С широко закрытыми глазами

4 года и 3 месяца назад. Этой весной Анне легче, чем прошлой. В прошлом году она страдала бессонницей, изводя себя бесконечными мыслями в темноте своей комнаты. Она раз за разом прокручивала в своей голове тот вечер, когда в последний раз видела родителей. Она искала ответ, могла ли она что-то изменить, остановить или задержать их. И каждый раз неизменно находила. Она могла бы поговорить с ними дольше за ужином, или попросить маму помочь ей с выбором платья на вечеринку Мери, или спросить у папы, когда он зашел к ней попрощаться, куда они собрались ехать. Но она не сделала ничего из этого, она просто крикнула им свое прощание, даже не отвлекаясь от глупой переписки с друзьями. Она даже не посмотрела на них. Как она могла быть такой небрежной и невнимательной к людям, которых любила больше всего на свете? И она думала об этом ночами напролет, ругала и ненавидела себя, а когда наконец засыпала, кошмары наказывали ее за ее вину. Она видела родителей, неподвижных, в пыльной и разорванной от аварии одежде, их лица были накрыты белыми саванами, которые на ее глазах окрашивались разрастающимися алыми пятнами. Она просыпалась в криках, уставшая и разбитая, и на следующую ночь боялась уснуть, продолжая этот болезненный бесконечный круговорот. Доктор Троул тогда отметил значительный откат в ее психологическом состоянии, и им пришлось участить сеансы, чтобы не допустить ее возврата к прежней глубокой депрессии и тревожному расстройству. Это была долгая и тяжелая работа, но, шаг за шагом, она смогла справиться с необоснованным чувством вины, паникой и острой болью потери. И теперь, во вторую весну после гибели их родителей, Анне легче. Она никогда не перестанет тосковать по ним, но это больше не липкое чувство ужаса и горя, это тихая, мягкая грусть. Эльза тоже меняется в эти дни. Чем ближе к годовщине, тем более задумчивой она становится. Иногда она так сильно погружена в себя, что не слышит, когда к ней обращаются. Анна замечает, что она становится раздражительной и неспокойной, стоит им заговорить о родителях, и боится, что Эльза снова может сорваться. Но она также видит, что в один день сестра выкидывает все запасы алкоголя, которые были в их доме, и чувствует облегчение и даже толику гордости за нее. Анна знает, что Эльзе тоже тяжело дается этот период. В конце концов, это их общее горе, даже если, по какой-то неведомой Анне причине, они переживают его отдельно. Анна уже несколько минут смотрит на переключатель, не в силах решить, выключить ли ей прикроватную лампу или оставить свет на ночь. Кошмары, которые ее мучали, может и ушли, но страх, что они в любой момент могут вернуться, никуда не делся. Она поворачивается на звук открывающейся двери. - Зашла пожелать тебе спокойной ночи, - приглушенно говорит Эльза, наполовину высунувшись из проема. - Спокойной ночи, - отвечает Анна, все еще в мыслях о злосчастной лампе. Эльза собирается закрыть дверь, но в последний момент передумывает и бесшумно проходит в комнату. - Ты в порядке? - Спрашивает она, присаживаясь на край кровати. - Да, - Анна мотает головой, - просто задумалась. - Ты сегодня целый день задумчивая, - мягко замечает Эльза. Она протягивает руку и начинает поправлять распущенные волосы Анны, перебирая их пальцами. Один из тех маленьких и трогательных жестов поддержки, которыми ее сестра показывает, что ей не все равно. - Мне немного грустно, - признается Анна. Ей не нужно объяснять причину. Эльза понимающе кивает, и образовавшееся молчание поглощает все, что они могли бы друг другу сказать. - Тебе нужно отдохнуть, у тебя был трудный день, - наконец говорит Эльза и наклоняется, чтобы поцеловать ее в макушку, - постарайся заснуть. Она встает и направляется к двери. - Эльза... - Анна наконец решает, что ни свет, ни его отсутствие никак не повлияют на ее способность, или точнее сказать, неспособность заснуть, - могу я тебя кое о чем попросить? - Конечно. Она согласна помочь, но Анна все равно заикается в нерешительности. - Ты могла бы... Могла бы остаться со мной на ночь? Произнесенные вслух, слова звучат для нее еще более по-детски, чем в ее голове, и она совсем не удивится, если Эльза посмеется над ней. Но сестра лишь внимательно ее оглядывает. - Не можешь уснуть? - Заботливо спрашивает она. Она уснет, конечно, но неспокойно и тяжело, и вряд ли скоро. - Просто не хочу быть одна. Эльза думает, бесцельно рассматривая комнату. - Хорошо, - говорит она, - мне только нужно переодеться. Я сейчас вернусь. Но теперь, когда Эльза согласилась, Анна не хочет, чтобы она оставляла ее даже на несколько минут. - Можешь взять мою пижаму, она в среднем ящике, - Анна указывает на шкаф, пока сестра еще не успела уйти. И, к ее облегчению, Эльза тихо затворяет дверь изнутри и подходит к гардеробу. Она достает майку и шорты и расправляет их перед собой. - Снежинки? - Шутливо говорит она. Анна слегка улыбается со своего места. - Ты что-то имеешь против снежинок? - Вовсе нет. Анна смотрит, как Эльза отворачивается и начинает стягивать футболку. Ее волосы поднимаются, когда проходят через горловину, и потом свободно спадают на неприкрытую спину. Она надевает майку, опуская ее по бокам своего тела, и переходит к легинсам. Балансируя по очереди на каждой ноге, Эльза снимает штаны, заменяя их шортами, и складывает свою одежду на стул. Она в последний раз приглаживает ткань на себе и поворачивается обратно. - Размер подошел, - комментирует Анна, хоть и замечает, что на Эльзе ее одежда сидит чуть более облегающе, чем на ней самой. Когда она идет, ткань слегка обтягивает ее бедра, как будто не желая портить складками плавные изгибы ее форм. Эльза откидывает одеяло и ложится в кровать, поправляя рукой подушку. Кровать большая, и в ней хватает места, чтобы свободно разместиться им обеим, но Анна все равно двигается ближе к Эльзе, оставляя между ними не такое уж большое расстояние. Она устраивается так, чтобы оказаться лицом к лицу, и складывает руки под голову. - Так лучше? - Тихо спрашивает Эльза. - Да. Спасибо, что осталась, - шепчет Анна. - Не за что. Теперь засыпай. Глаза Эльзы медленно закрываются, и она глубоко вдыхает, замедляя дыхание. Но Анна продолжает смотреть. Она понимает, что никогда не видела лицо сестры так близко, и ей хочется рассмотреть его внимательно, каждую ресничку, каждую еле заметную мимическую складочку возле глаз, высокие скулы, тонкий аккуратный нос. Когда она опускает свой взгляд к губам, они разделяются. - Анна, прекрати это и ложись спать, - спокойно просит Эльза. - Прекратить что? Ты же не видишь, что я делаю, твои глаза закрыты, - Анна улыбается одной стороной рта. На это веки Эльзы поднимаются, но не до конца, оставляя глаза прищуренными. - Теперь открыты, и я вижу, что ты так и продолжаешь глазеть. Она вытаскивает руку из-под одеяла и тормошит волосы Анны, так, что они спадают ей на глаза. - Эй, - Анна в шутку возмущается и поправляет непослушные пряди, - ладно, прекратила. Она послушно закрывает глаза, но желание снова их открыть непреодолимо, тем более, что теперь она тоже чувствует, что на нее смотрят. - Анна. - Да? Она с готовностью распахивает глаза, встречаясь со взглядом Эльзы. - Можешь выключить свет? - Конечно. Она разворачивается и щелкает переключателем, погружая комнату в ночной сумрак, и остается лежать спиной к Эльзе. Анне достаточно просто знать, что ее сестра здесь, слышать ровное дыхание и улавливать ее тонкий запах, чтобы она смогла заснуть сегодня быстро и спокойно. Она просыпается утром отдохнувшей и довольной. Она так поглощена этим восторженным чувством уюта и умиротворения, что на следующую ночь не может заснуть уже от того, что ей его не хватает. Тогда, после нескольких ночей сомнений, она снова решает попросить Эльзу остаться. И Эльза остается, находя утром Анну спящей на своем плече. Анна просит еще на следующую ночь, и потом еще несколько ночей подряд, до тех пор, пока однажды Эльза не приходит к ней вечером сама, безмолвно проскальзывая под одеяло и уже так привычно обнимая ее и прижимая к себе.