Старый Арсенал

Валентин думал о свечах, вине и широкой кровати, но оказалось, что только пока за ними не закрылась дверь. Бутылку вина Арно честно уцепил по пути через гостиную, но её местонахождение потерялось в лунных сумерках и не имело значения. На кровать падал серебристый свет и её ширина тоже значения не имела, а света было довольно - довольно, чтобы волосы Арно казались белыми, и Валентин замер ровно на секунду, чтобы запомнить это, прежде чем потянуть чудом удержавшийся за перевязью шейный платок. Он держит дистанцию это последнее мгновение, пока, по привычке складывая ткань, выбирает, какое кресло займут вещи. Потом шёлк ложится на спинку, и Валентин отступает к кровати, не сомневаясь в том, что Арно не станет медлить. - Закатные твари, - невпопад бросает виконт Сэ вполголоса и действительно не медлит. Он целует легко и порывисто, быстро расстёгивает колет, и Валентин делает то же самое. Они слишком близко, костяшки пальцев периодически сталкиваются, зажигая искры тепла под рёбрами. Для Арно это вряд ли имеет значение, но Валентин не привык быть так близко, так близко и так просто, и это отсутствие дискомфорта значит для него много. Брошенная плотная ткань тяжело оседает на кресле, Савиньяк тут же тянет через голову рубашку, шумно вдыхает от нетерпения в ожидании, когда туда же отправится вторая, и подаётся вперёд. Валентин едва касается кончиками пальцев лица Арно и целует, садясь на кровать. Тянет следом, откидываясь назад и с удовольствием выдыхает, когда его придавливает вес чужого тела. Мгновенно становится жарко, сердце бьётся в рёбра, а может быть, это сердце Арно, который прилёг отнюдь не картинно и теперь, фыркнув, подтягивается вверх. Покрывало сползает под его руками, Валентин понимает, что сползёт следом, стряхивает с ног сапоги, про которые полминуты назад просто не подумал, упирается пяткой в кровать, чтобы оказаться на ней целиком и случайно толкает Арно под бедро. Специально он падает обратно Валентину на грудь или нет, но от его сдавленного смеха куда-то в ключицу по спине бегут мурашки и хочется изогнуться навстречу. Глупая возня не смущает и не отвлекает от цели, Валентин улыбается, целуя всё ещё серебряную макушку, Арно прижимается к нему всем телом, оставшаяся одежда ощутимо мешает, но они всё-таки забираются на кровать окончательно. Останавливаться теперь не хочется даже Спруту. Приподнимаясь на локте, он тянет Савиньяка вверх, целует с нечастой для себя настойчивостью, ведёт свободной ладонью по его спине вниз, вдоль позвоночника, цепляя ногтями позвонки, упирается в пояс штанов. Арно удивлённо коротко стонет в поцелуй, подаётся навстречу ладони, одновременно не желая отстраняться, подтягивает колено, упираясь им где-то рядом с боком Валентина. Бороться с соблазном нет смысла, и он ведёт ладонью от поясницы ниже, по напряжённой заднице и изгибу бедра, сжимает пальцы под коленом, бездумно тянет на себя, но Арно в этот раз падать не хочет, поэтому упирается ладонями в плечи, удерживая равновесие, и смотрит укоризненно. Валентин целое мгновение смотрит в ответ абсолютно непроницаемо, а потом откидывается на подушку, освобождая вторую руку, и деловито берётся избавлять Арно от лишней одежды. - Я чуть не остыл от твоего взгляда, - фыркает Савиньяк через секунду, - А это была ловушка! Валентин, подтверждая сказанное, немедленно улыбается старательно церемонно и цепляет оставшуюся одежду Арно пальцами, стягивая вниз, как будто салфетку на званом ужине разворачивает. - Я прошу прощения за мои манеры, - шепчет он на ухо. Арно отчего-то смущается и, тряхнув головой, опускает лицо, ловко и быстро выпутываясь из штанов и сбрасывая их на пол, прежде чем с не терпящей возражений решительностью взяться за завязки штанов Валентина. Он и не возражает - просто, прежде чем приподняться на лопатках, помогая избавить от одежды, выцепляет из кармана флакон. Арно хмыкает, ловя движение взглядом, вскидывает голову, и Валентин поясняет тихим, вежливым тоном: - Это не запасливость, это расчёт. - Ну всё, хватит, господин бригадир, - Арно сразу улыбается и злится и, лишая шанса ответить, целует неожиданно глубоко, не глядя спихивая на пол последнюю, исключительно лишнюю одежду. “Господин бригадир” отвечает почти что пылко, уже опробованной траекторией ведёт, слегка нажимая, ладонью вдоль бока господина капитана вниз, по открытой теперь коже к бедру, останавливается, гладит большим пальцем - и вскидывается одним выверенным рывком. Почти как удар с левой руки - Арно хватает ртом воздух от неожиданности и падает набок, позволяя Валентину нависнуть сверху. - Вот Зараза. Вопреки тону слов, Арно смотрит без смеха. В чёрных глазах плещется что-то непонятное, что Валентин не может прочитать со своими навыками общения с людьми, но он точно знает, что этот взгляд не предназначен абы кому. Удерживать этот взгляд кажется неверным, и Валентин склоняется, медленно целуя в шею. Флакон открывается легко, ладонь, так и оставшаяся на бедре Арно, проходится по внутренней стороне и, целяя под колено, отводит в сторону. Запах масла мешается с лунным светом, напоминая почему-то о море в штиль. Валентин спускается ниже, касаясь губами груди, и не торопится, проникая внутрь. Арно задерживает дыхание на мгновение, а потом приподнимается, цепляясь за плечо и сгибает второе колено. - Не тяни особо, - Арно не может походить на статую и минуты. Он сжимает коленями рёбра Валентина и тут же отпускает, расслабляясь, шевелится, коротко стонет на грани слышимости, путается пальцами в волосах, так что Валентин чувствует, как они вздрагивают от движений его собственных пальцев. Он тоже торопится, но ни за какое дело не берётся недобросовестно, меняя два пальца на три только когда Арно откидывает голову на подушку и подаётся навстречу. Ещё немного. Опираясь на локоть, Валентин просовывает руку Арно под поясницу, гладит кончиками пальцев влажную кожу, скользит губами по ключицам, груди, животу, изучая и ловя реакцию, Савиньяк выгибает спину, шумно вздыхает, вскидывается, когда он угадывает, подаётся обратно, улыбается пьяно, и Валентин решает, что подготовки достаточно. Касается губами внутренней стороны бедра, чувствуя, как подрагивают мышцы, отстраняется, садясь на колени, ловит запутавшийся в покрывале флакон, чтобы нанести на себя масло. Арно дышит часто, откровенно ожидая и заодно разглядывая, и Валентина это совершенно не смущает. Луна всё же добралась до тучи, полумрак стал ещё гуще, но это совершенно ничего не меняет. Валентин с бергерской дотошностью размазывает масло, закупоривает флакон и не глядя теряет его где-то в складках ткани. Возвращается к Арно, накрывает его член скользкой ладонью, слегка прижимает, проводя снизу вверх, целует коротко, прикусывая губу, снова спускается ниже, слегка сжимает зубы на тонкой коже шеи и, наконец, входит, на несколько секунд замирая. Арно напрягается, комкает покрывало в кулаке, смотрит в сторону целые мгновения, пока Валентин не протягивает руку, касаясь кончиками пальцев его лица, проводит по скуле, задерживается на губах. Он оборачивается, ловя ладонь Валентина, закусывает губу и на выдохе расслабляется, позволяя отпустить дрожь нетерпения и податься вперёд. Валентин ещё глушит стон удовольствия, помня о младшем брате, возможно, не спящем за стеной, но Арно забывает об этом, когда он смещается, выбирая удобное положение. От звука голоса бегут мурашки, напряжением скатываясь по позвоночнику, Валентин вздрагивает и сбивается с ритма, подаётся вперёд, толкаясь сильнее, чувствуя, как цепляется за его спину горячая ладонь Арно. Другой он всё ещё надёжно держится за покрывало, но Валентин не может понять, хочет он удержаться на месте или двинуться навстречу. Валентин ощущает его нетерпение - в жаре его тела, в рваных вздохах, в дрожи цепляющихся за него пальцев. В выдохе новый стон - голос сразу бросает в дрожь самого Валентина и будит тревогу быть услышанными. Он глубоким вдохом давит и то, и другое, заставляет себя замедлиться на несколько тягучих движений. Арно подбирается, чувствуя перемену - ещё немного и тоже возьмёт себя в руки, нашарит его горящим взглядом, отпустит руку со спины. Валентин почти ждёт этого, но, не дожидаясь, ведёт по животу всё ещё скользкими от масла пальцами и обхватывает его. Арно дёргается, закусывая губу, выгибается, подаётся навстречу, тянет за плечо требовательно, потому что движение руки слишком лёгкое, почти изучающее. - Валентин, - не стон и не просьба - Арно зовёт, тихо и сипло, и Валентин сжимает руку навстречу собственному, потерявшему всякую выдержку движению. Их обоих уже не хватает надолго, но ночь оказывается всё равно короче - когда Валентин тянет к себе обмякшего Арно, высвобождая покрывало, чтобы бросить его на пол и потянуть на них обоих не пострадавшее одеяло, в ранних сумерках он уже может разглядеть оттенки улыбки на чужом лице. Ненадолго - Арно пристраивает голову ему на плечо, обхватывает поперёк груди одной рукой и затихает. - Закатные твари… - стон Арно сгоняет дремоту, заставляя встревоженно приподняться, но тот вяло машет рукой прежде, чем вопрос срывается с губ, - Утром же этот кошачий праздник с Гизеллой! Ууу… - Да, и тебе на нём танцевать, после чего останется пережить только аудиенцию, - голос Валентина звучит совершенно ясно, хотя сон наползает снова. - И отъезд, - подхватывает Савиньяк, перекатываясь на бок, чтобы прижаться плотнее. - Тебе придётся уйти спать в свои комнаты, не засыпай, - подняться с постели задача почти непосильная, но в окно уже пробирается бледный утренний свет вместе с голосами сменяющейся стражи. Валентин представляет, через сколько проснётся Клаус, и гостиная наполнится людьми, и взвешивает глупость оставить Арно спать здесь. Вес глупости неподъёмно велик, но виконт Сэ уже вовсю сопит.