Why am I lonely for lonesome love?

If you would just make one mistake What a relief that would be But I think for as long as we're together I'll be the only heartbreaker Каким образом Ши Циньсюань оказался на факультете - вещь, на которую Хэ Сюань решил забить болт. О математическом анализе ничего не помнит, тригонометрию не знает. Зато улыбка у него дьявольски красивая. Яркая, с ямочками. И он клянётся себе, что замечает это абсолютно неспециально, нежданно-негаданно бросив взгляд на соседний ряд. Примечает, а потом старается держаться подальше. Не только от мальчика с ямочками. Вообще от всех. Ему это не интересно. Не выходит. В кафе они сталкиваются случайно. Причём во всех смыслах. Кофе проливает Ши Циньсюань, слёзно умоляя простить и пытаясь сунуть в карман деньги на химчистку. Рядом с ним в то время агрессивно фыркает какой-то черноволосый парень. Вроде, друг Ши Уду. А с Ши Уду у Хэ Сюаня отношения не самые лучшие. Хэ Сюань обрывает его, говорит, что сам постирает. Рубашка летит к чертям - времени на удаление пятна не находится. Где-то под шкафом, наверное, одиноко пылится. Ну и хрен с ней, с рубашкой. Его потом отлавливают в университетском коридоре. Парень долго извиняется, а потом суёт в руку бумажку. Записку с номером телефона. Она летит куда-то к рубашке. У Хэ Сюаню дома чёрт ногу сломит, пока будет искать дверь обратно, на улицу. Вот теперь и записка стала частью этого мусорного фэн-шуя. Мальчик с ямочками оказывается упёртым - на следующей совместной лекции садится рядом, стараясь шёпотом завести беседу. Ши благополучно игнорируют. Последний не расстраивается на обеде плетётся за знакомым, усаживается прямо рядом и долго-долго болтает о чём попало: о том насколько какой-то Пей Мин козёл, о том, как кто-то опять подрался с (какая неожиданность!) неизвестным Хэ Сюаню доселе Ичжэнем, как какой-то Се Лянь снова спас его от гнева брата. Трёп этот был просто порывистыми попытками вовлечь своего визави в разговор. А тот поддаётся, не в силах устоять напору. Ши Циньсюань в телефоне нового друга себя записывает «Баобей». Глупость какая-то, но Хэ Сюаню лень менять. К тому же он вообще в этом телефоне не разбирается. Если бы не Хуа Чэн дальше ходил бы со своей кнопочной рацией. «Баобей» пишет и звонит. Днём и ночью. Вот заняться ему нечем? Может ему на кружки ходить? Фенечки вязать, картины рисовать? Или хотя бы тригонометрией заняться. На крайний случай. Есть вероятность, что и слухи в которых он неизменная фигура поулягутся. В университете шептались, что он алкоголик, а то и вообще наркоман. Нельзя же от рождения иметь столько энергии? Шептались, что он сердцеед, и от его ямочек падают и девушки и парни. И вот теперь Хэ Сюань новая жертва. Вот должен же этот Циньсюань именно к нему привязаться? - Знаешь, а у моего брата в субботу вечеринка. Какой-то дебильный маскарад. Мне будет скучно одному, давай ты придёшь, а? - Я твой личный шут что ли? - Ну! Хэ-Сюн! А у Ши Циньсюаня его номер в быстром наборе. И имя вечно на устах. Даже, когда он нетрезвый. За такси после ночных просьб забрать себя, в хламину пьяного, платит сам «Баобей». И до какого-то времени Хэ Сюаня это устраивает. - Знаешь, Хэ-Сюн, а я ведь тебя люблю. Не как друга. - Ты пьян. - Нет, я выпил лишь одну баночку пива за вечер. - А я тебя нет. Хэ Сюань думает, что Ши Циньсюань может только ломать сердца. Поэтому ломает чужое первым. Инстинктивно одёргивает руку сразу же - чтобы Ши Циньсюань не схватился. И оставляет его одного. Черт возьми…