Чудовище во мраке

Человека ведь одно от животных отделяет: понимание, что человек он. А коли нет понимания этого — зверь. Лютый зверь, страшнее страшного.

Б.Л. Васильев («А зори здесь тихие…»)

Почувствовав на себе пристальный взор, Сигма резко повернулся. Беспощадно прищуривая глаза, он пытался хоть что-то рассмотреть в кромешной тьме, которая обволакивала каждый дюйм окружающего леса. Где-то хрустнула ветка, заставляя парня вновь вздрогнуть и непроизвольно попятиться назад. Вдруг он ощутил на своём запястье чужую руку, которая мгновенно сжала его до боли и потянула юношу на себя. Тотчас Сигма пересёкся с безумным взглядом Гоголя. Не отпуская конечность несчастного, Николай опрометью зашёл за спину жертвы, со звонким хрустом заламывая её. Он подхватил с земли тяжёлый булыжник и с превеликим удовольствием ударил по руке. Парень вскрикнул, почувствовав, как раздробились его кости на тысячи щепок. Дыхание окончательно сбилось, безжалостно принуждая грудь лихорадочно сокращаться. На мгновение успокоившись, он тотчас ощутил на шее ледяное прикосновение холодного кинжала, вновь заставляющее сердце сурово биться, разрывая лёгкие своими ударами и выдавая трепещущий страх. Сигма знал, что человек, державший нож у его горла, широко улыбался, предвкушая кровавую погибель. Хотелось закричать, но ком в горле не давал вымолвить и слова. Резко юношу пронзила душераздирающая на части боль, предательски разливающаяся по всему телу. Обмякшая туша свалилась наземь, до последнего не желая подчиняться проникающим судорогам. Новая доля пыток пришлась на область живота. Безмолвно прошипев, парень выгнулся, вслушиваясь в хруст собственных костей. Грубое железо вальяжно разрезало плоть и, оставляя за собой кровавые тропы, коснулось внутренних органов, превращая их в алое месиво. Изо рта жертвы изящно сочилась струйка багровой жидкости, перемешанной с белой пеной. Довольный своей работой, Гоголь подло усмехнулся, вытирая кровь с лица, что посмела прыснуть на него во время пунцового бедствия. Не дожидаясь последнего вздоха покойника, маньяк заинтересовано стал рассматривать жемчужные глаза парня, зрачок которых непроизвольно сужался. Загадочно оскаливаясь, Николай, обнажая ряд белоснежных зубов, вновь потянулся к холодному оружию. Наигранно посочувствовав за столь прекрасные очи, белокурый поднёс кинжал к ним. Неспешно вгоняя нож в орбиты, убийца воодушевлённо стал выковыривать из них глазное яблоко, оболочку которого беспощадно разорвал грубый металл, накалывая глаз, словно на шпажку. Тёмная кровь с новой силой хлынула из образовавшейся раны, своим теплом обжигая бледную кожу Сигмы. Оживлённо поднявшись с места, виновник происшествия выставил руку вперёд всматриваясь в выколотый глаз. Вдоволь налюбовавшись им, Гоголь кинул взгляд на юношу, который, до сей поры ещё подававший признаки жизни, окончательно захлебнулся в собственной крови. Самодовольно напевая себе что-то под нос, чудовище во мраке, имеющее человеческий облик, скрылось в ночной тиши, оставляя ужасную трагедию на лицезрение непроглядной тьме.