Why am I lonely for lonesome love?

I'm all used up, pretty boy, over and over again My nail colors are wearing off See my hands, pretty boy, what do they tell you 'Cause I've looked down at them not knowing why And after everything's done and I'm all undone You can hear my high heels walking on Clickity-clacking through the night I'm carrying my bag of bones Fluorescent store lights, you shine through the night Illuminate my pores, and you tear me apart Mercy on me, would you please spare me tonight I'm tired of this searching, would you let me let go В комнате кавардак. Так бывает всегда, когда Циньсюань пускает этого монстра в комнату. Она трескается. Ломается на части, как фарфоровая ваза. От самой себя противно до дрожи в тонких пальцах. Возможно, следовало бы слушать брата и не водиться со всякими непонятными типами. Как жаль, что все его слова оказались столь пророческими. И она перебралась от одной роли красивой куклы к другой, ровно такой же. Пускай и на этот раз не неприкосновенной, грязной, с размазанной по подбородку помадой и наркотической зависимостью. Мин И по праву назывался красавчиком: высокий, прекрасно сложенный, умный, с приятными чертами лица. Жаль только, что слишком угрюмый. Говорил, что учится на факультете режиссуры. Оказалась, что как влитой сидел бы на актёрском. В отличии от Хэ Сюаню, в постели был слишком мягок, нежен. И в постели очень ласковый. Руки на талию всегда ставил, мягко водил по плечам, спине. А Хэ Сюань зверь, каких стоит поискать. Зверь, который ничего от семьи Ши не оставил. И теперь упивается остатками: белым порошком на журнальном столе Ши Циньсюань и её раздвинутыми ногами. Но скотина не платит. А она сама удивляется почему пускает его. И, черт возьми, насколько доверчивой она была, раз ничего не поняла и отдавалась ему с открытой душой. Ей от себя самой противно. - Тебе, блять, это столько удовольствия приносит? Сравнял с землей моего, блять, брата и отрываешься на мне? - Циньсюань… И толкается. Сука. Сука. Сука. Сука. Из диафрагмы выбивает стоны, превращает в одну длинную натянутую струну. И, блять, целует в щеку целомудренно, будто его пенис не долбиться сейчас в облолбанную коксом шлюху в бешеном темпе. - Ты сраное животное, Хэ Сюань. Ебанный убийца. - А ты кокаиновая проститука. Придётся нам обоим мириться с недостатками друг друга. И она смеётся с сигаретной хрипотой. Невесело. - Я хочу тебя из этого вытащить. Я честно не хочу, чтобы ты здесь жила. Просто иди со мной. Свет от неоновых вывесок делал его бледную кожу совсем зелёной. Едкие лучи проходили сквозь жалюзи, оставляя лишь полосы. Циньсюань сама не понимала почему так горько расплакалась. Почему её начало трясти, как от сранной ломки. Это всё Пэй Мин. Это всё этот паршивый пёс-сутенёр, пытающийся трахнуть каждую шлюху в своём долбанном притоне. - Хэ Сюань, я устала. Забери меня, пожалуйста, забери меня, блять. Я не хочу всего этого, пожалуйста. Его руки обнимают её за плечи нежно шепчут какой-то бред в стиле Мин И. - Обязательно заберу. Прям сейчас. Одевайся. - Я ненавижу тебя, Боже, я хочу, чтобы ты ушёл. Пусти. Сейчас же уходи. Я тут из-за тебя, ненавижу отморозок, ублюдок. Сдохни. Ха-а-а… . Хэ Сюань, этот чёртов сын бляди, ставит голову ей на грудь, целует ключицы. - Я заберу тебя, обещаю. Хочешь даже не притронусь к тебе - просто не живи здесь. - Ха… и как ты это сделаешь? У тебя и так огромный долг перед этим ублюдком Хуа Чэном… Думаешь Пэй Мин меня отпустит? После того как мой брат продал ему меня? - Придумаю что-нибудь. - Тогда забери. Забери. Я сама останусь. Я не хочу. Хэ Сюань касается своими губами чужих, в красной помаде перепачканных. - Хочешь замуж за тебя выйду? Если тебе не мерзко. Ха-ха-ха. - Хочу. В комнате как-то слишком тепло стало. И на душе. Не должно быть так. Но Циньсюань закрывает глаза и хочет довериться этому ублюдку. Ублюдку Хэ Сюань, которого она, черт возьми, любит. Чувствует себя ужасно пакостно. На плечи накидывает отвратительную леопардовую шубу, и она последний раз закидывается кокаином. Проходит на каблуках мимо ничего не понимающего сутенёра с носом, разбитым ударом тяжёлого кулака. Больше никогда. В машине у него слишком хорошо, слишком безопасной она кажется. - Прости меня. Слова Хэ Сюань разрезают гнетущую пустоту. - Я подумаю. Оба знают, что в итоге она простит. <i>I know my room is a mess, over and over again I tell myself I'll clean tomorrow Just move the stuff up off the bed and do what you came here to do But first open up a window for me And let the cool air in, feel the night slip in As it softly glides along your back And I hope you leave right before the sun comes up So I can watch it alone Fluorescent store lights, you shine through the night Illuminate my pores and you tear me apart Mercy on me, would you please spare me tonight? I'm tired of this searching, would you let me let go? And I can take a little bit more Let's shake this poet out of the beast Just a, just a little bit more Let's shake this poet out of the beast</i>