Свобода от счастья

Айрис смотрела на острие своей волшебной палочки. Она помнила, как получила её в одиннадцать, помнила каждый изгиб на древке. Не помнила только, почему острие смотрело на неё. Обливиейт. Она поняла, что только что стёрла себе память о чём-то. А ещё отчётливо видела странные рубцы на запястьях. Оттянув рукав мантии, она поняла, что её руки также со всех сторон исписаны странными рубцами, что было не самым отталкивающим. Отвратительней всего было то, как искусно они были перекрыты ожогами или отметинами тёмных проклятий. Если бы Айрис не чувствовала лёгкую боль и остаточную магию в рубцах, то вряд ли догадалась о них. Айрис опустила волшебную палочку, стараясь унять дрожащие пальцы рук. Она ощупала своё лицо, но оно было чистым. Только на шее почувствовался очередной шрам, переходящий на спину, грудь и плечи. Айрис сглотнула. Что с ней произошло? Почему отметины чувствовались такими давними? Это она сама с собой такое сотворила? Она не помнила. Теперь даже не могла предположить, как такое можно сделать. Она лишь отдалённо припоминала свой почерк, но если бы ей сказали, что это сделал кто-то другой, то она бы поверила. Но она не верила, что могла кому-то добровольно позволить такое с собой сделать. Её тело было совершенно точно изуродовано, будто она была неопытным аврором, который постоянно попадал под удар. Только лицо и ладони, которые она никогда не скрывала, остались чистыми. Она отстранённо помнила куда трансгрессировала и зачем. Но что она стёрла из памяти? Конечно, раз она решила это стереть — значит так было нужно, но всё же? Любопытство она себе не стёрла. Она было совершенно одна. Зимний ветер пронизывал тело, как ледяные иглы, заставляя дрожать. Утреннее небо – серое и безжизненное, словно забыло, какого быть ярким и солнечным. Что она сделала со своим телом? Айрис глубоко вздохнула и пар закружил в воздухе. Она пыталась услышать свои чувства, но это оказалось сложным. Дрожала ли она только от пронизывающего холода, по-глупому не желая накладывать согревающие чары? Айрис собрала последние частички уверенности и пошла в сторону леса. Тени поглотили её фигуру, скрывая от чужих глаз. Это было странное ощущение — не думать и просто довериться самой себе. Её шаги были тихими. Не хотелось нарушить мертвую тишину, что царила вокруг. Но снег беспощадно скрипел под ногами, напоминая о своей безжалостной холодности. Вскоре тишину нарушил звон церковных колоколов и едкая усмешка сама украсила губы Айрис. Когда она была маленькой, то была обязана каждый день посещать церковь и исповедоваться. Откуда у ребёнка должно было быть столько грехов, чтобы делать это ежедневно Айрис так и не узнала. Она каялась, что не слушалась взрослых временами, что опаздывала на обед, что нагрубила соседке по комнате, не прочитала молитву на ночь. Это стало обязательным пунктиком в плане дел на день: согрешить или придумать свой очередной грешок, а потом помолиться, чтобы грешки отпустили. Зато сейчас у Айрис и дня бы не хватило, чтобы перечислить батюшке все свои грехи. Эта мысль заставила усмешку на её лице стать более едкой и отталкивающей. Айрис заметила надгробные камни, что выстроились вдоль неё, когда она продолжила идти дальше. Колокола замолчали, но их звук ещё несколько долгих секунд жил в голове. Айрис не замерла, не остановилась, чтобы рассмотреть надгробные камни. Просто прошла мимо холодных плит, ненавидя шуточки Грин-де-Вальда. Кладбище — место, где жизнь остановилась, и ничто не могло изменить этого факта. Айрис просто надеялась, что она не умрёт в этом месте в отвратительной компании Грин-де-Вальда или одиночестве. В одиночестве. Красивое слово. Элегантное и гордое. Словно король в своем замке, что-то величественное и великое. Это не совсем соответствовало чувству, которое жило глубоко в груди Айрис. Круто. Значит отстойные воспоминания “прошлая” Айрис решила оставить в своей голове. Не то, чтобы Певерелл хотела бы всё забыть, но всё же. Она никогда не думала, что решиться что-то стереть. Память и воспоминания всегда казались ей важными составляющими её личности. Шум скрипящего под ногами снега раздражал, но помогал отвлечься и сосредоточиться. Даже если план и провалится, то она не умрёт одна. Она вообще не умрёт сегодня. Почему она вообще об этом думала? Она видела людей, которые улыбались, когда умирали. Людей, которые хотели жить, а запястья исписаны, как мишень на тренировках авроров. Людей, которые жили “правильно”, но несчастно. Людей, которые верили в лучшее, когда никто не смог бы найти ни единого лучика света. Видела столько злости, хладнокровия, циничности, несправедливости или простого невезения. И Айрис была намерена увидеть ещё больше людей, получить ещё больше опыта. Она была намерена вернуться к тем, к кому привязалась. Айрис поморщилась и невольно ускорилась, уходя от кладбища. Вот же тварь, этот Грин-де-Вальд. Айрис никогда не была сентиментальна к таким местам. Это просто место, где захоронены трупы. Она никогда не навещала могилу Кассиопеи, не приходила на общую могилу своего приюта, чтобы вспомнить о Мэри или Карле. Всегда была равнодушна к такому, а тут почему-то погрузилась в себя и распереживалась. Достало! Но в груди почему-то заныло. Было больно. Айрис не знала где болело и почему. Пыталась выяснить это всю свою жизнь, когда ещё были силы, но болело с каждым годом всё сильнее и сильнее. “Лучше хуёвый конец, чем бесконечная хуйня,” — сказал однажды Энтони. “Мнение о жизни у тебя хуёвое,” — саркастично ответила тогда Айрис. Энтони. Она помнила его. Хриплый смех сорвался с её губ, раздражая горло. Говорили, что смех позволял справляться с проблемами. Айрис была не согласна. Но она помнила Энтони и это почему-то успокоило. Она резко прикусила язык, когда услышала треск чужой трансгрессии. Айрис выпрямилась. Она была готова сыграть и вырвать победу, даже если сейчас не особо понимала, что задумала “прошлая” Айрис. — Леди, — раздался низкий бархатный голос со спины. — Надеюсь, вам понравилось место встречи? — Лорд, — мелодично и насмешливо поприветствовала она, — я разочарована в ваших вкусах. Небольшие кафешки мне нравились намного больше церквей. Она отказывалась бояться. Была готова встретиться со своим страхом лицом к лицу. — Полагаю, вас удовлетворило моё ответное предложение? В её голосе не было страха. Грин-де-Вальд это чувствовал. Айрис улыбнулась и обернулась. Лицо напротив было спокойным, но брови слегка сошлись на лбу, словно Грин-де-Вальд пытался понять какую-то загадку. Айрис протянула руку: — Что-то не так? — поинтересовалась она, с озорством вскинув бровь. — Если вы будете так много хмуриться, то морщины появятся. Вы пользуетесь кремами? Грин-де-Вальд медленно подошёл, рассматривая ладонь Айрис. Он остановился рядом с ней и продолжал смотреть на её лицо. Внезапно Айрис почувствовала странную лёгкость. Она продолжала видеть возможный исход событий, видела конец своей партии и ожидала паники или страха, но… Поднялся ветер, который скинул капюшон Айрис, давая мужчине в полном объёме увидеть приподнятое настроение собеседницы. Холодный зимний ветер окутал её также, как этот острый взгляд разный глаз. Он проникал сквозь каждую щель в одежде, заставляя кожу моментально покрываться мурашками. — Я разочарован, — вздохнул мужчина, принимая рукопожатие. Его рука была тёплой, как у настоящего человека. Айрис не знала, почему это так удивило. Грин-де-Вальд точно не стал бы пренебрегать согревающими чарами. В этот момент ей стало ясно, что она совершенно перестала испытывать страх. Это окрыляло и настораживало одновременно. Почему стало так легко, хоть она знает, что её ждёт? Она же понимает, как всё может закончиться? Разве это не должно быть важным? Неужели можно однажды стать свободной даже от самой себя и своих страхов? — Клянёшься ли ты, Айрис Певерелл, не врать мне, оставить свою волшебную палочку здесь и проследовать со мной в обмен на безопасность Великобритании? — мрачно поинтересовался Грин-де-Вальд. — Клянусь, — спокойно сказала Айрис, чувствуя, как магическая золотая нить обернулась вокруг её запястья. Нить была холодной, словно потусторонней и смертельной. Хотя, почему словно? — Клянёшься ли ты, Геллерт Грин-де-Вальд, никогда не причинять моим людям вреда и не использовать других людей для того, чтобы навредить им? Другая нить повела к Грин-де-Вальду, но остановилась, ожидая ответа. Айрис усмехнулась и играючи наклонила голову, всматриваясь в лицо мужчины. Он выглядел весьма напряжённо и настороженно. Но не мог найти причин не сыграть с Айрис в эту игры. Не мог найти варианта, где его фигуры оказались бы в проигрышной позиции. — Мне нужны имена, — заметил Грин-де-Вальд. — Всех, кто сейчас находится в Великобритании, — Айрис улыбнулась шире. — Клянёшься ли ты в обмен на мою честность, никогда не причинять людям, что будут находиться на территории Великобритании, вреда? Не трогать их и не использовать других людей для того, чтобы навредить им. Клянёшься ли ты никогда не навредить Великобритании и не использовать других людей для того, чтобы сделать это? Сыграет ли он? Нашла ли она его собственного короля, как он нашёл её? Грин-де-Вальд долго смотрел на неё. Наконец его лицо формулировало опасную усмешку, которую Айрис чувствовала на себе. Он сжал руку Певерелл. Айрис знала, каков будет ответ. — Клянусь, — Грин-де-Вальд притянул её за руку, скрепляя непреложный обет. Золотая нить вспыхнула и плотнее обернулась вокруг их рук. Запястье Айрис обожгло ледяной волной и Грин-де-Вальд опустил её руку. Она понимающе усмехнулась и выбросила волшебную палочку в дальние кусты. Она не боялась. Если Грин-де-Вальд и заметил, как дрогнули её пальцы, то не обратил на это внимание. Без волшебной палочки стало неуютно, но Айрис заставила себя проконтролировать, чтобы её верная подруга медленно приземлилась и, не дай Мерлин, не сломалась. Певерелл медленно перевела взгляд на Грин-де-Вальда и подметила, как его брови на мгновение норовили нахмуриться, когда он заметил начало отметин на её запястье. Она чувствовала себя безумно, усмешка переросла в оскал, от которого было невозможно избавиться. Айрис почувствовала руку на своём холодном запястье. Грин-де-Вальд провёл кончиками пальцев по краям её ожога и Айрис ощутила резкий прыжок трансгрессии. Она почувствовала мурашки, но они были от холода. Правда. Она почувствовала это леденящее чувство не из-за того, что узнала место. Нурменгард. Каменная крепость на краю горы. Айрис не могла пошевелиться и просто смотрела на коридор с бархатным ковром, украшенным белыми линиями. Грин-де-Вальд встал перед Айрис. Он смотрел ей куда-то за спину. — Какие люди, — раздался незнакомый… Нет. Этого голос тоже был знаком Айрис. Резко отвернувшись от Грин-де-Вальда, она увидела того, кого считала мёртвым уже много лет. Или хотела считать. Ведь о нём не было никакой информации. Никто не видел этого мужчину. Или просто не имели возможности рассказать, что видели его. Айрис раскрыла глаза, встретив взрослого волшебника перед собой. Ужасные шрамы от ожогов покрывали человека полностью, но он не старался их скрыть. Наоборот, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а рукава закатаны. Она же отказывалась бояться… Но на неё с хищным оскалом и звериным голодом уставились такие родные и одновременно чужие янтарные глаза. — Ох, я не сказал? — Айрис не дёрнулась, когда Грин-де-Вальд положил свои ладони на её плечи и тихо прошептал на ухо: — Не только я горел желанием встретиться с вами, Леди.