Ныряй, а то утонешь

Глава 2 — Блять, опаздываю! Примерно с такими недетскими выражениями Антон молниеносно поднимает свою тушу с кровати и судорожно ищет зарядку для телефона, смотря на несчастные двенадцать процентов заряда и восемь часов утра. Первый урок стартует в половину девятого, до школы быстрым шагом 20 минут, Антон стоит посреди комнаты в одном носке и с отчаянным выражением лица. Начинается понедельник. Не находя на кухне приличной еды и вспоминая, что мама уже часа как два на работе, Антон хватает последнее яблоко и несётся в коридор, благодаря Вселенную за то, что с вечера додумался покидать тетради в портфель. Потратив уйму времени на поиск браслета, который «вчера, сука положил на эту самую тумбочку, куда ты мразь подевался», а потом столько же на попытки закрыть дверь на оба замка, Антон выбегает на улицу и тут же полностью промокает….стоп, что?! — Что ж сегодня за день такой! Даже, блять, не день, а утро, будет странно если на этом все законч… Радостно хлюпнувшая под задницей парня лужа не дает завершить Антону его сетования на жизнь, подтверждая только что выдвинутую им гипотезу. — Блять! — очередное ругательство срывается с губ одиннадцатиклассника, уже было смирившегося с перспективой промочить кеды и толстовку. Пошатываясь, Антон вскакивает и на негнущихся ногах припускает в школу, сверкая насквозь мокрой пятой точкой. Когда до ворот остается ничтожных десять метров, на всю улицу, заглушая шум дождя, звенит уже выбешивающей мелодией (нет чтоб просто звонок сделать, они там выёбываются, качели крылатые на мелодию ставят) школьный звонок. Лихорадочно вспоминая, какой из уроков идёт первым на сегодня, Шастун сбрасывает мокрый худак, оставаясь в тонкой помятой футболке, и перепрыгивает ступеньки на лестнице. Повернув на следующий пролёт, сталкивается нос к носу с низеньким одноклассником и по совместительству лучшим другом Антона Сережей Матвиенко. Чуть не сшибая с пути этого карлика, как очень ласково Тоха называет приятеля, он тормозит и тяжело дышит, ожидая дальнейших указаний. — О, Шаст, ты похож на котенка, который случайно упал в полную ванную, — дернувшись от резкого столкновения, приветствует друга Сережа и продолжает — Ты вовремя, классрук велел спускаться в кабинет физики, так что притормози и пошли парту занимать. — Физика? Разве её не отменяют? Вести ж некому. — Да вроде нашли уже, правда пока непонятно, кого, как и почему. — Блеееск, — без энтузиазма тянет Антон и тащится за последнюю парту, занимая место Серёже. Вытащив тетрадь и простой карандаш, Шаст устало (ало, начало дня, проснись и пой!) опускает голову на согнутые руки и морщится от неприятных ощущений мокрой ткани джинс. Никакие учителя физики, будь это даже Пифагор собственной персоной, не отнимут последние минуты, в которые можно расслабиться перед началом новой учебной недели. — Эй, шпала, поднимайся, у нас гости, –. шёпот Матвиенко заставляет открыть глаза и подняться с места, дабы уважить вошедших учителей. Один из них — всеми горячо любимый за энергетику и «мне в душе всё еще 18» учитель русского и литературы Павел Алексеевич и по совместительству их классный руководитель, а вот второй… Шастун пытается разглядеть черты лица, но видит лишь копну темных волос, выглядывающих из-за плеча долговязого литератора. Хоть и сам Шастун — далеко не самый низкий (190 сантиметров, Карл!) ученик, за фигурой Воли трудно различить новенького, как догадывается Антон, учителя физики. — Фига, молодняк, — шепчет Серж, которому все отлично видно с его ракурса, — Шаст, ты че там потерял? Упавший так не вовремя телефон заставляет Антона, согнувшегося буквой зю, шарить рукой под партой. Итог — треснутый экран и, что гораздо неожиданнее, слова Сережи. Молодой учитель? Да еще и парень? Редко такое встретишь. Заинтересованным взглядом Шаст высматривает нового препода под общий гомон одноклассников. — Так, карапузы, внимание, школа вызывает учеников! –. энергия Воли бьёт ключом, а громогласный призыв заставляет замолчать большую часть класса, — прошу любить и жаловать вашего нового учителя физики, который останется с вами до конца года и подготовит вас к экзамену по своему предмету! Молодой парень, лет двадцати пяти, приветливо улыбается и машет рукой, а затем обращается непосредственно к литератору, говоря, что дальше справится сам. Павел Алексеевич кивает, подмигивает ученикам и быстрым шагом скрывается за дверью. — Итак, еще раз здравствуйте, ребята, можете садиться, — голос мягкий, бархатный, — меня зовут Арсений Сергеевич Попов, и, как было сказано ранее, я буду вести у вас физику, а также дополнительные занятия по астрономии для тех, кому это интересно. Сегодня, я думаю, можно начать с общего повторения, но сначала давайте отметим отсутствующих. Заодно и познакомимся. С журналом в руках, физик начинает перечислять фамилии, не забывая поднимать глаза на каждого и попутно отмечать тех, кого нет. Последней фамилией в списке значится «Шастун Антон». Необычная фамилия, думает Арсений, и называет её вслух. Антон, пока идёт перекличка, старается без палева разглядывать учителя, обсуждая с Сережей его адекватность. Когда очередь доходит до него, он, возомнив себя юмористом от Бога, замогильным голосом произносит, протягивая гласные: — Эээто яяя! — Яя запоомню, — зачем-то вторит ему в той же манере учитель, про себя подмечая: «Под стать фамилии парень. Необычный». Узнав повторно фамилии тех, кто планирует сдачу его предмета, Арсений решает вызвать к доске случайного человека из списка и проверить, сохранилось ли хоть что-нибудь в его голове. Вспоминая выходку Шастуна, выбор незамедлительно падает на него же. — А ну-ка, Антон, давай-ка к доске. Сейчас будем знания твои проверять, — хитро ухмыляясь, Арсений впервые за урок заглядывает в глаза ученика. И тонет. Антон утопает в ответ. Голубизна притягивает, топит в глубине переливов всей палитры синего цвета. Глаза Шаста на миг расширяются, а брови подскакивают вверх, но он тут же сбрасывает с себя это нелепое наваждение и строит мордашку кота из Шрека: — Арсений Александр…эээ, то есть, Арсений Сергеевич, почему я то? — А почему, собственно, нет? — физик, тряхнув головой, выныривает из болотно-зеленого (с крапинками!) омута шастуновских глаз и, коря себя за кратковременный ступор, повторяет, — давай, шуруй к доске, говорю! Понуро опустив голову и поймав сочувствующий взгляд соседа, Антон плетется к доске, заранее проклиная каждый вопрос, который задаст физик. Сидел бы себе сейчас спокойно, играл в морской бой, но нет, надо же выпендриться, мы же вон как умеем! Довыпендривался. Стой теперь и красней. После череды вопросов, так и оставшихся без правильного ответа, явно недовольный познаниями Шастуна в электродинамике Арсений сажает того на место и, скрепя сердце, обещает пока не ставить двойку в журнал. Антон, выжав из себя два слова и одну формулу, не имеющую отношения к теме, садится на место и замирает, облокотившись на руку и уткнувшись глазами в циферблат часов, висевших над дверью. Опрос по непонятной ему теме выжал все соки из еще не проснувшейся головы, и Антон старается хотя бы делать вид, что слушает дальнейшие рассуждения физика. Когда до конца урока остается полминуты, Шаст быстро спихивает в рюкзак все, что лежит на парте, и готовится бежать из кабинета в столовку, ибо булочки сами себя не купят. Но, руша надежды на плотный завтрак, сразу после звонка раздается не менее громкий голос учителя, который убедительно просит Антона задержаться на пару минут. «Ага, на пару, щас опять будет мне мозг выносить, а завтракать когда?». С такими мыслями Антон, дождавшись, пока класс опустеет, подходит к учительскому столу и вальяжно опирается на него руками. — Арсений Сергеич, а можно я схожу позавтракаю, а потом. — Антош, — почему Арсений назвал его именно так, он сам не может себе объяснить, как и Шаст, который стоит, недоуменно моргая и покручивая кольцами на руках, — Перед уроком я в общем изучил успеваемость по моему предмету у всех учеников, и, как ты думаешь, у кого самые низкие баллы по всем четвертям? — Ээээ, — лаконично выражает своё предположение Антон, примерно догадываясь, каким будет правильный ответ. — Не эээ, а у тебя, причем практически за все предыдущие годы. Не хочу тебя расстраивать, но, если ты и сейчас продолжишь ту же статистику, двойка в году испортит тебе всю малину в аттестате. Конечно, он думал об этом. Понимал, что с таким уровнем знаний оценки выше тройки можно не ждать, и что в будущем плохая оценка по этому предмету может сыграть с ним злую шутку, несмотря на планы Шастуна развиваться в гуманитарном направлении. Он даже, правда, по маминой инициативе, занимался дополнительно, но сменил уже порядка пяти преподавателей по физике, так и не начав вникать в суть предмета. — Да, я всё понимаю, и постараюсь это исправить. До свидания, Арсений Сергеевич. Неожиданно холодный тон ученика обескураживает учителя, но Антон уже хлопает дверью, спеша в столовую. — Выпускной класс, экзамены, поступление, все навалилось наверно, вот и загонялся, — непонятно зачем, будто оправдывая его поведение, бормочет Арсений, — а глаза у него…красивые.