С широко закрытыми глазами

Настоящее время. Анна подходит к их привычному столику, за которым ее уже ждет Мери. - Где Белла? Мери отмахивается. - Дико извинялась, сказала, что сегодня не сможет прийти. У нее старый новый хахаль. - В смысле? - Ну помнишь, как-то давно добивался ее один. Такой красавчик. Он еще спортивной стрельбой занимался или чем-то вроде того. Генрих? Гарри? - Гастон? - Припоминает Анна, снимая куртку и усаживаясь за столик. - Ага, он. Решила дать ему шанс. Говорит, хоть он туповат, но зато настроен серьезно. Хочет крепкую семью и все такое. Это все вы с Жасмин на нее так влияете. Мери беззлобно смеется, и Анна качает головой, улыбаясь. - Вовсе нет. Просто каждый хочет найти своего человека, с кем бы мог провести жизнь. Мери постукивает пальцами по столу. - Кстати об этом... - Начинает она, но Анна опускает меню, смотря укоризненно. Она прекрасно понимает, куда клонит подруга. - Даже не начинай. Мери надувает щеки. - Ну вот, как всегда. А ведь ты, возможно, мешаешь мне найти своего человека, - саркастично замечает она. - Мери, серьезно, сейчас немного не до этого. У Эльзы трудный период. - В трудные периоды друзей принято поддерживать. Может быть мы, не знаю, навестим ее, ей наверняка будет приятно и не так одиноко. - Ей не одиноко, она сейчас дома. У меня дома, - как можно спокойнее говорит Анна, поднимая обратно меню и пытаясь сосредоточиться на списке блюд. Однако ее подруга проницательна. Мери резко вырывает у нее буклет и бросает рядом на стол. - Убери это, ты все равно закажешь сэндвич с тунцом. Ее тон меняется, теряя всю свою веселость, когда она серьезно и с искренним волнением спрашивает: - Анна, что-то случилось? Анна некоторое время раздумывает, решая, стоит ли что-то рассказывать. Наконец она тяжело вздыхает. - Помнишь, в школе, после того, как погибли родители..? Мери интенсивно кивает. - Та история с алкоголем, - она вдруг понимает, склоняется вперед и шепчет, - она снова начала? Анна коротко кивает. Она рассказывает, как узнала об этом, как привезла сестру к себе, и как прошли последующие недели. Она также делится событиями вечера, когда Эльза призналась ей о родителях и своем чувстве вины, которое испытывала все эти годы. - Ничего себе, - шокировано заключает Мери, вставляет ругательство и печально добавляет, - бедняга. Неудивительно, что она сорвалась. Как она сейчас? - Лучше. Синдром отмены прошел, и я думаю, ей стало гораздо спокойнее, когда мы обо всем поговорили. И она больше не пьет, конечно. Но Мери не кажется убежденной. - Потому что у тебя наверняка нет дома алкоголя. Ты не можешь гарантировать, что это не начнется снова, когда она вернется к себе. - Поэтому я и хочу, чтобы она пожила у меня еще, чтобы окончательно... Отвыкнуть. - Не знаю, подруга, ты же понимаешь, что это не совсем так работает, - Мери качает головой, - здесь нужны комплексные меры. Ей нужно сходить... Сама знаешь к кому. - Я знаю, но попробуй загони Эльзу к психотерапевту! - Восклицает Анна и добавляет более спокойно. - Слушай, она справилась в первый раз, она сможет и сейчас. - Ладно, я понимаю, что твоя сестра сильная и крутая, но все равно, это не дело, если ты просто запираешь ее в своем доме и ждешь, пока она там сама с собой справится. - Но у нее получается! - Продолжает настаивать Анна. - Да ты не можешь этого знать, - резко цедит сквозь зубы Мери. Должно быть, непонимание и обида ясно читаются на лице Анны, потому что подруга кривится от досады и неловко машет рукой. - Послушай, прости, я не это имела ввиду, - поправляется она. - Я хотела сказать, что люди склонны скрывать свое состояние и свои слабости, и по их виду не всегда скажешь, что они на самом деле чувствуют. Но Анна не до конца успокоена, и Мери шумно выдыхает, кладя обе ладони на стол. - Ладно, хорошо, - обреченно выдает она и на мгновение закрывает глаза, набираясь решимости, - смотри. Помнишь, года три назад я ездила в отпуск? Не понимая, куда клонит подруга, Анна все же кивает. - Ты улетела в Гималаи на полгода. - Да, в Гималаи, - со странным сарказмом повторяет Мери. Она быстро оглядывается, и, убедившись, что окружающие посетители заняты своими делами и не обращают внимания на их разговор, продолжает: - Не была я ни в каких Гималаях. Мать их, я даже не знаю, где это. Анна хмурится. - Тогда где ты была? И почему придумала про поездку? - Я была... В-общем, я специально сказала, что буду в далеко горах, типа медитировать, чтобы вы мне не звонили. Что мне нужно налаживать душевное равновесие. В принципе, этим я и занималась, только здесь, в одной клинике недалеко от города. - Но ты показывала фотки из Непала... - Скачала из аккаунта одного блогера, - вяло признается Мери. Взгляд подруги рассеяно блуждает по столу и предметам на нем, и Анна чувствует себя глупо за свой вопрос. Ведь важно не то, как именно Мери удалось провернуть свой обман, а зачем это вообще понадобилось. - Что с тобой случилось? - Участливо спрашивает она то, что действительно хочет знать. - Я тогда лечилась. От зависимости. Подруга наконец смотрит на нее прямо, ожидая реакции, и Анна не отводит глаза, показывая свою поддержку. Мери, не увидев осуждения, медленно начинает свой рассказ. - Я тогда подсела. Плотно. Мы не очень хорошо расстались с бывшей, к тому же очередная няня уволилась, и я вызвалась сидеть с мелкими, пока мы не найдем новую. Мама и так зашивалась на работе, и мне хотелось ее немного разгрузить... Что ж, я не рассчитала свои силы. Не подумай, я люблю своих братьев, но Анна, блин, трое! Три двухлетних пацана постоянно орут, плачут, дерутся за игрушки, что-то ломают и ходят под себя. В один момент я просто поняла, что не могу больше это выдерживать, я чувствовала, что задыхаюсь... Мери стыдливо прикрывает глаза, но Анна и не думает ее осуждать. - Я не знала, что тебе было так плохо. - Да я сама не знала! Я думала, что просто сильно устала, что мне нужно переключиться, расслабиться. Ну я и начала... Расслабляться, - горько хмыкает подруга. - Когда пришла новая няня, я начала ходить по клубам, выпивать, знакомиться. Но, когда я возвращалась домой, меня накрывало с новой силой, и я ничем не могла это заглушить. Алкоголь, случайный секс, травка - а мне все было мало и мало. И я начала пробовать что посильнее. Экстази, спайсы, соли, чего там только не было. Я настолько завязла, что вообще перешла все границы. Анна слушает, не перебивая, и Мери глубоко набирает воздух, переходя к финалу. - Как-то раз у меня случился передоз. Я так обожралась ЛСД, что мне начало мерещиться, что мама с братьями превратились в медведей. Только представь, я носилась по дому с сумасшедшими глазами, умоляя их превратиться обратно, - говорит она без тени иронии в голосе. - Это было ужасно. Просто ужасно... И, когда меня наконец отпустило, мама села передо мной - она не ругалась, нет, - она просто посмотрела на меня грустно и сказала: "Мерида, так больше не может продолжаться. Нужно что-то с этим делать." И я поняла, что все, это край, и мне нужна помощь. Мери замолкает, и Анна тянется через стол, чтобы взять ее за руку. - Мне так жаль, - искренне говорит она, - что мы не знали, что нас не было рядом. Мери через силу улыбается одной стороной рта, ее взгляд спокойный и добрый. - Да ничего. Тебе тогда самой было нелегко, да и у девчонок была своя жизнь. Я бы все равно... Я бы не смогла признаться вам, мне было слишком стыдно. Я же понимала, что делаю все неправильно. Анна слегка сжимает ее ладонь, не зная, что еще можно сказать. - Мама тогда нашла этот центр многопрофильной медицины, - Мери делает в воздухе кавычки, - по сути закрытая частная клиника, лечат разного рода психушку. Анонимная, само собой, потому что люди там непростые приезжали, кто с чем. Но помогают хорошо. Как видишь. Мери пытается привычно шутить, но ее лицо продолжает оставаться серьезным. - Я, собственно, к чему. Ты можешь не знать и не догадываться, что происходит с человеком. Даже с самым близким. Если Эльза перестала пить, это не значит, что все хорошо. Это не значит, что это... Все. Анна сглатывает, и ее язык начинает говорить прежде, чем голова успевает подумать. - Эльза пьет какие-то таблетки, и на блистере нет этикетки. Она тут же осекается и готова зажать себе рот, как будто сказала что-то чрезвычайно недостойное. - Это витамины. Для кожи, потому что алкоголь на нее плохо влияет, - повторяет она слова сестры. Но Мери уже уловила сомнение, и ее поджатые губы молчаливо кричат о ее домыслах. - Анна, витаминов без этикетки не бывает. Как и любых других таблеток, - как можно мягче пытается сказать Мери. - Почему нет? Эльзе привозят косметику из Израиля, которую делают в единственном экземпляре специально под ее кожу. Может и с витаминами также? Анна отчаянно пытается вытянуть туз, чтобы перекрыть собственную неуверенность, но ей выпадает лишь усмехающийся джокер. - Как выглядят таблетки? - Я не знаю. Я не разглядела... Но я верю ей, Эльза бы не стала бы мне врать и скрывать такое! - Как она не стала тебе врать о том, что не ходит на работу и пьет? Или как не скрывала от тебя о родителях? Мери грустно качает головой и Анна молчит. Колода опустошена, и ей остается лишь перетасовывать свои мысли, запутавшись в королевах и перевернутых сердцах. - Ладно, послушай, это действительно может ничего не значить, - пытается сгладить Мери, очевидно заметив ее потухший взгляд, - я не говорю, что нужно бить тревогу, просто присмотрись к ней. Оцени непредвзято. От всяких... вещей бывают признаки. Скрытность и замкнутость, перемены настроения, раздражительность, иногда странный блеск в глазах, неестественные зрачки. Анна хочет сказать, что все это прошло после синдрома отмены, она хочет уверенно вычеркнуть каждый нелепый пункт, но ее внутренний маркер, противно скрипя, уже ставит галочки напротив каждого слова. Она закрывает глаза. Наполненное кафе гулко гудит голосами. Официант к ним так и не подошел, но Анна уже не уверена, что хочет есть.