История Сиси́, юристки Театра

      Моя встреча вдвоем с Лесли превзошла все мои ожидания, и встречу с Мари́н я ждала со страшным нетерпением. Я хотела снова почувствовать на себе ее руки и ее тело, хотела, чтобы она довела меня до оргазма, и чтобы сама кончила, кончила мне на лицо, сжимая меня бедрами, чувствуя мои губы на своем влагалище.       Я заранее придумала, где я ее встречу – мне хотелось, чтобы она занялась со мной сексом в мраморной купальне на нижнем этаже Театра. В той самой, на потолке которой была изображена женщина, которой я хотела быть для Мари́н и Лесли.       Я решила, что буду ждать ее уже в купальне, и специально заранее прикрепила к двери монетку, обозначающую, что бассейн и купальни заняты. Мне хотелось, чтобы мраморные комнаты принадлежали только нам.       Потом я приготовила «нашу» купальню. Включила струи в бассейне, выбрала горячую, просто обжигающую воду, которая наполняла всю купальню приятным паром. Принесла толстых белых полотенец – я знала, что с Мари́н, даже без бассейна, намокну так, что придется вытирать мраморные плиты.       Я не знала, удобно ли заниматься сексом на мраморе, поэтому утром дня нашей встречи я специально спустилась в купальню, разделась, легла на полотенце и стала ласкать себя, представляя сладкие половые губы Мари́н. Мрамор не колол, и в него было приятно упираться ногами. Я чувствовала твердые плиты лопатками и ягодицами, билась о них затылком, и, кончая, представляла, как Мари́н вдавливает меня в мрамор. Даже от одной фантазии я насквозь вымочила полотенце. Страшно было представить, что случится, когда я кончу, глотая соки Мари́н.       Еще я принесла в купальню два стеклянных бокала и бутылку красного вина, которую поставила в ведро со льдом. Я не знала, захочет ли Мари́н есть что-то, поэтому на всякий случай расположила на полотенце поднос с пирожными. Пирожные были из белого шоколада, посыпанные сахарной пудрой, и я смотрела на них и представляла, как Мари́н будет ломать их пальцами и кормить меня с руки, при этом лаская меня, сжимая в руке мой клитор.       Я долго не могла решить, как именно я хочу, чтобы Мари́н увидела меня. В конце концов я остановилась на белом халате, завязала на животе пояс, чтобы ей было что снять с меня. Для нее халат я оставила у входа в бассейн.       Из одной из горячих комнат бассейна я принесла плетеное кресло, которое поставила рядом с бурлящей водой, сбоку от полотенца с едой, лицом ко входу в купальню. В ожидании Мари́н я села в кресло, раздвинула ноги так, что распахнулись полы халата, и свесила вниз пояс, чтобы его широкая белая лента скрывала мои половые губы. Я знала, что услышу, как Мари́н ступает по мрамору от входа, поэтому пока в бассейне было тихо, я медленно водила рукой по лобку, слегка разводила пальцами губы, ждала свою любовницу. Я возбуждала себя все сильнее, чувствуя, что мое тело готово отдаться ей до конца. Мне хотелось почувствовать на коже ее пальцы, ее губы, ее живот и бедра, ее грудь на своей груди.       Свидание Мари́н я назначила в кафе, и я знала, что она уже села за столик и думает, что я сейчас подойду. Вместо меня к ней подошел Найджел.       Найджел передал Мари́н письмо, которое я писала всю ночь, постоянно отрываясь, чтобы ласкать себя.       Дорогая Мари́н, – начиналось мое письмо. – Я очень жду нашей встречи.       Я писала и представляла, как она увидит меня, как возбуждение будет медленно наполнять ее тело, пока она пересечет купальню и… Я не знала, что она захочет сделать. Она могла опуститься передо мной на колени, откинуть пояс с моих половых губ, увидеть, как они блестят в ожидании ее рта, ее языка, и положить руки мне на бедра, развести их еще шире, прижаться к моему влагалищу, вылизать его, заставляя меня вскрикивать, закатывать глаза, крепче сжимать подлокотники кресла. Специально для нее я не брилась, я хотела, чтобы по краям ткани пояса были видны волосы на моих бедрах. Я хотела, чтобы она гладила пальцами мою кожу, чтобы целовала ее и кусала.       Или Мари́н могла встать передо мной в полный рост, развязать собственный пояс, позволяя халату разойтись, обнажая ее грудь, ее вульву, ее возбужденный клитор, а потом слегка нагнуться ко мне, положить руку мне на шею, подняться пальцами к моему подбородку, потянуть меня вверх, заставляя выпрямиться. Я хотела, чтобы она сорвала с меня халат и притянула меня к себе, прижала к груди, так чтобы я могла ласкать языком ее возбужденные соски, а ее руки в это время сжимали мои плечи, гладили, давили, заставляя еще сильнее прижиматься к ее большому, горячему телу.       Мари́н, я хочу, чтобы вы спустилась к бассейну, возле которого я вас жду. Я сейчас сижу в плетеном кресле у горячей воды, и представляю, как вы войдете, как увидеть меня, возбужденную, ждущую вас и ваше тело. Я хочу, чтобы вы увидели, как я развела ноги в предвкушении ваших рук и вашего рта, как я хочу, чтобы вы взяли меня, чтобы воспользовались моим телом, моими бедрами, моей грудью, плечами и шеей.       Я хочу ваших прикосновений на горячем мраморе. Хочу, чтобы вы заставили меня кончить и хочу, чтобы вы сами кончили на мне, наполняя мой рот, сжимая мое лицо, лаская меня, сдавливая. Хочу чувствовать ваши пальцы и рот клитором, своим возбужденным, мокрым, жарким влагалищем. Хочу, чтобы вы взяли мое тело и довели меня до оргазма, до стонов и криков, до горячих капель моего оргазма на мраморных плитах.       Я жду вас у бассейна – жду, трогая себя, возбуждаясь сильнее с каждым мгновением.       По бассейну разнеслось эхо шагов, и я все задрожала, поскорее убрала руку с клитора. Последние несколько минут я сжимала его в кулаке, еле сдерживалась, чтобы не кончить от одного ожидания, от стука сердца, от теплого чувства внизу живота, которое вызывали у меня мысли о Мари́н и ее прикосновениях.       Она возникла у входа в купальню – в белом халате, распахнутом так, что я сразу увидела ее всю – ее лицо, легкую улыбку, губы, которые я так хотела почувствовать на себе, шею, которую я собиралась долго целовать, а ниже большую, такую желанную грудь, ее живот, которым она должна была придавить меня к мраморным плитам, ее лобок и обрамленные светлыми волосами половые губы, ее сильные бедра, ее ноги, которые мягко и плавно ступали на мрамор.       Я хотела подняться ей на встречу, но Мари́н подняла руку, остановила меня. Рукав ее халата сполз к локтю, обнажая ее запястье. Я увидела, что в другом руке она держит мое письмо.       Мари́н расправила письмо, медленно просмотрела его, зная, что я за ней наблюдаю, чувствуя, как сильно я возбуждена, как сдерживаюсь, чтобы не взяться за клитор прямо сейчас, как хочу ее тело рядом, почувствовать ее на себе.       – Ты хочешь, чтобы я прижала тебя к мрамору? – спросила Мари́н. Я кивнула. Она поднесла листок к лицу, нежно поцеловала оставленную мной подпись – «Ваша до последнего изгиба Сиси́». Я видела, как ее свободная рука вздрогнула. Мари́н отпустила листок письма, и мы вместе смотрели, как он спланировал к полу, к самому краю бассейна. Затем Мари́н повела плечами, и ее халат упал на пол, обнажая ее плечи. Она медленно повернулась ко мне спиной, показывая свои лопатки, свои ягодицы. Ее левая рука снова поднялась вверх, и я увидела светлые волосы ее подмышки.       Я знала, что мне нельзя вставать, что я должна ждать ее в кресле, но мне было все труднее сдерживаться, хотелось поскорее почувствовать ее на ощупь, на вкус. Мари́н снова повернулась ко мне, сделала еще один шаг к креслу. Я опустила руку к своему влагалищу, слегка надавила на пояс, показывая, где именно я хочу, чтобы она ко мне прикоснулась. Мари́н улыбнулась, подошла вплотную, так что ее щиколотка коснулась моей. Я потянулась к ней, и она нагнулась, положила руку мне на шею, притянула меня к себе, прижалась к моим губам поцелуем. Я почувствовала ее дыхание, ее тело совсем рядом, и ее пальцы, которые вдруг оказались на моем влагалище, откинули в сторону пояс, раздвинули мои половые губы. Она почувствовала, как я возбуждена, и вошла в меня, надавливая запястьем на мой клитор, не отрываясь от моего рта, не убирая правую руку с моей шее.       Я чувствовала ее пальцы во влагалище, ее губы на своих губах. Все мое тело отзывалось на ее прикосновения. Я кожей ощущала жар бассейна у кресла и твердость мрамора под ногами. Я отдавалась Мари́н вся, целиком, отдавала ей свое тело, позволяла ей пользоваться мной так, как ей захочется. Она сильнее вдавила меня в кресло, ее пальцы глубже вошли в мое влагалище, заставляя меня выгнуться и вскрикнуть. Я снова поймала ее губы губами, и наши языки сплелись, она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовала, как бьется ее сердце. Осторожно и мягко, она вынула меня из кресла, сняла с меня халат, отбросила его в сторону, а потом медленно и нежно положила меня на полотенца. Ее пальцы снова задвигались во мне, посылая дрожь по моему телу, заставляя меня вскрикивать, биться затылком об пол. Я почувствовала ее губы на своей груди, и обхватила ее руками, притянула к себе, я хотела вес ее горячего тела на себя. Она тоже стонала, покусывала мою шею, и входила в меня, мягко и нежно, глубоко, сильно.       Я очень хотела, чтобы она села мне на лицо, и Мари́н прочитала это по моим глазам. Она распрямилась, встала надо мной, и я увидела ее вульву, мокрую, возбужденную, ждущую моего языка. Она развернулась, и я поняла, что она хочет прижать меня бедрами, вульвой к полу, а сама взять в рот мой клитор, заставить меня кончить губами и языком. Я задрожала в предвкушении, потянулась вверх, чтобы скорее почувствовать ртом, щеками, подбородком горячую, мокрую кожу, сладкие, нежные половые губы.       Мари́н медленно опустилась на мрамор, прижалась вульвой к моему лицу, и я снова почувствовала ее пальцы на своем влагалище. Я лизала ее вульву, глотала ее сок, и чувствовала, как она раздвигает мои губы, как проводит языком по моему влагалищу, как осторожно, нежно берет в рот мой клитор, играет с ним языком, посасывает его, снова вводя в меня пальцы. Если бы не ее вульва, мои крики бы разносились по всему бассейну. Но она зажимала мне рот, двигала бедрами, скользя вульвой по моему лицу, размазывая по нему соки, заставляя меня лизать быстрее, ласкать ее клитор, входить языком в ее влагалище, чувствуя щеками ее кожу, ее волосы, ее нежные половые губы. Я ничего не слышала – ее бедра сжимали мою голову, но я знала, что она стонет, что она все ближе и ближе к оргазму.       Она выпустила мой клитор изо рта, вынула из меня пальцы, схватила мой клитор рукой, медленно поднялась, только теперь по-настоящему садясь мне на лицо, прижимая его к мрамору, заставляя меня задерживать дыхание, стараясь глубже входить в нее языком, сильнее лизать ее мокрую вульву. Я почувствовала, как задрожали ее бедра, и она стала кончать, содрогаясь всем телом. Я глотала ее горячий сок, лизала, кусала, хватала губами нежные губы, чувствовала, как сильно она сжимает мой клитор, как хочет, чтобы я тоже кончила, кончила, пока она сидит на моем лице, пока сжимает мою голову бедрами.       Я была уже очень близка. Я хотела кончить, снова чувствуя клитором ее губы, ее горячий, такой возбуждающий рот. Мари́н будто услышала меня – она чуть приподнялась, давая мне дышать, перенесла через меня ногу, так что я увидела ее раскрасневшееся от возбуждения и оргазма лицо. Я хотела приподняться, но она положила мне на лицо свободную руку, вошла двумя пальцами мне в рот, а сама нагнулась к моему клитору, взяла его в рот, стала сосать, продолжая входить в меня, в рот, во влагалище, глубоко и сильно, так, что я хватала губами и зубами ее пальцы, не дающие мне закричать. Я чувствовала, что кончу совсем скоро, что еще секунда, и я залью полотенца и мрамор своим оргазмом. Я сосала пальцы Мари́н, чувствовала ее губы на своем клиторе, ее пальцы в своем влагалище. Она втянула мой клитор губами, прошлась по нему языком, и я стала кончать, застучала ногами по мрамору, закричала, заливая полотенце, забрызгивая твердые плиты. Мари́н вынула пальцы из моего рта, позволила мне кричать в полную силу, чувствуя, как быстро бьется мое сердце, как дергается живот, как сокращается влагалище, сдавливая нежные пальцы. Она продолжала сосать мой клитор и входить в мое влагалище, растягивая мой оргазм, заставляя кричать еще громче, чувствуя, какое нежное мое тело под ней, как я кончаю в ее руках.       Она обнимала меня, ласкала нежно и осторожно, давая мне успокоиться, давая моему телу расслабиться, растечься по мрамору.       – Я хочу кончить снова, – сказала я, когда наконец пришла в себя. – Хочу кончить с тобой.       – У нас вся ночь впереди, – сказала Мари́н, наклоняясь к моему лицу и взглядом указывая на бокалы, бутылку вина и пирожные. Она нежно поцеловала меня, а ее рука легла мне на грудь, пальцы погладили мои ореолы, осторожно обходя возбужденные до боли соски. Я знала, что скоро снова буду биться в оргазме, чувствуя на себе ее тело. Я хотела, чтобы она брала меня снова и снова, чтобы пользовалась мной, чтобы владела мной до конца. Я чуть отстранилась от нее, перевернулась на живот, и она легла рядом, обняла меня за плечо. Я почувствовала на шее ее дыхание, повернулась, чтобы мы снова могли поцеловаться. Я хотела чувствовать ее рот, ее поцелуи. Ее пальцы медленно проскользили по моей спине, сжали мою правую ягодицу, и я почувствовала, как вздрагивает, трется об мокрую ткань полотенца мой клитор. Я и вправду уже была готова кончить с ней снова.