С широко закрытыми глазами

Настоящее время. — Рад видеть тебя, Анна. Прошло много времени, — доктор Троул улыбается ей со своего места и приглашающе указывает на диван. — И я рада видеть вас, доктор, — искренне отвечает Анна. Она садится, устраиваясь удобно и складывая руки на коленях. Раньше она терпеть не могла приходить в этот кабинет. Здесь ей было тяжело и больно, здесь она плакала, рыдала, выворачивала себя наизнанку. Но потом, с течением времени, стало лучше. Она перестала рассматривать это как наказание, и приходила с удовольствием, зная, что после сеанса ей станет спокойнее. Что она выйдет отсюда чуть более целой. И даже когда ее жизнь обрела свое новое спокойное русло, она некоторое время продолжала сюда приходить, потому что знала, что здесь она всегда получит помощь. Психотерапевт снимает очки и смотрит на нее своим глубоким взглядом. — Три года. — Три года, — подтверждает Анна, — и два месяца. Ровно столько времени назад они в последний раз виделись. Доктор Троул почти не изменился, разве что морщины на его темнокожем лице стали еще глубже, что простительно для его зрелого возраста. Но его взгляд все такой же ясный, и улыбка все такая же теплая. — Я не сразу узнал, что это именно ты. Из-за фамилии, — поясняет он. — Прими мои поздравления, кстати. — Спасибо. И да, с новой фамилией меня больше никто не узнает. Слава богу, — смеется она. — Удивлен, что не видел этой новости по всем газетам. Улыбка растягивается на лице Анны, и она смущенно отводит глаза и мотает головой. — Эльза постаралась. Она знает, что я не люблю всех этих репортеров и камеры. Доктор Троул понимающе улыбается. — Итак. Как бы я ни был рад нашей встрече, полагаю, у тебя была важная причина, чтобы прийти. Что ты хочешь мне рассказать? Он открывает свой блокнот и щелкает ручкой, готовый делать заметки. — Недавно у меня случилась паническая атака, — спокойно говорит Анна. — У тебя не было их уже давно, — замечает доктор — Почти пять лет, — быстро уточняет она. — Ты же помнишь, что нужно делать? Анна кивает. Она делала это столько раз, и никогда не забудет. — Переключить внимание — пересчитать какие-нибудь предметы, поделать физические упражнения или изменить телесные ощущения. Контролировать дыхание, глубоко дышать, подышать в пакет или в руки, чтобы устранить избыток кислорода, — как по учебнику перечисляет она, и доктор удовлетворенно кивает. — Хорошо. Как мы с тобой говорили, паническая атака — лишь симптом твоих внутренних переживаний. Нужно разобраться, что могло ее вызвать. Он всегда говорит размеренно и спокойно, какие бы темы они не обсуждали, и благодаря этому тону проблемы начинают казаться… Чуть менее значительными. — Это произошло во время разговора с Кристоффом, — рассказывает Анна, — он сказал, что хочет завести детей. Доктор молчит, ожидая, пока она расскажет все, что у нее на уме. Анна вздыхает. — Я тоже хочу, но я считаю, что еще не готова. Так я ему и сказала. — Он согласился с тобой? — Он… Там как бы все странно получилось, — губы Анны дергаются в нервной улыбке, — он видел, что я сомневаюсь, сказал, что понимает мое волнение и предложил, чтобы все случилось само собой в свое время. То есть, мы не будем это целенаправленно планировать, но и не будем препятствовать. — Он снял с тебя ответственность за принятие решения, полагая, что так тебе будет легче, — поясняет доктор Троул. — Да, спасибо конечно, — неуверенно соглашается Анна, — но мне от этого уж точно не спокойнее. Понимаете, я же постоянно должна буду думать об этом. А я не хочу каждый месяц с волнением смотреть на календарь и при первом же недомогании бежать делать тест. Мне нужно время, и я хочу понимать, что оно у меня есть. Она набирает воздуха и на одном дыхании быстро завершает свое признание. — Так что я соврала ему. Я согласилась, а сама начала принимать противозачаточные. Анна знает, что ее доктор никогда не покажет своего осуждения или любой другой реакции на ее слова, но она все равно ищет признаки эмоций на его лице. Ничего. Он лишь рассматривает ее саму, делая свои выводы из ее поведения. — Анна, как бы это ни звучало, в лжи нет ничего постыдного, — начинает говорить он. — Это защитная реакция, которую можно назвать естественной для человека. Когда в тебя летит мяч, ты закрываешь голову руками и защищаешь свое тело от физического удара. Он скрещивает руки перед собой, изображая блок. — Когда же ты ощущаешь возможный психологический конфликт, твое сознание защищает себя, скрывая правду или генерируя ложь. Так оно пытается избежать этого конфликта. Это успокаивает, но не полностью. — Но я все равно поступила нечестно по отношению к нему. Это гнетет меня. Понимаете, я ведь никогда не врала ему. Мне просто не нужно было, я всегда гордилась тем, какие у нас отношения. Мы настолько доверяем друг другу и готовы понять друг друга, что нам нет смысла лгать. — Ты чувствуешь вину за свою ложь? — Да, конечно, — уверенно соглашается Анна. — За ложь и за то, что не нашла в себе смелости убедить его. Я вообще не люблю лгать кому-либо, мне от этого не по себе. — Понимаю, — доктор Троул кладет руки на колени и скрещивает пальцы, — значит нам нужно понять, что заставило тебя это сделать. Анна думает о его словах про избегание конфликта. — Наверное, я не хотела, чтобы наши отношения с Кристоффом испортились из-за этого, — предполагает она. Ее психотерапевт кивает. — Как ты думаешь, как бы он отреагировал, если бы ты настояла на том, что не хочешь сейчас заводить ребенка, — развивает доктор ее мысль. — Не знаю, — Анна разводит руками, — полагаю, он бы расстроился, потому что хочет сделать это сейчас. — А как бы это повлияло на его отношение к тебе лично? Анна пытается представить, был бы он зол, обиделся бы, перестал бы с ней разговаривать или они бы поссорились из-за этого. Но любой из этих сценариев видится ей неправдоподобным. — На самом деле, никак, — определяется она, — он бы стал относиться с уважением к моему желанию. — То есть, получается, ваши отношения не изменились бы и продолжили быть такими же доверительными и понимающими. Он говорит с неопределенной интонацией, балансирующей между вопросом и утверждением. Анна ловит его поучительный взгляд и узнает его. Это один из его особенных взглядов, который говорит ей, что ее доводы начинают противоречить самим себе. Она взыхает, признавая свое поражение. — Да, получается, наши отношения не изменились бы. — Значит должна быть другая причина, не так ли? На этот раз Анна пытается думать тщательнее, осторожно прощупывая свой разум в поисках реакции на свои мысли. — Я думаю, я просто испугалась, что моя жизнь слишком сильно изменится с появлением ребенка, — медленно говорит она. — Когда погибли родители, мне понадобилось много времени, чтобы принять это и привыкнуть к новой жизни. — Ты не готова к серьезным переменам, потому что боишься, что они могут быть травмирующими для тебя. Анна ощущает, что ее сознание не отвергает это высказывание. — Да. Да, я думаю, так и есть. — Хорошо. Доктор Троул отклоняется на своем стуле и задумчиво прикасается пальцами к губам. — Но ведь за последние годы это не единственное значимое изменение, которое произошло. У тебя были перемены, ты принимала важные решения. Как ты реагировала на них? Были ли какие-то похожие реакции? Переживания, сомнения? Анна хмурится, пытаясь вспомнить. — Конечно, я переживала из-за некоторых вещей, и волновалась, но… Мне трудно сказать, я никогда не задумывалась об этом с такой точки зрения. Доктор выпрямляется и начинает что-то записывать. — Что ж, в таком случае я, пожалуй, готов предложить план на несколько ближайших сеансов. Мне хочется, чтобы ты рассказала мне о переменах, которые произошли в твоей жизни с нашей последней встречи. — Ладно, — неуверенно соглашается Анна, — и о каких именно переменах я должна рассказать? Он слегка улыбается. — О тех, которых считаешь нужными, конечно же.