Давай убьем Принца Смерти

      Зверь, охраняющий Смерть Предначертанную, слушал его с безразличной усталостью самой вечности. Иногда Девину казалось, что Гурранк терпит людей только из-за страха перед своим голодом.       — Я уже многому научил тебя, охотник. И ты просишь больше?       — Мне нужно кое-что другое, — спокойно сказал Девин. — Не твои звериные чары. Расскажи мне о Смерти Годвина.       Гурранк вздрогнул всем телом, словно что-то под посеревшей хламидой вдруг надломилось. Сипло втянул воздух пастью. На мгновение Ди подумал, что любого другого зверь убил бы, не медля, за безрассудное богохульство.       — Глупый охотник, — гулко выдохнул Гурранк, — зачем тебе знать о моей вине? Что тебе до нее?       — Если Годвин умрет, проклятие нежити исчезнет?       Серая ткань хламиды замерла.       Гурранк тихо заворчал — не то заворчал, не то засмеялся.       — Годвин не умрет, пока Смерть Предначертанная не отыщет его.       — Так что же ты так дурно караулил ее, когда его убили в первый раз?       Маликет рыкнул, припал к земле; звериные пальцы скребли каменные плиты, словно он мог исполосовать камень давно обломанными когтями. Ди снял с плеча тяжелый клинок, но не поднял его для удара: страж Смерти кормился из его рук, каждый из них служил Золотому порядку, ни один из них не был врагом другому. Зверь иногда забывался.       — Ты, — глухо рычал Маликет, — человек, со своей крохотной каплей благодати, с мечом, который я могу сломать одним ударом… что ты знаешь о Смерти… о вине…       — Я знаю о Смерти довольно, чтобы носить тебе эти проклятые корни, — сказал Девин. — Я нашёл спуск под землю, уходящий так глубоко, что там горят другие звезды. И я почувствовал Смерть. Так ярко, как никогда прежде. Он где-то там, в подземельях, отравляет Древо своей скверной. Я найду его.       Маликет снова засмеялся. Его смех был похож на лай.       — И что же ты хочешь от меня, охотник? Забрать у меня Смерть?       Ди качнул головой и снова опер двуручник о плечо.       — Сторожи ее хоть до возрождения самой Марики. Только скажи мне, как убить этого проклятого полубога. Если клинок убийцы прикончил его душу, стало быть, должен прикончить и тело?       Маликет поднялся — беззвучно, как тень — и выпрямился. Когда он заговорил вновь, его голос был почти спокоен.       — Смерть Предначертанная уничтожит тебя быстрей, охотник. Даже если отыщешь богохульный клинок… он убьет тебя… отравит своим ядом. Человек не может овладеть Смертью.       Наконец они подошли к самому главному вопросу. Не прошло и половины вечности.       — У тебя неплохо получилось, — сказал Девин. — Научи меня, как от нее защититься.

***

      Впервые, войдя в крепость Круглого стола, Дариан почти не ощутил тошнотворного смрада магии смерти. На мгновение он даже подумал, что чутьё охотника подвело его; и только чуть позже понял. Метки Годвина больше не было в крепости.       Дариан встретился взглядом с Гидеоном. Старый маг редко покидал архивы, и никогда — без веской на то причины.       — Ее хранили здесь со времен основания крепости, — неторопливо произнес Гидеон. — Метку проклятия, конечно же.       Ди снял двуручник с плеча и аккуратно опер его о стол. Он не собирался нарушать законы крепости; Гидеон же не был настолько безрассуден, чтобы устроить резню в единственном убежище призванных благодатью.       — Берегли ее буквально со дня смерти Годвина. На ней было столько защитных чар Золотого порядка, сколько смогли придумать. — Гидеон тяжело оперся на свой посох. — Конечно, вряд ли кто-то рассчитывал на то, что один из служителей Золотого порядка решит ее украсть. В основном подозревали всех остальных.       Из «всех остальных» в крепости была только ведьма, вокруг которой все пропиталось тошнотворной магией смерти так, что даже находиться рядом с ее комнатой было невозможно. Ведьма не стеснялась использовать свои чары на случайных посетителях крепости, но Гидеону было все равно — пока ее жертвы соглашались добровольно. В конце концов, никто не вынуждал тех ложиться в постель к шлюхе, которая выпивала из них жизненную силу и травила магией смерти.       — Извини, — без капли сожаления сказал Дариан, — мне нужно проведать Хьюга.       Гидеон смерил его долгим взглядом. Ди знал, что за вопросы мог бы задать ему Всеведущий; без сомнения, те же, которые Девин даже не стал бы выслушивать до конца. Безрассудный дурак, сказал бы ему Гидеон, ты в самом деле надеешься убить бога? С помощью метки, которая один раз уже не смогла его убить?       И Ди, если бы вообще дослушал до этого момента, ответил бы: конечно.       Поэтому Гидеон не стал ничего спрашивать, а Ди не стал ждать; кое в чем они отлично понимали друг друга. Иногда ему начинало казаться, что Всеведущему давно уже надоела вся эта возня — и полубогов, и Погасших, и всех прочих; что Гидеон насмотрелся на нее сполна и в конце концов махнул рукой. Возможно, и к лучшему.       Подхватив меч, Ди зашагал в сторону кузницы Хьюга (сможешь создать клинок, которому под силу убить полубога? иногда он переставал отличать свой голос от чужого). Едва услышав звон его доспеха, старик поднял голову и подслеповато прищурился.       Ди ждал, не говоря ни слова.       (Только один меч был выкован для этой руны; даже осколок вроде этого источит любой клинок… каждый раз, когда ты возьмешь его в руки, его яд будет отравлять тебя)       — Ты уже вернулся? — скрипуче спросил Хьюг. — Не думаю, что ты успел бы убить полубога в такой срок. Не трать время понапрасну, его у тебя не так уж и много.       Из всех постоянных обитателей крепости Круглого стола Гидеон был единственным, кто отличал Ди от Ди. В этом не было ничего странного.       (Мне нужен всего один удар)       — Я знаю, — сказал Дариан, — я постараюсь побыстрее.       Ему снилось лиловое небо, полное звезд, уже неделю подряд.