обсудили, я перевел им записи и уже направлялся к выходу из архивов. Она вылетела из-за стеллажей неожиданно. Глаза горят, щеки пылают. Она позвала меня, а я замешкался…       — И что она сказала?       — Спросила как ты, и велела тебе передать слова огромной благодарности. Что мне было делать? Под рукой больше ничего не оказалось.       — И?       — И я просто вручил ей то, что нёс тебе. Со словами, что если она захочет когда-нибудь убить своего мужа, это ей очень пригодится.       Ада снова отёрла выступившие от смеха слёзы.       — Что? — Вин хитро прищурился. — Я очень хорошо помню, как в порыве страсти ты чуть не задушила меня именно чулками…       — Хочешь повторить? — спросила Ада, поднимаясь с дивана и с видом заговорщика оголяя своё бедро, ловко подцепляя пальцами кружево.       Вин усмехнулся, откидываясь на спинку дивана. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы седых волос ни добавило им время, сколько бы морщин ни скрывалось на лицах, неизменным всегда оставалось одно. В зелёных искрах её глаз всегда тлел тот огонь, что однажды связал их души.