С широко закрытыми глазами

Настоящее время. Анне сложно вспомнить, когда они в последний раз собирались вот так втроем за семейным ужином. Год назад? Больше? Она рада, что Эльза все-таки согласилась присоединиться к ним, несмотря на то, что обычно предпочитала есть в одиночестве. Прошедшие дни были трудными для всех них. Эльза хоть и чувствовала себя лучше физически, оставалась в целом все такой же эмоционально отстраненной. Анна пыталась развлечь ее своим присутствием, предлагая занятия и прогулки, каждый раз не зная, какую реакцию получит в ответ. Чаще всего это были безразличные отказы или вялое, рассеянное участие. Лишь несколько редких раз Анне удалось завладеть полностью ее вниманием, заставить ее тяжелые мысли отступить. Тогда она с замиранием сердца наблюдала, как Эльза наконец слабо улыбается и ее взгляд становится чуть более легким, свободным. Но стоило Анне подумать, что сестре достаточно комфортно, чтобы обсудить то, почему именно она вернулась к своей зависимости, как настроение Эльзы с трагической скоростью менялось с миролюбиво-спокойного на закрытое и агрессивное. Так что Анна, так и не приблизившись ни на шаг к понимаю того, что же происходит с ее сестрой, разрывалась между заботой о ней, домашними делами и работой над своими картинами, и абсолютно не представляла, что ей делать дальше. И, ко всему прочему, Кристофф, хоть и поддержал Анну в решении привезти сестру, видя царящие в доме настроения, все же вежливо, но достаточно очевидно избегал компании Эльзы. На неделе он часто задерживался на работе, а в выходные и вовсе отправился в паб с друзьями, сославшись на то, что Анна запретила приносить домой алкоголь. И вот, наконец, благодаря какому-то невероятному стечению случая, этим вечером они сидят все вместе за обеденным столом, перед любовно приготовленным Анной ароматным ужином, как одна семья, коей они и являются. Это все же небольшой, но прогресс для них всех. Чтобы придать непринужденности вечеру, Анна пытается поддерживать нейтральные беседы, и они коротко переговариваются о последних новостях, прошедшем дне и планах на завтрашний. Но, когда даже разговор о погоде сходит на нет, повисает тяжелое молчание. Кристофф смотрит на нее через стол, и, когда Анна замечает его взгляд, он дарит ей легкую ободряющую улыбку. - Эльза, мне сегодня прислали новый договор из твоего офиса, - бодро начинает он, решив взять инициативу на себя. Сестра обычно охотно разговаривает о работе, и он, очевидно, решил, что это беспроигрышный вариант. Однако Эльза отвечает кратко, даже не отрывая взгляда от тарелки. - Как и всегда в начале нового квартала. Кристофф слегка хмурится и коротко откашливается. - Как ты всегда просишь, я прочитал его от первого до последнего слова, и, кстати говоря, был удивлен, когда увидел новые пункты. Вы предлагаете взять на обслуживание еще несколько зданий. Эльза кладет кусок бифштекса в рот и неспешно прожевывает его. - Полагаю, отдел поставок решил, что ваши возможности это позволяют, - прохладно комментирует она. - В Бирмингеме, - уточняет Кристофф. От тона Эльзы улыбка окончательно пропадает с его лица. - Конечно, это в наших силах, но Бирмингем... Это почти в трех часах езды. Мне придется половину времени проводить в командировках. Анна бросает косые взгляды на своего мужа и сестру. Кристофф, конечно же, не в восторге от перспективы часто быть вдалеке от Анны, поэтому неудивительно, что он захотел это обсудить. Эльза поднимает на него взгляд и смотрит прямо в глаза. - Прости, я не знала об этом, - безэмоционально заявляет она. Кристофф поднимает уголок губ в усмешке, но она скорее непонимающая, чем добродушная. - Странно, обычно ты в курсе всего, что происходит в твоей компании. Вилка резко протыкает кусок овоща, со стуком упираясь в тарелку, и Эльза застывает. Анна ясно видит резкий скачок ее настроения, как ее губы сжимаются в выражении недовольства и досады. Она тянется рукой к сестре, аккуратно прикасаясь к ее предплечью. - Pourquoi demander s'il sait que je ne vais pas travailler?* - Сквозь зубы говорит Эльза, невидяще смотря в стол. *(фр.) Зачем вообще спрашивать, если он знает, что я не хожу на работу? Как бы давно Анна не слышала французской речи из уст сестры, ее разум мгновенно вспоминает забытые привычки. - Il maintient juste la conversation,* - мягко отвечает Анна, пытаясь сгладить напряжение. *(фр.) Он просто пытается поддержать беседу. Она смотрит на Кристоффа извиняющимся взглядом, понимая, что он не может разобрать ни слова из сказанного. - Toutes les conversations ne valent pas la peine.* *(фр.) Не всякая беседа этого стоит. Эльза даже не пытается скрыть своего раздражения. Она встряхивает головой, убирая попавшую на лицо прядь, и смотрит с вызовом. Разум Анны предупреждающе сигналит ей не поддаваться на провокацию. - S'il te plaît, parle Anglais.* *(фр.) Пожалуйста, говори по-английски. Но Эльза в ответ лишь недовольно скалится. - Tu veux que ça empire?* *(фр.) Хочешь, чтобы все стало еще хуже? - Прекрати. Анна не хочет завязывать ссору, но ответ все равно получается резкий. Эльза откладывает вилку и с видом, полным достоинства, встает с места. - С радостью, - бросает она и уходит. Как только ее шаги затихают, Анна роняет руки, сжатые в кулаки, на стол и издает приглушенное рычание. - Я сказал что-то не то? - Осторожно спрашивает Кристофф. Анна неопределенно качает головой. - Нет. То есть да, но дело не в тебе, - коротко объясняет она, занятая собственными мыслями. Она как может пытается поддерживать Эльзу, но иногда это так сложно. Каждый ответ, сказанный с раздражением, каждый недовольный взгляд, каждый резкий поворот головы, означающий конец разговора - все это капля за каплей наполняет пресловутую чашу терпения, которая, согласно приписанным ей законам, в один момент непременно обречена переполниться. Анна закрывает глаза и пытается медленно выдохнуть, но воздух вырывается из нее неровным толчком. - Я поговорю с ней, - говорит она, с грохотом отодвигая стул и выходя из-за стола. Эльза стоит на террасе. Держась за перила, она смотрит перед собой, вдаль на укрытый темнотой вечера ландшафт. Порывистый ветер треплет ее волосы, как будто улавливая ее неспокойное настроение. - И что это было? - Спрашивает Анна, безуспешно пытаясь скрыть свое недовольство. Эльза лишь поворачивает голову вбок. - Я пыталась поесть, но мне испортили аппетит. Язвительный тон сводит на нет и без того слабую попытку успокоиться, и сердце Анны бьется все сильнее от захватывающих ее эмоций. - Правда? И чем же? Кристофф всего лишь задал тебе вопрос. - Разве по мне было видно, что я хочу разговаривать? Нет. Не надо меня развлекать, я об этом не просила. - Ты могла хотя бы попытаться быть вежливой, - цедит Анна сквозь зубы, и Эльза наконец резко разворачивается, переводя их обмен колкостями в открыто противостояние. - Разве я не пыталась? Я была вежливой, пока он не стал кидаться своими неуместными комментариями! - Все равно переходить на французский было слишком! Ты же знаешь, что он не понимает. Это просто некрасиво! - Если ты так хочешь, чтобы он понял, я с удовольствием выскажу ему все это в лицо. На английском! Слова Эльзы полны шипящего отвращения, и вместе с раскатом далекого грома Анну настигает неожиданная догадка. - Он тебе не нравится, не так ли? - Говорит она тише. Эльза секунду колеблется, прежде чем ее взгляд снова приобретает холодное выражение. - Я никогда этого не говорила, - сухо отвечает она. - Да, не говорила. Конечно не говорила, но это не значит, что ты так не думаешь... Эльза отмахивается. - Слушай, это вообще не мое дело - думать о твоем муже. То, как она увиливает от ответа, само по себе говорит Анне все, что она хотела знать. Она ощущает неприятное чувство, которое бывает, когда долго пытаешься сложить вместе две детали, но в результате понимаешь, что они не подходят друг к другу. Она обхватывает себя руками, защищаясь то ли от холода, то ли от собственных эмоций. - В любом случае, просто знай, что он не хотел тебя обидеть, - с горечью заключает она. Но Эльза не чувствует грусть в ее словах, или, что было бы еще хуже, полностью игнорирует ее. - Тогда ему не стоило заводить этот разговор. Этот резкий ответ обрывает последнюю непрочную нить самообладания Анны, и она больше не хочет держать в себе все негодование и обиду. - Или может это тебе стоит следить за своей реакцией! Ты каждый раз срываешься, когда заходит речь о работе! - Повышает голос она. - Не надо, - отрезает Эльза. Сестра смотрит на нее исподлобья, предупреждающе, но это не может остановить Анну. Она пыталась быть внимательной, понимающей и тактичной, и это не приблизило ее ни на шаг к пониманию того, что происходит с Эльзой. И, если способ быть мягкой не работает, значит, она попробует другой. - Нет, надо! Я не собираюсь просто смотреть, как твоя жизнь катится по наклонной. - Ты слишком преувеличиваешь. С моей жизнью все нормально. - Ты сорвалась! Как ты можешь называть это нормальным? - Да, Господи! Мне просто нужна была передышка. Я бы перестала сама рано или поздно. - И что, по-твоему, я должна была просто сидеть и ждать, пока ты вдруг не придешь в себя? Пока ты не перестанешь пить? Нет, Эльза, мы уже это проходили. Только не снова! - Никто не просил тебя вмешиваться! Ни тогда, ни сейчас. - А как я могу не вмешиваться?! Ты можешь сколько угодно это отрицать, но я вижу, что с тобой что-то происходит. Но нет, из-за своей глупой упрямости ты не хочешь об этом говорить, ты не хочешь ни с кем общаться и раздражаешься при любом упоминании о... - Я просила тебя, Анна, не дави на меня, - голос Эльзы опасно поднимается, но словно поезд, сорвавшийся в пропасть, эмоции Анны уже не поддаются контролю. - ...И при всем этом ты даже не замечаешь, как сильно мы отдалились друг от друга! И сейчас ты делаешь все, чтобы наши отношения испортились окончательно! Я просто не понимаю, почему ты так упорно отталкиваешь меня! - Потому что! Потому что ты не должна делать ничего из того, что ты делаешь для меня! Все твое сострадание и забота - я этого не заслуживаю! Будет гораздо более честно для нас обеих, если ты просто вычеркнешь меня из своей жизни, или продолжишь меня ненавидеть! Ничего из сказанного Эльзой не имеет никакого смысла, и Анна кричит уже не от злости, а от недоумения. - Да с чего бы мне тебя вычеркивать?! И, ради Бога, я никогда не ненавидела тебя! - О, это вовсе не так, - выдавливает из себя Эльза. Анна трясет головой, хмурясь и отгоняя от себя бессмысленные слова, но они все равно касаются ее, падают холодными каплями на лицо. Явная нереальность сказанного сбивает ее с толку. - Зачем ты так говоришь? Да я в жизни ни к кому не испытывала настоящей ненависти, тем более к тебе. Ни к кому... Ну может, только к москитам... Или Стефани в пятом классе, но серьезно, это не считается... Или... Я... И вдруг Анна вспоминает. С неоспоримой ясностью она вспоминает единственного человека, чувство ненависти к которому когда-то переполняло ее всю. Человека без лица и имени, который, как она считала, был повинен в гибели их родителей. - Я... Они...? Не решаясь высказать вслух свою догадку, она смотрит на Эльзу, но сестра просто стоит перед ней с каменным лицом, неподвижно, не обращая внимания на крупные и частые капли, падающие на нее и оставляющие мокрые следы на ее коже и одежде. - Черт возьми, Эльза, раз начала, говори уже, что ты имела ввиду! - В конце концов не выдерживает Анна. Эльза медленно глотает, набирает воздух и произносит: - Я знаю, откуда они ехали в тот вечер. Слова проникают в разум и крутятся там, пока наконец их смысл не впитывается в каждую клетку ее тела. Она думала, что смирилась с тем, что никогда не получит ответа на вопрос, который так долго терзал ее. Но сейчас, когда завеса тайны готова открыться, Анна отбрасывает все прочие мысли и нетерпеливо выдыхает: - Откуда они ехали? Забыв о ссоре, она впивается взглядом в Эльзу, которая смотрит немного неуверенно, но не отводит глаза. - Из Оксфорда, - ее губы движутся, и Анна не отрывает взгляд, готовая ловить каждый звук, исходящий из них. - У них была встреча с ректором. - Откуда ты знаешь? Зачем им встречаться с ним так поздно? - Быстро сыплет вопросами она, желая как можно скорее узнать все. Она и так ждала слишком долго. - Из-за меня. Они поехали туда из-за меня, - Эльза быстро поворачивает голову на раскат грома, который звучит слишком близко, рокоча как будто прямо у них над головами, и, когда он затихает, продолжает. - Я не хотела поступать, Анна. Я говорила им об этом... Нашим родителям... Но они не понимали, конечно. Они разговаривали со мной, умоляли передумать, уговаривали сначала закончить учебу, а потом решать, что я хочу делать дальше. Память Анны услужливо находит обрывки фраз, не связанные друг с другом эпизоды, и прикладывает их друг к другу как кусочки паззла, рождая картину. - Ты хотела уехать, - понимает Анна. - Ты не хотела идти в Оксфорд, а потом работать в "Эренделл Групп", как запланировали наши родители, ты хотела уехать... От нас. - Да, - подтверждает Эльза, с сожалением и горечью. - Мне нужно было разобраться в себе, и я просто не могла сделать этого здесь. Мне нужно было уехать. Анне приходится сделать шаг вперед, чтобы лучше слышать тонкий голос сестры, все больше заглушаемый гулом стихии. Дождь становится все яростнее, но ни одна из них не обращает на это внимание. - Мне не удалось убедить их, но я была настроена решительно. Я специально завалила зимние экзамены, чтобы мое условное предложение о поступлении аннулировалось. Голос Эльзы иногда срывается на жалобные негармоничные ноты, пока она с трудом открывает свое признание сквозь плотно шумящий дождь. - И когда они узнали об этом... Они поехали в Оксфорд. Они сказали мне, что до начала учебы еще много времени, и, если я все-таки изменю свое мнение, у меня должен быть шанс. И когда пришло то письмо, я поняла... Они сделали так, чтобы меня все-таки зачислили. - Как им это удалось? - Я не знаю. Полагаю, не обошлось без щедрого пожертвования в фонд. Анна мотает головой. Можно было не спрашивать, сейчас важно совсем не это. - Ты знала, - выговаривает она, - с самого начала. Дорожки воды стекают с ее волос, по ее рукам и одежде. Эльза слабо кивает. По ее лицу тоже тянутся влажные полоски. - Я не смогла сказать тебе, - голос Эльзы дрожит. - Когда ты меня спросила, я просто не смогла. Тебе так нужно было кого-то ненавидеть. Я не хотела, чтобы это была я, не хотела потерять тебя... Я испугалась. Последние слова теряются в шуме дождя, но Анна читает их по губам. Она делает шаг вперед. - Все эти годы ты просто продолжала скрывать это. Эльза качает головой. Она то поднимает руку, закрывая лицо, то опускает ее обратно, цепляясь за перила, будто теряет равновесие. - Я знаю, что сделала еще хуже. Я так боялась, что ты больше не захочешь общаться со мной, но в результате сама оттолкнула тебя. Я видела, как ты страдала из-за них, боже, я просто не могла выносить твоих слез, зная, что они из-за меня. Но, несмотря на мое поведение, ты все равно оставалась добра ко мне, а я... Я ненавидела себя за то, что даже не могу посмотреть тебе в глаза, - Эльза вдыхает, глубоко набирая воздух, и когда она продолжает, ее голос звучит сдавленно и обреченно. - Я думала, что смогу с этим справиться, принять и жить с этим. Но я не могу, больше нет. Ты заботишься обо мне, ты относишься ко мне с пониманием и любовью, но я не достойна ничего из этого. Я не перестаю думать об этом, и это разъедает меня. Уж лучше ты будешь презирать меня, с этим я давно готова смириться. Закончив, она судорожно всхлипывает. Грозный ливень обрушивает на них всю свою мощь, не оставляя ни шанса на милосердие, но сестра все равно смахивает влагу со щек и кончика носа. - О, Эльза... Анна подается вперед и обхватывает сестру руками. Она держит ее холодное тело, сотрясаемое мелкой дрожью, и не собирается отпускать. - Это не твоя вина, - Анна произносит это искренне, она давно научилась принимать свою боль, не прикрываясь необоснованной и слепой злостью, - ты не виновата, и никогда не была. То, как Эльза медленно начинает отвечать на объятия, поднимаясь ладонями по ее спине, как все увереннее прижимается и утыкается головой в изгиб плеча, говорит Анне, что это именно то и только то, что ее сестра должна сейчас знать. И Анна продолжает повторять снова и снова, прижимаясь щекой и тихо шепча: - Ты не виновата. Не виновата.