Как разливаются реки

Спустя неделю, на исходе февраля, Лауретта набирается смелости. Не утруждая себя телефонными звонками, она украдкой проникла в небольшую квартиру и, обустроившись на диване в гостинной, принялась ждать её хозяина. Обременённый таким большим количеством дел, что казалось будто его тело вскоре растерзают на части, Данте Моретти не спешил возвращаться домой. К тому моменту, как его нога переступила порог квартиры, часы давно пробили полночь. К его удивлению он обнаружел частично зажженный свет, а в воздухе витал тонкий запах горячего мяса. Заподозрив неладное, он рефлекторно потянулся под подол пальто, касаясь пальцами обжигающе холодного металла. Он шумно выдохнул, когда его внимание привлекла хрупкая фигура в гостинной, потягивающая багряное виной из глубокого бокала: — Я же просил предупреждать. - Он с силой выдернул из-за пазухи кожаную кобуру, в которую был облачен его пистолет, и с шумом бросил их на стеклянный столик. — Забери ключи и я перестану. - Девушка невинно пожала плечами и сделала большой глоток, осушая сосуд в своей руке. — Это не смешно, Лаура. В следующий раз я могу достать пушку и, вот тебе новость, она иногда стреляет. — Намекаешь, что мне пора начать таскать повсюду свою? — Я не намекаю, я прямо говорю: это не твой дом, ты не можешь просто приходить тогда, когда тебе вздумается. Это моя квартира, будь добра уважать это. — Ты такая зануда. — Какой есть. Он развёл руками, удаляясь в спальню, чтобы переодеться. Пару минут спустя крепкая мужская фигура, облаченная в домашние штаны и обнаженный торс, возникла у холодильника, осматривая его содержимое: — Что за запах? — Розмарин и чеснок. Мясо в духовке. - Лауретта продолжала сидеть на диване, листая новости в телефоне, поджав губы. — Ты привезла продукты? Старший брат по очереди разглядывал полки, полные разнообразной еды и напитков, остановив свой выбор на бутылке пива. Следом он грубо покромсал здоровый кусок запеченого мяса, небрежно бросив кусок в тарелку и принялся уплетать остывший ужин: — Холостяки и те живут веселее. У тебя же кроме текилы вообще ничего не было, даже лайма. Как ты вообще её пил? — Может потому она и осталась? - Пробубнил парень с полным ртом. Лауретта едва заметно улыбнулась и, прихватив бутылку вина с бокалом, переместилась за стол напротив брата: — Ты знаешь новости? - Девушка не придумала более безопасного способа подойти к опасной теме. — Боюсь, у нас с тобой разные новости. — Я вернулась к тренеру Бруно. Не прерывая свою крошечную трапезу, Данте улыбнулся, послав радостный взгляд своей сестре: — Рад это слышать. Возможно я буду чуть меньше беспокоиться, оставляя тебя одну в огромном доме. — Если бы ты так сильно беспокоился, как говоришь, то не уехал бы, оставив меня практические в одиночестве. Взаимные милые улыбки покинули лицо, на смену им пришли тяжелые, задумчивые взгляды, прорезающие собеседника напротив. — Не говори того, о чем не знаешь, и о чем можешь пожалеть. — Не говори того, о чем не знаешь, Данте, потому что ты жалеть не будешь. — И что это значит? По-твоему, я всё делаю нарочно? — По-моему ты всё делаешь вопреки, а не во благо. Данте выдохнул, пытаясь принять услышанное: — Я тебя не понимаю. Если у тебя есть ко мне претензии - давай обсудим, честно и открыто. Мне не нравятся твои колкие замечания, в попытках задеть меня, но ты снова и снова продолжаешь цепляться за слова, стараясь пристыдить меня. Только вот ты всё никак не озвучишь, чего именно я должен стыдиться. — А по-моему всё очевидно. - Лауретта растянула на лице мерзкую и противную улыбку. - Ты - сын консильери и заботливый брат, который делает успешную карьеру в Организации. Ни одного повода для стыда и сотни поводов для гордости. Именно так и расскажешь своим детям, которых будешь видеть реже, чем по праздникам. Пытаясь удержать маску невозмутимости, которая норовила вот-вот с грохотом разлететься на части, Данте орудовал столовыми приборами, запихивая мясо в рот с такой скоростью, что не успевал прожевать: — Не перекладывай на меня грехи наших родителей. Я стараюсь делать всё, что от меня зависит, но я - не твой отец и могу помогать тебе только до тех пор, пока ты этого хочешь. Так что, спасибо за информацию., я обязательно расскажу это детям. Что-то ещё? — Эммануэль вернулся. Бездумная и внезапная мысль вывалилась наружу, словно жидкость из перевернутого бокала, растекаясь и обволакивая всё вокруг. Повисла тишина, даже скрежет вилки по керамике прекратился: — Откуда ты знаешь? — Он звонил, когда вернулся в город. — И чего он хотел? — Извиниться. Лаконичность, обычно не присущая Лауретте, была единственным спасением в этой непростой ситуации. Обрушив, как гром среди лилового закатного неба, эту “восхитительную” новость, она украдкой наблюдала за реакцией брата, предугадать которую не представлялось возможным. И не зря: — И всё? Извинился?- Её собеседник напрягся, отбросив столовые приборы в сторону. — Не совсем... — Лауретта, он чертовски опасен в своей непредсказуемости. Я не хочу чтобы вы общались и, уж тем более, чтобы вы виделись. — А ты мне не отец. - Злобно вернула Лауретта в ответ его же монету, скрестив руки на груди, выпячивая поджатые губки. — Без сомнений, я не твой отец, потому что отец у нас с тобой - один на двоих, но всё это не важно, потому что ты ведь уже встречалась с Элаем, так? — Это было не моё желание, если тебе от этого станет легче. — Ну конечно, общение с законченным наркоманом - это чистая случайность. В порыве гнева, Данте оттолкнул тарелку. Та с грохотом пролетела добрых полметра, с мерзким звоном рассыпая вилку и нож по столешнице. — Если бы ты, как порядочный старший брат, хоть немного следил за развязными вечеринками твоей непутевой сестры, ты бы и сам пообщался бы с законченным наркоманом. — Значит, снова я виноват? — Ну не я же свалила посреди ночи, бросив младшую сестру на растерзание двум дюжинам пьяных подростков, особенно после попытки её обокрасть. — Я виноват в том, что ты общалась с Элаем и в том, что тебя пытались обворовать. Что-то ещё? Диалог определенно пошёл не по плану. Все мысли куда-то улетучились, оставляя за собой лишь зияющую пропасть, по которой эхом разносилась очередная волна злости. Лауретта вынырнула из-за стола: — Знаешь, я ненавижу твою работу! Ты перестал быть мои братом, но стал одним из них! Иногда мне хочется... - Она замешкалась, пытаясь удержать обидные слова. - Чтобы ты не вернулся домой. Когда тебя пристрелят, я не приду на твои похороны, а на твоей могиле напишут: “он ни в чём и ни перед кем не виноват”. И знаешь, никто не придет тебя оплакивать, потому что настоящей семье ты предпочел la Famiglia. И даже наш общий отец вряд ли выделит время. Собрав свои вещи, она оказалась у входной двери, когда её настиг голос за спиной: — Надеюсь, ты пожалеешь о своих словах. — Надеюсь, нет. Покинув высокое многоэтажное здание, Лауретта часто вдыхала, наслаждаясь ночным морозным воздухом. Совсем не так она планировала этот вечер и определенно столь крупные ссоры не входили в её планы. Ещё в лифте она пожалела о нескольких нелепо брошенных словах, однако сказанного не вернёшь. Осталась надеяться, что бездумно вылетевшие фразы вскоре забудутся, а на смену им придут новые воспоминания. Вряд-ли дальнейшее можно было бы объяснить чем-то кроме эмоционального возбуждения, однако Лауретта совсем не утруждала себя раздумьями и поискам причин своих поступков, когда отправляла сообщение однокласснице. Практически сразу ей пришёл ответ из нескольких беспорядочных цифр. Не теряя времени, Лауретта набрала их в телефоне и нажала кнопку вызова. Три гудка спустя на том конце провода раздался шорох: — Алло? — Привет, Ноэль, это Лауретта. Ты сказал, что будешь не против поболтать, когда мои отношения перестанут быть “сложными”. Ну, теперь я могу объяснить или хотя бы попытаться. - Она говорила так быстро, словно боялась услышать ответ. - Если ты не против, то я бы пригласила тебя на чашечку чая, кофе или глинтвейна, а если ты против, то я всё равно не отстану и притащу тебе чего-нибудь вкусного и теплого на ланч. Выпалив слова, словно пытаясь поскорее от них избавиться, Лауретта создала гнетущую паузу. Её собеседнику требовалось время, чтобы переварить услышанное, тем самым вгоняя девушку в краску от осознания сказанного. — Эээ... Ты хочешь встретиться?.. - Натаниэль был удивлен услышанным и с трудом нашелся с ответом. - Сейчас? Только сейчас Лауретта осознала собственную фатальную ошибку. Время давно перевалило заполночь, её знатно повезло, если своим звонком она не разбудила собеседника, но рассчитывать на скорую встречу в такое время - пустое дело. — Ой, я потеряла счёт времени. Прости, если разбудила тебя. — Нет, всё в порядке. Я не спал. Так, ты хочешь встретиться прямо сейчас? — Ну... если ты не против прокатиться по ночному городу... — Я не против. - Быстро перебил её Ноэль. - Отправишь адрес в сообщении? — Да, конечно! - Лауретта даже не пыталась скрыть облегчение и радость в голосе. — Отлично, скоро буду. Чувствуя себя глупой, она даже не пыталась спрятать дурацкую улыбку, осветившую её лицо. Закончив разговор, она наспех набрала на клавиатуре название и адрес уютной кофейни и отправила сообщение, после чего удалилась от крыльца многоэтажного здания в надежде поймать такси. Спустя каких-то жалких пятнадцать минут, Лауретта занимала уютное кресло в дальнем углу, скрытом за множеством зеленых листьев разных размеров. Эта кофейня была одной из её любимых за неповторимую атмосферу, созданную во многом обилием растений и текстиля, которые, казалось, были повсюду, заполняя собою любое свободное пространство. А эти мягкие подушки, обернутые в плюшевые и мохнатые чехлы, которые громоздились на каждом стуле и кресле - полный восторг и блаженство для нежных пальчиков. Устроившись поудобнее, подобрав под себя одно колено и крепко обняв один из этих мягких квадратиков, Лауретта сделала заказ на двоих, попросив принести один из напитков позже. Предвкушение встречи оказалось не таким сладким, как ей хотелось бы: вместо радостной эйфории её поглотила унылая нервозность, то и дело возвращая и прокручивая в голове воспоминания о телефонном звонке. Пожалуй, самое отвратительно чувство - это ощущение неуверенности. И совсем неважно как далеко оно зайдёт: станет всеобъемлющей и буквально пожирающей болезнью в виде мыслей о собственном недостоинстве или ограничится лишь кратким сомнением в правильности тех или иных действий, результат всегда один - человек в такие мгновения выглядит жалким, становясь бледной и выцветшей копией. Никогда прежде Лауретта не стремилась кому-либо подражать и уж тем более копировать, однако захлестнувшие её сомнения и неуверенность с огромной скоростью топили, словно лёд над едким пламенем, её в собственных глазах. На счастье, или же нет, но эта ментальная пытка продлилась от силы несколько минут, когда входная дверь распахнулась, впуская нотки морозного воздуха, а вместе с ними и высокого, худощавого парня. Приподнявшись с места она ловко помахала ладонью: — Ноэль! Парень оглянулся и завидев девушку - устремился в её сторону. Она сидела за одним из крошечных столиков, за которым и один человек с трудом бы поместился, однако пустующее кресло напротив явно свидетельствовало о том, что это место приготовлено для него. Небрежно накинув куртку на спинку кресла, Натаниэль попытался найти наиболее удобное положение в этих стесненных обстоятельствах: — Честно признаюсь, я был очень удивлён, Лаура. — Лауретта, - машинально поправила она. — Лауретта. Как прошёл твой день? Ощущая нервозность, оба понимали, что диалог не клеится. Они здесь вовсе не для того, чтобы разговаривать общими фразами и обсуждать настроение. Однако к удивлению Натаниэля, во время милой беседы ни разу не всплыло имя человека, который в прошлый раз стал катализатором ревностной драмы. С упоением Лауретта рассказывала о последствиях вечеринки, о том, во сколько ей обошелся клининг всего дома, о различных сюрпризах, оставленных ей в спальнях и туалетах в виде различных мерзостей. Она не забыла упомянуть и крайне напряженные отношения с мисс Директор, ссылаясь на то что её предшественник - мистер Крауч, никогда не позволял себе подобного. От внимания её собеседника не ускользнул и тот факт, что за всеми рассказами о насыщенной жизни, девушка старательно избегает не только знакое им обоим имя, но и любые упоминания о семье. — Я столько раз услышал имя “Альда”, что теперь просто обязан с ней познакомиться, — рассмеялся парень, осторожно выбрав паузу, чтобы сместить диалог в нужное русло. — Ты рассказала о ней, об Элис и Леоне и ком-то ещё, чьи имена я даже не запомнил, но ты ни разу не упомянула Лоренцо. — Алессия, - поправила она. Радость и восторг моментально исчезли с лица Лауретты, суровая реальность больно ударила её по лбу, ведь именно из-за её отношений с Лоренцо, Натаниэль сейчас был здесь. — Её зовут - Алессия, а не Элис. — Пытаясь занять себя, девушка обеими руками прихватила кружку и сделала большой глоток. — Что ты хочешь узнать об Энцо? — Какие у вас с ним отношения? И почему не твой парень ревнует тебя? — Спросил Ноэль с невозмутимым видом. — Я скажу, что это сложно, но не потому что я не хочу объяснить, а потому что некоторые вещи не просто понять. Лоренцо Сильветти - мой башерт. — Башерт? — На иврите это значит... Наречённый супруг или супруга. Те, кого вселенная свела вместе задолго до рождения, и чей брак был предопределен судьбой. Удивление ярко читалось на лице парня, однако его мысли в голове казались еще запутаннее: — Вы женаты? — Нет! Боже... наши семьи дружат уже много лет: наши отцы, а до них и их отцы, и тау на много поколений вверх. - Лауретта вздернула указательный палец. - Наши матери были беременны примерно в одно время и кто-то посчитал удачной мысль о том, что после восемнадцати мы поженимся. Как говорится, деньги к деньгам. — Тебя хотят выдать замуж насильно? — Нет, определенно нет... — Лауретта хотела казаться сильной, хотя она и сама не верила в свои слова. — Это больше похоже на брак по расчету, но мне восемнадцать, моего отца нет в городе, а может даже и в стране, и ничего. Я не замужем и я не с Энцо. — Но вы всё время вместе? — Это не совсем так... Мы вместе выросли: я и Энцо, а вместе с нами его брат, Альда, Данте, Леон, Алессия и её брат. Мы всегда вместе, а не я и Энцо. Siamo tutti o nessuno di noi. — Что это значит? — Мы все или ни один из нас. Все наши семьи дружат много лет. И когда я говорю “дружат”, я имею в виду не только совместные ужины в честь дня благодарения. На месте Энцо мог быть любой, как и на моем месте. В эту минуту беседу прервал голос бариста, поставившего перед Натаниэлем стакан, с кружащей дымкой над ним: — Ваш заказ. — Сотрудник быстро удалился. — Это и правда не просто, но это не отвечает на мои вопросы, Лауретта. — Я не знаю, что ещё тебе сказать. - Девушка пожала плечами. - Спроси прямо и я отвечу. — Хорошо, играем начистоту: ты спишь с ним? Без единой секунды раздумий, девушка наспех выпалила: — Уже нет. — “Уже”? То есть всё-таки вы... — Мы что? Трахал ли он меня - да. Люблю ли я его - нет. - Последние слова не потребовали и секунды на раздумья. — Лоренцо Сильветти - это человек, которого мне с детства пророчили в мужья. В такой семье сложно общаться с парнями, зная что остальные тебя осудят. Мы ни разу не обсуждали свадьбу, не назначали дату, он не делал предложения. Просто мы выросли рядом, под звуки того, что наша женитьба - вопрос решенный. — Ты встречалась с кем-то кроме Энцо? Внезапный вопрос застиг Лауретту врасплох: — Нет... - Ответила она нерешительно. — Ну... Зато это многое объясняет. — Что объясняет? — То, что ты не видишь проблемы. Или то, почему в твоей системе ценностей считается нормальным обсуждать жениха с другим парнем. Проблема не в Энцо. Проблема в том, как ты к этому относишься, Лауретта. Я готов поверить в то, что самое большое чувство, которое ты к нему испытываешь - симпатия, простая дружеская симпатия, но я не поверю в то, что он думает также. Я рискну предположить, что так как вы не обсуждали свадьбу, вы никогда не обсуждали и ваши отношения. — Может потому что у нас нет отношений? — А он об этом знает? Вы выросли вместе, у вас большая компания друзей и вы держитесь друг за друга, а он держится за тебя. Взгляд Лауретты заметался между стаканами на столе, не в силах посмотреть на своего собеседника: — Ты ошибаешься. Как и остальные, Лоренцо один из нас. Не больше и не меньше. Тонкая музыкальная струнка заиграла в мыслях Лауретты, ведь её слова были правдой лишь отчасти. Лоренцо был одним из них, но не только. Сын Сильветти попросту не может быть “одним из”, но эту часть она предпочла не озвучивать. — Ты сказала, что вы не общаетесь. До сих пор? — В ответ девушка утвердительно кивнула. — Тогда почему он до сих пор привозит тебя на занятия и обратно? — Потому что я не вожу машину. — Почему он каждый день тратит время на то, чтобы приехать и забрать тебя, если вы больше не общаетесь? — Могу я взять тайм-аут? — Брови Натаниэля вопросительно устремились вверх. — У меня есть ответ на твой вопрос, но я не могу им с тобой поделиться, потому что это касается не только меня. Всё, что я скажу в дальнейшем, может отразиться на других людях, а они тебя не знают и будут не в восторге о того, что я рассказала. Натаниэлю показалась, что раздался грохот. Громкое «бум» раздалось, эхом разлетелось и моментально стихло, разрушив прекрасную и романтическую сказку, которая могла стать реальностью, об очередную стену из секретов, которыми девушка сидящая перед ним, не была готова поделиться. Он откинулся в кресле, пытаясь унять напряжение в мышцах, посильнее вцепившись пальцами в стакан. Несмотря на абсурдность ситуации, Натаниэль не мог заставить себя смотреть куда-то кроме обнаженного плеча, с которого скатилась ткань кардигана, белоснежная сияющая кожа так и манила, а рассыпавшиеся темные волосы лишь придавали шарма. — Чего ты хочешь, Лауретта? Вопрос застиг девушку врасплох. Еще несколько минут назад она с готовностью бы ответила, но сейчас она чувствовала огромную преграду из собственной недосказанности: — Раз уж мы оба выяснили, что в моей жизни не было других мужчин, роме Энцо... Я могу полагаться только на свои ощущения и романтические истории из фильмов и книг. — И что на этот счёт говорят романтические фильмы? — Либо парень принимает героиню со всеми её “но”, сложностями и условностями, либо... — Либо? - Поторопил её собеседник. — Либо оплачивает счёт, уходит и не оборачивается. Это всё, что я могу тебе сказать, Натаниэль, по-крайней мере пока что. И если ты выберешь второй вариант... - Лицо Лауретты залила краска. - Счёт можешь не оплачивать, это же я тебя пригласила. Лауретта услышала скрежет отодвигаемого кресла, такой нежеланный звук. Вот-вот её собеседник покинет заведение и даже не попрощается. — Знаешь, это очень не просто - довериться человеку, который этого даже не просит. А ведь в романтических фильмах обычно это и происходит - один герой просит другого не задавать вопросов и просто поверить ему. Ты делаешь строго наоборот. - К удивлению Лауретты, кресло снова заскрежетало по полу, пока не оказалось в сантиметрах от неё, а следом в нескольких дюймах оказалось и лицо Натаниэля. - Но кому нужны романы с известным концом, если такая непредсказуемая альтернатива? Натаниель приблизился к девушке так близко, что мог ощущать вкус её парфюма. Он провел кончиком пальца по обнаженному плечу, чувствуя, как кожа под его пальцами покрывается мурашками, а после заскользил по ткани вдоль ключицы, остановившись у шеи: — У Лоренцо тоже есть пистолет? — Что? - Лауретта встрепенулась, отбрасывая своё упоение и возвращая полный контроль. — Если герой твоей романтической истории предложит тебе прокатиться и, быть может, отвезет тебя в школу, - Натаниэль не изменился в лице, сохраняя игривую улыбку и нотки бархата в голосе. - Он хочет быть уверен, что твой башерт не высадит в него обойму. У Лоренцо есть пистолет? - Повторил он, не отрывая руку от её шеи. — Возможно... Даже если предположить, что он все-таки есть, Энцо не идиот - он не потащит его в школу. Натаниэль громко рассмеялся, эхом разнося свой звонкий голос до каждой стены: — Это была шутка. По большей части. Но теперь ты заставила меня нервничать. В любом случае, герой твоей романтической истории приглашает тебя прокатиться завтра до школы. — Героиня этой романтической истории хочет... - Она снова почувствовала, как краска заливает лицо, а по телу разбегаются мурашки. - Чтобы её проводили домой. — Сдаётся мне, героиня немного лукавит. Улыбка на лице Натаниэля стала еще шире, когда он приблизился настолько близко, что редкие торчащие волоски стали щекотать его щеки. Когда между ними оставалась пара сантиметров, Лауретта сократила эту дистанцию до нуля, соприкоснувшись губами. Натаниэль не остался безучастным, по очереди лаская её губы. Этот момент на время заполнил все зияющие дыры их общения, позволяя почувствовать друг друга, как ментально, так и физически. Окружающие декорации кофейни быстро сменились на неброский автомобиль Натаниэля - серебристый Volvo. Около часа они кружили по местным улочкам, наслаждаясь видами ночного города, совместной беседой и друг другом.